Уинфреду было тяжело всё это понять, что правда, то правда. Но не потому, что ему жилось легче, чем остальным. Джеймс прекрасно осознавал, что могло твориться в жизни Мэттью до того, как он вырос и научился выживать и давать отпор (или встретился с крепкими итальянцами). Сам здоровяк такими вещами никогда не занимался. Дрался, да, много, убивал немало, но всё же по делу, а не просто сомнительного удовольствия ради.
Эта несправедливость тоже частенько огорчала Джеймса. У него и так в жизни справедливости было маловато, учитывая его «семейку» и жизнь до поголовной смерти всех взрослых. А тут вообще наступило беззаконие, и Уинфред не понимал никогда и вот этой бесовщины, когда более сильные начали отыгрываться на более слабых и творить жуткие вещи, будто все дети в этом мире поголовно были уродами жестокими.
Так вот Джеймсу было жаль, что Мэттью пришлось с этим столкнуться. Но теперь по его логике мальчишка сам и продолжал круговорот этой самой бесовщины. Теперь он сам начал отыгрываться на более слабых.
— Так вот мне и не понятно, какую опасность он в ней там увидел, — отозвался Джеймс на пояснения Майки. — В ней росточку-то меньше нашего. Ни оружия, ни хера.
Вот это не укладывалось в голове Джеймса. То есть, ладно, если бы на Мэттью полез какой-то парень, вопросов нет. Скорее всего ведь всё насилие, которое мальчишка успел пережить, исходило от мужского пола. Если бы Джейн ему ножом хотя бы угрожала, тоже понятно. Но просто, как выразился Майки, толкнула? В чём тут опасность?
Все они плохо разбирались в глубине человеческого разума, особо травмированного. И Джеймс был не исключением. Для него психованный — он психованный всегда, странный, агрессивный. Мэттью на психа не походил. Просто в какой-то момент брал и убивал кого-то. Или, как минимум, пытался покалечить. Разве ж так поступают?
Поглаживания Майки немного успокаивали, но Джеймс всё равно ещё был немного расстроен. Опять чёртова несправедливость.
Мэттью о всех этих треволнениях даже не догадывался. Он вообще позабыл о случившемся. Тут и новые интересные рассказы от Алекса, их местного словоохотливого биолога, а там и муж вернулся, из-за вида которого из головы всё окончательно выветрилось. Мэттью даже с некоторым удивлением посмотрел на Николаса, когда тот с улыбкой сказал, что мальчишку больше одного оставлять не будет. Что такого-то?
Второй вопрос расставил всё по своим местам. Может, сам процесс убийства и забывался психикой (а многие ужасающие вещи Мэттью действительно воспринимал, как нечто, что происходило не с ним, и смотрел на них как будто со стороны), но факт того, что Джейн была мертва, в голове оставался и никуда не девался. Видимо, кто-то рассказал Николасу о произошедшем. Но Мэттью как-то не злился и не обижался на это. Ничего же особенного.
— Я ей не нравился, — повторил мальчишка, чуть поморщив нос, но продолжая невозмутимо улыбаться. — Я когда вернулся в лагерь, увидел, что она таскает вещи из наших рюкзаков. Сказал ей, чтобы она всё вернула, но ей не понравилась эта идея.
Николасу он сказал куда больше, чем остальным ребятам. В целом, и не удивительно. Прошло уже больше времени, и Мэттью «отпустило». Да и это же был Николас. Мэттью, в целом, ему куда больше рассказывал.
Однако и ему мальчишка попросту не смог рассказать, что было дальше. Он не слишком-то помнил этого. Помнил, как Джейн наехала на него словесно. Немного помнил, как пошла навстречу, а дальше картинка резко менялась. И когда Мэттью пытался покопаться в этом отрезке времени, приглушённом сознанием, он начинал сильно нервничать. Возвращался тошнотворный страх и что-то такое, неприятное, и оттого Мэттью давно уже бросил эти попытки. Пробелы в памяти его абсолютно устраивали.
— Да, — честно ответил Мэттью мужу на заботливый вопрос, с удовольствием отвечая на его поцелуй.
Эшли, в общем-то, и не собиралась подходить к Николасу (как бы это не возмущало Майки). Ну не их же члена команды убили. Больше Мэттью не накроет психозом, больше триггеров не осталось, и все они это знали. Смысл ему сейчас что-то высказывать? Это Майки из одной переделки в другую без продыху мог перескакивать, Мэттью до прихода в поселение проблем не принесёт. Ну разве что если не умудрится травмироваться, и тогда Майки снова придётся танцевать с бубнами, чтобы его вылечить.
— Мда, — только и сказала она на возмущённые восклицания друга. — Мы точно как-то подрасслабились.
— А она молодец, — наперекор этому пробасил Джеймс. — Ну, была.
Но это был факт. Обычно всё же из рюкзаков таскали более знакомые вещицы. Оружие, еду, полезные вещи, да хоть даже одежду, если крепкая. Кто вообще додумается таскать непонятные флаконы с непонятными жидкостями? Девка явно додумалась, что знающие люди за эти скляночки многое могут отдать. А может и сама пользоваться умела, если, к примеру, была из семьи врачей или медперсонала.
Эшли подала голос уже гораздо позже, когда они подходили к поселению.
— …и, пожалуйста, следите за своими драгоценными мальчиками, — вздохнула она, посмотрев поочерёдно на Уинфреда и Николаса. — Вы даже не представляете, в каком количестве городов нам запретили возвращаться.
И пробурчала под нос: «А в каком этим поганцам ещё и картечью по задницам шмальнут в знак приветствия».

Мэттью не знал, взяла что-то Джейн из их с Никки вещей или нет. Впрочем, вскоре они все всё узнали, когда Майки принялся потрошить вещи покойной девчонки. Каждый распознал что-то своё, да, собственно, и забрал обратно. Вещички перекочевали по нужным рюкзакам, а вместе с этим восстановлением порядка разговоры о Джейн постепенно улеглись.
Джонни только фыркнул на фразу партнёра, рассказывая тут же пару других историй, подтверждающих, что с пареньком всё не так было очень даже настолько. Он вон и самого Джонни в какой-то раз с ножом бросился. Чуть не зарезал, если бы не Алекс и его силушка богатырская, позволившая буквально сдёрнуть пацана с его «жертвы», как морковку из грядки.
Потом ситуация с Джейн и вовсе забылась. Для команды с Эшли во главе такие вещи уже, к сожалению, стали привычными. Да и Стрикленды с Терри особо не заморачивались — они видели всякое дерьмо за свою жизнь. Пожалуй, только Уинфред периодически и вспоминал девчонку, мучимый какой-то лёгкой виной. Хотя и понимал, что ничего от него, в целом, не зависело, и предусмотреть всего он не мог.
Так и дошли до поселения. На предупреждение Эшли Мэттью совершенно никак не отреагировал. Казалось, он девушку и не слышал. Как болтал с Никки, так и продолжил общаться. Его-то это предупреждение никак не касалось. Как и Майки, Мэттью не считал, что ему нужна нянька. Он-то, в отличие от доктора, вообще никуда сам не совался и не лез. А теперь у него вообще был муж, так что мальчишка даже знакомиться ни с кем не собирался — уж чего-чего, а секса у него теперь было предостаточно.
Да и остальные вот даже не думали в эту сторону. Это раньше они при попадании в остатки цивилизации помимо обмена полезными вещами искали ещё и утех плотских. А теперь вон у всех как удачно сложилось. Даже Эшли об этом не подумала (хотя, пожалуй, это она пока просто не видела, какой популярностью мог пользоваться молодой и симпатичный Уильям среди таких же юных девчонок поселений).
— Да, надо бы принести немного пользы обществу, — отозвался Маркус на вопрос Майки о врачебной работе.
Сам Маркус не ходил по посёлкам с целью предлагать свои услуги доктора. У него вон свои парни были на попечении. Но когда поселения эти их группа проходила, Маркус тоже «работал». Ему было интересно практиковать и обновлять свои знания, но вот прямо целью похода лечение других людей он не ставил.
Впрочем, не успели они пройтись с предложением услуг, как их нашли сами. Запыхавшийся парень подбежал к ним со своим сообщением.
— Ох, божечки, я с тобой, — выдохнул Маркус, не успев даже до конца додумать эту немного страшную для него мысль.
Роды Маркусу ещё не доводилось принимать. Он, честно говоря, и не спешил это грязное дело практиковать — слишком далеки были от него женщины. Но, во-первых, рожать вокруг все стали всё чаще, ибо выросли. Уже могли и беременеть подростки, родившиеся от поколения, оставшегося без взрослых. Во-вторых, как бы не противно это было, но пора было уже и набраться этого опыта тоже. Вон у них, даже в компании была беременная. Мало ли, что к родам ещё может произойти, Маркус должен был уметь быть на подхвате.
Да и, будем честны, найти клиентов Маркусу было куда сложнее, чем Майки. Многие даже не верили, что этот парень с крашеными глазами — врач. Так что шляться в одиночестве по поселению, такая себе идея.
Остальные ребята из компании тоже разбрелись. Нужно было найти жильё на ночь. Можно было, конечно, уйти подальше и развернуть снова палатки, но зачем? Часто в поселениях предлагали домики, которые поддерживали в чистоте как раз для того, чтобы за небольшую плату сдавать путникам. Может, летом повезёт, и свободный домик-отель будет даже с летним душем. Вот по последнему многие ребята скучали, покинув территорию научного центра.
Ещё нужно было найти тех, кто предлагал всякое полезное на обмен. Ну и обкашлять, так сказать, с ними вопросики.
Без дела болтался рядом со своим мужем только Мэттью. Вот кому ничего не нужно было. Ни крыша над головой, ни обмен. Ему и менять-то было нечего. У пацана ничего своего толком и не имелось, кроме оружия.

Маркус и сам несколько нервно похихикал. Он ни разу не видел картины появления ребёнка на свет, даже в каких-то видео, доступных до его раннего подросткового возраста. Но отчего-то полагал, что картина эта будет не шибко приятной. Размеры ребёнка он представлял. Вряд ли малыши рождаются размером с кулачок, знаете ли. А размеры женских причиндалов хоть и представлял слабее, но всё же были куда меньше явно, чем ребёнок.
— Буду тебе ассистировать, — посмеялся Маркус на вопрос.
В целом, он ни в чём не ошибся. У Майки он был только на подхвате, так как понятия не имел, что делать. Да и зрелище оказалось таким, что если бы не карамельный оттенок кожи, Маркус бы даже слегонца побледнел. Это было совсем не похоже даже на глубокое ранение. Хотя бы потому, что оттуда ещё что-то лезло.
Впрочем, Маркус только выглядел истеричным и слабонервным. Руки его не дрожали, и Майки он помогал слаженно всем, чем только мог. Разве что периодически слегка морщился от впервые увиденных мерзостей.
— Святая саламандра, я так сейчас рад, что родился мужчиной, — проговорил Маркус, когда они с Майки покинули этот проклятый дом. — Это самое омерзительное, что я видел в своей жизни. А видел я, как понимаешь, немало.
Майки, конечно, смеялся над ним, но Маркус и не возражал. Он явно был ошарашен и даже не пытался этого скрыть. Мда… Без Майки он, конечно, на подхвате быть не сможет. Это ж сколько этих мерзостей нужно посмотреть, чтобы научиться. В чужих кишках не так тошно было копошиться, честное слово.
Они прошлись какое-то время вместе, а потом Маркус услышал итальянцев. Ещё не увидел, но голоса их разносились на много миль. Так что Маркус оставил второго доктора, да и направился к любовнику, чтобы пожаловаться ему после окончания торгов. Ну а что, Эшли говорила Уинфреду следить за своим партнёром, Маркусу таких указаний не поступало. Так что ничего никому китаец был не обязан и с чистой совестью оставил Майки одного.
А между тем городок оказался очень людным. Однако слухи о том, что в поселение прибыло немало новеньких, распространились со скоростью лесного пожара. Людный, не людный, а всё равно через год-другой уже всех знаешь. Так что новая кровь никогда не ускользала от внимания местных жителей.
Так на плечи Джонни в какой-то момент опустилась рука какого-то рослого парня (симпатичного, между прочим), а над ухом раздался голос:
— Привет, я Роб, и я сейчас буду тебя клеить.
Джонни сперва даже немного опешил, хотя и не мог не оценить оригинальность подхода. Он поднял взгляд на более высокого парня и… заржал, конечно. Да вот прямо как итальянский конь. И ещё какое-то время остановиться не мог, только взглядом нашёл Терри. Правда, не каким-то там опасливым или вроде того. Скорее, Джонни спрашивал беззвучно: «Ты это видел вообще, нет, видел?!».
— А давай, — сквозь смех проговорил Джонни. — Клей меня полностью, Роб.
Кажется, правда, парень потерял всю свою решительность. Как-то он до этого, видимо, с итальянцами долбанутыми не сталкивался.
А пока кто-то сталкивался с незнакомыми местными жителями, другим членам группы «посчастливилось» повстречать знакомого.
— Мэттью? Мэттью, это ты? — окликнул паренька какой-то темнокожий.
Мэттью только кратко посмотрел на зовущего и… вернул взгляд на Николаса, с которым неспешно прогуливался по местным улочкам. Но парень не отставал.
— Это же я, Эдди. Ты меня что, не помнишь? — искренне удивился он.
Мэттью вновь перевёл взгляд на назвавшегося Эдди и легко пожал плечами. Самое забавное, что мальчишка даже не лукавил и не пытался ничего скрыть. Он и правда не очень-то помнил. Возможно, он с этим парнем как-то переспал в поселении. Но так как не привязывался к людям, особенно-то и не пытался их помнить. Это же только ради секса было.
— Это… это твой парень, да? — зачем-то спросил Эдди и протянул руку Николасу, представляясь и ему, раз уж он был так рядом.
— Мой муж, — подал голос Мэттью.
— Муж, — отрешённо повторил Эдди. — Мне ты говорил, что не ищешь отношений…
Мэттью даже не ответил. Ну а что ему было говорить? Он Эдди-то с трудом припоминал. Не то что уж каких-то разговоров об отношениях. Скорее всего Эдди вообще себе многого придумал. Спросил небось, может ли Мэттью остаться, с ним, и всё такое. Мальчишка ответил отказом. Вот и решил Эдди, что Мэттью отношений не искал. Впрочем, он и правда их не искал никогда. Николас его сам нашёл, причём в прямом смысле тоже.

Джонни вот тоже придерживался таких же мыслей, что и Терри, хоть и был гораздо громче и эмоциональнее партнёра. К тому же, ну давайте будем честны — в их мире прямо регулярно изменять, это надо ещё умудриться. Вы либо чешете месяцами с палатками по пересечённой местности — с кем там изменять, с лосихой? Либо живёте в крохотном поселении, где скрыть тайный роман невозможно. Все друг про друга всё знают.
Так что, да, либо ты реально засматриваешься на кого-то ещё и расстаёшься с текущим партнёром, либо вообще плевать кто там на кого смотрит. Алекс этого не понимал никогда. Он и сейчас был ошарашен, хотя дело касалось даже не его отношений. Но Алексу казалось неприемлемым даже просто вот так позволять себя приобнимать, да ещё и на глазах партнёра! Терри же только сам посмеивался, глядя на разворачивающуюся сцену.
Роб же откровенно терпел неудачу. Он ещё попытался как-то удержать лицо ловеласа и позаигрывать с итальянцем, но тот только ржал, хотя и «не отказывался» от флирта.
— Ты можешь лучше, Робби, я верю в тебя. Такой шикарный подкат в начале, давай, поднажми, я уже почти растаял, — смеялся Джонни.
В общем, быстро стало ясно, что кроме шуточек здесь ловить нечего. Но, как это бывает с итальянцами, когда Роб сменил заигрывания на неловкие пояснения, Джонни успел даже немного задружиться с ним. Познакомил с Терри, представив его своим партнёром (Роб даже извинился, не знал), с Алексом и Маркусом. Парень-то неплохой оказался!
Потом Роб ушёл дальше, искать своего счастья так сказать. Но сегодня ему, видимо, катастрофически не везло. Потому что следующим он наткнулся на Майки. Обаятельный голубоглазый парень сразу запал в душу. И, ничего не подозревая, Роб подошёл к нему и провернул тот же трюк, что и с Джонни. Получилось-то вполне себе нормально. Роб был уверен, что если бы итальянец не был уже занят, то у них бы чего и вышло.
— Привет, я Роб, я сейчас тебя буду клеить.
Не везло сегодня не только Робу, но и другому местному жителю, Эдди.
Вообще, Эдди было до чёртиков обидно. Потому что его ожидания и представления, как оказалось, в корне расходились с восприятием Мэттью насчёт их встреч. А та была вообще-то не одна. Они даже жили вместе! Да, всего несколько дней, но жили!
Как-то Мэттью переспал с ним и прямо спросил, может ли он переночевать у него. Эдди согласился, и мальчишка остался не на одну, а на несколько ночей. (Тогда они уже были вместе с Майки, и тот занимался каким-то сложным пациентом, но об этом Эдди не знал — Мэттью ему даже о своих товарищах не рассказывал).
И вот потом Мэттью просто ушёл, хотя Эдди казалось, что у них всё замечательно. У них было много классного секса, Мэттью постоянно возвращался к нему, они проводили много времени вместе. У Эдди в голове не укладывалось, как можно было так безразлично уйти, а потом ещё и забыть об этом! Да нет, Мэттью наверняка лгал, просто не хотел при, чёрт возьми, муже признавать, что у них такого было.
— Да, — проговорил Мэттью мужу, не скрывая, что он в этом городе был.
Город он действительно запомнил. А вот с кем он развлекался тут… Николас был прав в своих предположениях. Мэттью был очень сексуально активен как сейчас с Николасом, так и до него с разными партнёрами. Пожалуй, это тоже было следствием множественных психологических травм от насилия, в том числе и сексуального.
Психологически Мэттью просто делал этот акт контролируемым. Ведь если он сам решал с кем, как, когда и всё такое прочее, то это не насилие, верно? Это осознанный шаг. Так что, да, в каждом поселении, где он останавливался хотя бы на пару дней, обязательно находился любовник. Мэттью предотвращал вероятность, что к нему будут приставать без его желания, если можно было так утрированно сказать.
Но запоминал ли он их? К великому сожалению Эдди, нет. Ведь была огромная разница между этими половыми актами в целях защиты психики и настоящим желанием к человеку, которого Мэттью впервые в жизни действительно полюбил.
— Прости, тебе, наверное, не слишком приятно это слышать, — тем временем отвечал на вопрос Николаса Эдди. — Просто мы жили вместе какое-то время. Но это было позапрошлой зимой. Всё в прошлом. Просто, наверное… в общем, я не думал, что можно забыть так…
На живом лице Мэттью светилось искреннее удивление, которое и смутило Эдди. Нет, что, правда забыл? Впрочем, после некоторого мыслительного процесса на том же лице начало возникать понимание. Да, точно, Мэттью припомнил причину длительной остановки в этом городишке. А уже из этого воспоминания припомнил, что действительно бесплатно проживал с парнем, который не казался Мэттью особенно-то опасным. Вероятно, с Эдди.
— Так… что тебе сейчас надо? — поинтересовался Мэттью.
Наверное, со стороны он был достаточно жестоким мальчиком. Эдди хоть и вёл себя не самым лучшим образом, учитывая Николаса рядом, но всё же не со зла сейчас крутился рядом. Просто уж очень понравился Мэттью, даже за год не отпустило.
Но Мэттью тоже не думал специально причинять боль Эдди. Как он спрашивал тогда у Джейн про её приставания, так сейчас спрашивал у Эдди причину его… приставаний к ним. Ну, хорошо, вот Мэттью вспомнил его, дальше-то что? У Мэттью был муж, да и услуги его домика им были не нужны. Может, что-то Эдди от них было нужно?
— Ничего, — совсем погрустнел темнокожий парень. — Рад, что у тебя всё хорошо.

Джонни посмеялся и над лучшим другом, даже не думая обижаться на «придурка» от Терри. Ну, придурком он был, тут уж не попишешь. Главное, что Терри это ничуть не отталкивало и даже, кажется, нравилось мазохисту эдакому.
— А чё ему меня ревновать? — приобнял партнёра Джонни. — Если он мне разонравится, он первым об этом узнает.
Конечно, Терри ещё с этим не сталкивался, но уж мог себе за эти месяцы представить, каково это, расставаться с громким итальянцем. Или даже не расставаться, а просто ссориться или испытывать его убывающее чувство влюблённости. Кто-кто, а Джонни точно бы молча всё это в себе не нёс. Парню определённо проще вынести мозг партнёру, нежели играть в какие-то тайные игрища с любовниками.
А пока они продолжали болтать о случившемся и об отношениях в целом, все как-то немного забыли предупредить Роба о том, чтобы он на сегодняшних новичков не думал «охотиться». Джонни вспомнил об этом уже позднее, когда поорался с ещё одним парнем в привычных торгах (а нечего всякую хреноту пытаться обменять на такое количество мяса).
— Блин, он же к другим нашим может попытаться поклеиться, — протянул итальянец. — Надеюсь, Николас ни на шаг от своего не отойдёт.
Но, оказалось, что Роб добрался вовсе не до сладкой маньячной парочки. Возможно, он их и видел по дороге, но те шли в обнимку или за ручку, а Роб в парочки не лез. Он был вполне себе нормальным парнем, просто приколистом. Да и как другим быть, когда вся твоя личная жизнь держится только на случайных путниках? Тяжело быть геем в маленьком поселении. Других геев или бисексуалов можно было по пальцам пересчитать.
В общем, Роб увидел Майки. Тот был один, никого поблизости, как с Джонни, не наблюдалось, так что парень рискнул. И голубоглазому подкат даже понравился, Роб очень приободрился. Майки и смеялся совсем не так издевательски, как Джонни.
— Привет, Роб, — раздался ещё один голос, низкий такой. — Классный подкат.
Уинфред как раз заметил Майки, издалека, как будто чуйка на него сработала какая. Направился к нему, но вдруг наперерез какой-то высокий парень (и симпатичный, зараза!) взял и приобнял доктора. А Джеймсу жуть как не нравилось, когда какие-то симпатичные парни приобнимали его партнёров.
Кто-то считал, что ревность — это проявление неуверенности в себе. Так вот, Джеймсу было срать ровной горкой на это мнение. Да, он был не уверен в себе. Мог себе позволить, знаете ли. Кто ему бы запретил это?
— Твой друг? — поинтересовался Роб у Майки, а Джеймсу легкомысленно проговорил: — Расслабься, я только познакомиться хочу, ничего такого.
Как уже было понятно, у Роба был очень неплохой гей-радар. Но всё же на Уинфреде он тоже дал откровенный сбой. Парень даже представить себе не мог, что Джеймс мог быть партнёром Майки, да и вообще интересоваться своим же полом.
— А я хочу тебе переносицу сломать, — ровным голосом отозвался Джеймс.
— За что? Я же говорю, я не… — растерялся Роб.
— И челюсть, — перебил Джеймс чутка мрачнее.
Не обошёлся без угроз и Эдди, хотя на его взгляд он совершенно этого не заслужил. Посмотрел бы он на реакцию этого бровястого мужа Мэттью, если бы последний точно так же ушёл от него в закат, а через год позабыл о его существовании! Хотя, может, поэтому Николас и бесился, что подозревал теперь такую возможность?
— Пару недель, — поправил автоматически Эдди.
Он не считал, что это какой-то короткий срок. Тем более, когда дни были такими насыщенными, и казалось, что всё шло более, чем хорошо.
Эдди и сам уже собирался грустно уходить. Мэттью продолжал молчать, явно потеряв интерес к подошедшему парню. Он получил ответ, что Эдди ничего не нужно было, и как-то быстро безразлично отвёл взгляд. Это ранило.
Но быстрее, чем Эдди сделал хоть шаг в сторону, в бок кольнула острая сталь ножа. Темнокожий парень не был странствующим «воином», он толком никогда из поселения и не выходил. Боец из него был паршивый. Так что Эдди совершенно не заметил, как Николас достал оружие и вообще откуда.
— Эй, эй, ты чего? Я уже ухожу, — испугался Эдди, на которого, знаете ли, не так часто наставляли оружие любого вида.
Мэттью при этом вновь не проявил никакого интереса к происходящему. Как будто это было совершенно нормально — угрожать ножом едва знакомому человеку. Эдди даже на миг стало страшно не только за себя. Мэттью казался мальчишкой милым. Себе на уме, но кто сейчас был не без греха? Вдруг этот маньяк бледнокожий просто вот так вот угрожает Мэттью, не позволяя от себя отойти. Вон как мальчишка к нему лип. Год назад к Эдди он так не лип.
Ещё и буквально приказал (как показалось Эдди) идти дальше. А Мэттью и пошёл, не задавая лишних вопросов. Да даже не обернулся на Эдди, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Неужели и правда жил с этим Николасом в страхе?
А Мэттью, словно подтверждая эти предположения, продолжил разговор с мужем ровно с того момента, на котором их прервал Эдди. Последний слышал обрывки фраз какое-то время. Он даже, видимо, боялся обсудить увиденное с Николасом!

С трудом, но до Роба начало доходить, что он снова ошибся. Ну а пояснение Майки всё окончательно по своим местам расставило. Что же за день такой был? В городок пришло столько новеньких, да ещё и парней, а все, похоже, были заняты. Роб прямо-таки расстроился, и руку убрал с плеча Майки только после того, как Джеймс слишком уж пристально на оную смотрел, молчаливо намекая, что и её сломать не прочь.
Смысла не верить угрозам этого парня не было. И пусть Джеймс был ниже Роба на целую голову, последний был уверен, что преимущество не на его стороне. Да и не собирался Роб драться за другого парня. Он был вполне себе миролюбив.
Место Роба быстро занял Уинфред, укладывая свою тяжёлую руку на плечи доктора, как будто нужно было обязательно переобнимать Майки по-своему. Убрать, так сказать, запах Роба окончательно.
— А ты давай не улыбайся, тоже пиздов получишь, — пробасил Уинфред.
В отличие от Николаса, Джеймс внешне оставался спокоен и невозмутим. Ножей не доставал, да и уходящего Роба взглядом не провожал. В этом плане он был в себе поувереннее. Но внутри ещё оставался сильно напряжён, хотя и начал с Майки шутить на его резонный вопрос, за что он-то получит, ничего же не сделал.
— Ты, блин, должен от чужих мужиков как от огня отскакивать, — поучал Джеймс с непробиваемым лицом. — Пригнулся, из-под руки ф-фить, и орёшь: «У меня парень есть!». А у тебя что за реакция?
А пока Уинфред расслаблялся рядом с партнёром и из-за того, что раздражитель скрылся с глаз долой, Николаса отпускало медленнее и хуже.
Мэттью, между тем, ничуть не обманывал ни Николаса, ни даже Эдди. Просто парни рассуждали со стороны более здоровых психологически. Мэттью же жил по своим каким-то представлениям и правилам.
Вот Николас, к примеру, помнил хозяина «отеля», у которого оставался в поселении больше года назад? Ну, лицо, может после напоминания и упомнит. Вот и Мэттью припомнил Эдди после этих разговоров, но что с того? Это Эдди напридумывал себе отношений, страсти, милого мальчика, заглядывающего на него огромными глазами, совместного проживания. Мэттью же просто жил за бесплатно под крышей этого парня до тех пор, пока его группа не решила двигаться дальше. Ничего больше.
Эдди так-то был не единственным, к кому так приходил Мэттью, пользуясь милейшей внешностью, чтобы переночевать и даже поесть просто так, за красивые глазки. Каждый выживал по-своему, и Мэттью был тем ещё паразитом. А постоянное ожидание предательства и недоверие ко всем людям только помогало паразитировать на тех, к кому Мэттью не привязывался.
И потому, когда Николас проговорил свою фразу, совсем не о том, о чём они болтали, Мэттью посмотрел на него с лёгким удивлением.
— Хорошо, — отозвался мальчишка, не очень-то даже понимая, какой реакции от него ждал или ждёт Николас.
Мэттью было плевать на Эдди. Как было плевать на добрую часть остальных людей. Так что, если Николас хотел прирезать кого-то по своим каким-то причинам, значит, так было нужно. Что уж, Мэттью мешать будет? Николас вроде бы не кидался на всех подряд, так что этот Эдди, скорее всего, заслужил такую реакцию.
— Ты расстроился? — только уточнил Мэттью, потому что на мужа и его чувства вот ему было не наплевать.
Мальчишка откровенно плохо понимал ещё все эти тонкости отношений. Николас ему рассказывал про ревность, даже открыто признал, что ревнив, но ведь пока лично не столкнёшься с проявлениями этого чувства, и не поймёшь, что к чему. Главное, что Мэттью уловил из того разговора, что Николас не простит измены или даже внимания определённого характера к другому человеку. Этого Мэттью делать и не собирался, так что…
А когда Николас наклонился за поцелуем, проговаривая теперь уже такие приятные и даже почти не пугающие слова, Мэттью разулыбался. Он тут же обнял мужа обеими руками, чтобы быть к нему ещё чуточку ближе.
— Я тоже люблю тебя, — искренне проговорил негромко Мэттью, целуя Николаса ещё разочек, чтобы он больше не расстраивался.