Конечно, Джеффри не хвастался своим браком. Нет, обычно он и впрямь гордился этим — опять же, вы посмотрите только, какая у него жена классная, — но конкретно сейчас — нет. Просто, как и думала Аврора в тот же момент, семейка Хьюстонов не могла прочувствовать в полной мере боль этих двоих.
Всё же была огромная разница, когда происходит случайная беременность у просто пары, что не планировали никакой серьёзности, и когда это случается в браке. Нет, если жениться просто так по приколу, наверное, шок был бы таким же. Но у Хьюстонов, несмотря на довольно ранний брак, по крайней мере со стороны Авроры, это решение было всё же взвешенным.
И, да, они в общих чертах говорили друг с другом и о детях тоже. Всё же это естественный процесс для тех, кто решает жить эту жизнь совместно. И было бы ужасно не совпадать в этом плане: если бы один хотел детей, а другой совершенно точно нет, зачем вообще это всё? Рано или поздно аукнется.
Джеффри и Аврора подходили друг к другу и в этом плане. Оба были семейными людьми и понимали, что если всё у них сложится отлично, будут и дети, просто не сейчас. Так что случись это внезапно, вопрос был бы совершенно в другом — удачное ли сейчас время или всё же стоит подождать.
У Ричарда же было куда больше вопросов. И, да, он был почти что в панике, так как от шока и неожиданности не мог структурировать эти вопросы. Друзья же, пытаясь направить его на путь истинный, только подкидывали новых.
Грант толком не знал даже физических моментов — какой там срок и всё такое, что уж говорить о проблемах психологических. Сперва Ричард задумался над словами Джеймса. Но ответ в голову так и не пришёл. Ну ему определённо нравилась Максин, она была классной и всё такое. Но вот это «быть рядом не смотря ни на что» звучало как ответственность не для парня двадцати четырёх лет. С другой стороны, он не был таким уж мудаком, чтобы уходить за хлебом, как грубовато выразился Уинфред.
Потом заговорил Майки, и мысли Гранта перескочили на это. Слова об аборте всё равно заставили Ричарда поморщиться. Как мужчина, он относился к этому гораздо проще, конечно, но всё же было нечто отталкивающее в этой процедуре и для него.
В целом, Ричард не считал, что решение об этом должна принимать исключительно Максин. Да, конечно, это её тело, но он, знаете ли, тоже тут постарался. И, как уже было сказано, Грант всё же хорошо относился к женщинам, так что не хотел вот так просто сваливать ответственность на хрупкую девчонку. Как-то это не по-мужски.
— Ты-то можешь расслабиться, тебе такое не грозит, — хмыкнул в ответ Ричард, потирая ладонями лицо. — Но спасибо. Хоть один из вас не зануда ёбаный.
Хотя кое в чём мысли Майки и Ричарда не сходились. Майки, кажется, довольно сильно смущала, если не пугала перспектива брака. Грант к этому относился куда более просто. Ну брак и брак. Развестись не долго. В их ситуации больше пугал ребёнок. Они оба были студентами, ёлки зелёные, куда им ребёнка? Но и обратная ситуация отвращала тоже. Вряд ли Максин, если примет решение об аборте, после этого спокойно продолжит отношения с Грантом, как ни в чём не бывало. Ну, по крайней мере, Ричарду казалось, что это будет конец.
А он, знаете ли, тоже был влюбчивым, возможно, даже почище Майки. И с Максин ему всё же нравилось быть вместе. (Нравилось заводить интрижки и с другими девчонками, но сейчас не об этом).
Короче, жизнь его определённо с этого момента кардинально менялась. Либо он будет один, либо обзаведётся полноценной семьёй. И, естественно, парня его возраста это сильно пугало. Нельзя вот было отмотать время и оставить всё как есть? От паники в голову приходили даже странные мысли вроде того, что они так-то на Рождество собирались к родителям заехать, и к Грантам, и к Линденам притом. Встречались-то они уже давно. У обоих семей явно будут вопросики, почему планы так резко поменялись.
В общем, пообщались, как полагалось друзьям. Ричард пожаловался, ребята накидали всяких мыслишек, но ни к чему особенно не пришли. Ну, собственно, на это даже Грант не рассчитывал. Всё же осознавал, что это им с Максин решать, а не сторонним людям.
— Я, конечно, ещё не так хорошо его знаю, — делился Джеймс с Майки на обратной дороге, — но чего-то мне кажется, что они разойдутся. Слишком большая ответственность для Рико. Полетит к другим своим пассиям, будет теперь по два презика надевать.
К слову, парни из компании в отличие от девчонок как раз хорошо знали о существовании других. Притом и они не видели Ричарда прямо в компании с «любовницами», да и Грант не рассказывал о своих похождениях. Просто… ну мужчинам, наверное, это было более очевидно. Вот по Хьюстонам сразу было видно — моногамны до мозга костей, причём младший тоже. Пока был в отношениях с одной, по сторонам не смотрел. А что Ричард, что Майки со своими улыбочками и взглядами отлично характеризовали себя.
Джеффри же, как полагалось женатой крысе, тут же отписался Авроре о том, что Ричард никакого решения не принял, разве что вроде как хотел поговорить с Максин о том, что она сама обо всём этом думает. Так что он едет домой.

На самом деле, конечно, не только Уинфред и Майки спорили на этих двоих. Джеймс даже не считал, что они делают что-то зазорное. В конце концов, этот головняк устроили себе они оба, что не мешало остальным иметь собственное мнение на сей счёт. Не умер же никто, в самом деле, чтобы нельзя было шутить.
Джеффри и Аврора уже заранее, знаете ли, обсудили эту ситуацию. Да и сегодня после встреч ещё раз по ней прошлись. Может, они и не так откровенно делали ставки, но всё же высказали свои предположения.
Этим двоим хотя бы на себя перекидывать ситуацию было нечего. Как уже было сказано дважды, в браке всё воспринималось иначе. Хотя, даже если бы они женаты не были, Джеффри определённо — и это знали все, не только Аврора — тут же бы и женился на ней.
Уинфред, на удивление, тут поддерживал позицию Майки. Жениться он бы не побежал, если бы не был уверен в серьёзности их чувств, но ребёнка бы не бросил и поддерживал. Попросту не мог иначе, у него-то батя как раз за хлебом ушёл. Впрочем, он и не жил с его матерью, винить его было не в чем. Возможно, он даже и не знал о том, что у него есть сын.
Перекинули на себя ситуацию и девчонки, пока Джеффри не объявил, что сбор их закончен, и он возвращается.
— Меня бы мать прибила, но я бы оставила ребёнка, — высказалась девчонка Дерека, почему-то виновато улыбнувшись. — Даже если бы ему это было не надо. Но он слишком хорош собой, чтобы лишаться таких генов.
Правда, параллельно она подумала, что ей всё же попроще было бы решиться на такое. Дерек казался куда более ответственным парнем, а учитывая его старшего брата, они с ребёнком по-любому без поддержки не остались бы. О Ричарде девчонка такого сказать не могла… Но вслух, конечно, проговаривать не стала. Максин бы это расстроило.
Она и без того сильно переживала, ведь Ричард ей, по сути, после новости ничего и не сказал, только ушел «подумать». Это пацаны уже знали, что он просто перенервничал и не знал, как реагировать. А для Максин это выглядело вполне себе, как побег в ужасе.
Через день, когда Уинфред, наконец, добрался до дома (переодеваться-то иногда всё же следовало, он же не хранил вещи у Майки, как парочка, ну), рассказал об этой истории и Марго. Так что и та невольно подумала со своей стороны о том «что если». Честно говоря, даже немного расстроилась, что это случилось не с ней. Она всё ещё испытывала тёплые чувства к Джеймсу, хотя и откровенно понимала, что у него кто-то есть, учитывая как редко он ночевал дома. Так что невольно всё равно пожалела, что не привязала его таким классическим образом.
Глупо, да, ведь он-то явно её не любил, и теперь после расставания Марго это очень чётко понимала. Но что поделаешь, женские гормоны.
— Ой, не тебе судить, — фыркнула она, когда речь зашла о том, что Ричард не самый надёжный парень, как кажется. — Хоть сейчас-то мне не ври, я знаю, что ты мне изменял.
Уинфред промолчал. Тут сказать было нечего, ибо по факту измена была. И откровенно врать Марго он не собирался.
— Я же говорю, — вздохнула Марго. — Кто она? Ты сейчас с ней хоть?
Джеймс не походил на человека, который просто погуливал на стороне. Хоть убейся Марго не верила в это. Скорее, он влюбился в другую, не сдержался, потом запутался в своей совести и чувстве вины. Вот это было больше похоже на заботливого парня, которого Марго всё же знала больше всех. Ну, кроме его лучшего друга Джо, конечно.
— Нет никакой «её», — протянул Джеймс, заметно напрягаясь. Для него это звучало больше, как очередная головомойка.
— В смысле? Я тебя не понимаю, Джеймс, — начала чуть заводиться и Марго. — Зачем ты сейчас-то врёшь? Мы уже не вместе. И я точно не пойду разбираться с девчонкой, которая тебя увела. Не настолько я ещё пала.
Возможно, она завелась бы ещё сильнее и продолжила высказывать это своё негодование, если бы голос Джеймса не перебил её:
— Это Майки.
На пару секунд в комнате даже повисла тишина. Марго явно в сильном удивлении осмысляла сказанное. И даже всматривалась в лицо Джеймса, чтобы понять, не тупая ли это шутка. Но, кажется, тот не шутил.
— Майки? — тупо переспросила она.
Уинфред только медленно кивнул, подтверждая. И тут Маргарет рассмеялась. Немного нервно от неожиданности, но, честно говоря… да, откровенно она ощутила облегчение.
— Твою мать, так ты гей, — хохотнула она. — Ну конечно. Я должна была сразу догадаться. А я всё думала, что со мной не так.
Возможно, это было тоже тупо, но Маргарет действительно стало легче. Когда тебе предпочитают другую девушку — это ужасно обидно и мерзко. Сразу вот думаешь, да что со мной не так, что тебе, скотине, не хватило. А сейчас как-то сразу стало понятно, чего Джеймсу не хватало. Ещё одного члена между ног, чего Марго определённо дать не могла.
— Я не гей, — проговорил Уинфред.
За что заслужил крайне скептичный взгляд от бывшей.
— Детка, ты был самым скучающим посетителем стрип-бара в мире. И единственным, кто предпочитал смотреть на стакан, чем на танцовщиц. Извини, но ты гей, — хмыкнула Марго и нагло улеглась рядом, вворачиваясь в эти медвежьи объятия.
— Мне просто не нравится стриптиз, — пробормотал Уинфред.
— Конечно. Как и всем геям.
— Иди в задницу.
— Детка, ты даже не представляешь, какой портал ада с шутками ты открыл таким посылом.
— Мне надо пересмотреть свою установку не бить женщин.
Марго только рассмеялась. Ей определённо стало куда легче после этого чёртова разрыва.

Джеффри, когда делал предложение, и не думал загонять Аврору в эдакий стереотипный образ Жены. Которая готовит, стирает, убирает, мечтает нарожать кучу детей и вообще всю жизнь быть счастливой буквально за мужем. Аврора была яркой, активной, самобытной девушкой, за что (в том числе) Джеффри её и полюбил. И рушить эти качества унылым браком он совершенно точно не собирался.
И пока старший Хьюстон думал о том, как ему повезло, что Аврора вообще выбрала его — калеченого, далеко не красавца, местами занудного (он ведь даже был ниже её ростом! буквально на сантиметр, но всё же), Авроре так-то повезло не меньше. Потому что, как минимум, Джеффри хотел жениться на ней как раз для того, чтобы подарить ей эту уверенность и в нём, и в них, и в завтрашнем дне.
Отношения их действительно поменялись не сильно, просто теперь они официально стали «мы», со всей серьёзностью намерений.
Джеффри действительно готовил чаще жены, да и, будем честны, убирался тоже чаще. И его это совершенно не смущало. Не было у него установок, что есть какие-то там женские дела, какие-то мужские. Он же не безрукий, и сам всё мог это сделать. Дерек, к слову, тоже был таким же в бытовом плане, а всё благодаря их родителям. Те, к слову, очень тепло приняли Аврору. Мама иногда писала ей напрямую, но, в целом, в чужую семью мудро не лезла.
То, что Джеффри пришлось сложнее, учитывая материальный статус — тоже не совсем правда. По большей части их вообще обеспечивало государство, компенсируя ранение Хьюстона на войне. Но, конечно, Джеффри был не тем человеком, кто слепо бы надеялся на постоянные выплаты, поэтому, как и планировал в целом, сейчас преподавал немного в местном колледже, как магистр истории, и подрабатывал переводами.
По активности они с Авророй очень даже сошлись, хотя глядя на спокойного, рассудительного Хьюстона и не скажешь, что он был не менее прытким, чем жена. Пока та ходила на йогу, Джефф посещал уроки крав-мага. Аврора учила французский, её муж продолжал изучать арабский, которым увлёкся на бакалавриате. Да и когда появлялись свободные деньги и время оба очень любили пробовать что-то новое, даже экстремальное (после горячей точки кое-кому уже вряд ли станет страшно).
Аврора, кстати, мужа своего каким-то ущербным и не считала, а все эти последствия контузии находила только лишь милой особенностью. По крайней мере, точно после их забавной истории предложения. Джеффри, хоть и подходил к этому осознанно, всё равно сильно волновался, когда собрался звать девушку замуж. А, как было всем известно, сильное волнение очень сказывалось на заикании. Так что кроме «в-в-в» Джеффри и сказать ничего не смог.
Самому в какой-то момент стало смешно. Да и Аврора уже явно поняла, что тот хотел сказать, но никак не смог сладить со злосчастной w. Но так же дела не делаются. Так что Джеффри пошёл за гитарой. Особой песни он, конечно, сочинить не успел (не подумал как-то об этом), но пропеть предложение у него получилось с первой попытки.

Вот пока эти двое в отвратительно здоровых отношениях занимались своими здоровыми делами, Джеймс тем вечером немного дальше продвинулся в осознании себя. С Марго оно как-то получилось попроще. И не потому, что она была ему ближе, чем тот же Джо или, тем более, Майки. Просто рядом с мужским полом Джеймс невольно стереотипно начинал злиться, что всё рушится. А женщины… да, женщины для него определённо были теми самыми друзьями, с которыми обычно люди и делятся проблемами.
По крайней мере, Марго, которая за их недоотношения уже достаточно знала этого техасского дуболома. Джеймсу ведь до сих пор с ней было комфортно. Даже стало комфортнее, когда от него не хотели секса (мда, это тоже давало немалый повод призадуматься). Так что Майки они всё же хорошенько обсудили.
Точнее, как. Джеймс продолжал ещё какое-то время сопротивляться, конечно, даже несмотря на то, что Марго не только хорошо восприняла эту новость, но и даже порадовалась. Было бы чему. Потом Маргарет решила у него спросить, чему он, собственно, так сопротивляется? Он не в Техасе. Всем плевать.
— Да мне срать на всех, — отмахнулся Джеймс. — Я не знаю. Странно это всё. И неправильно. Что это вообще такое, два мужика.
— Отношения, — резонно отозвалась тогда Марго на риторический вопрос.
Потом она начала докапываться до Джеймса, что же он такого неправильного в этом нашёл, и вот эти все бабские штуки. Уинфред даже в какой-то момент подушкой лицо закрыл. Но разве это женщину остановит? Вот, честно, в тот момент Джеймс даже подумал о том, что может и не плохо быть геем, блин. Майки вот так в душу не лезет.
— Ты бы смогла быть с женщиной? — решил поинтересоваться он в ответ.
— Честно? Почему бы и нет. Может, мне это бы понравилось даже больше, чем с вами, членоносцами, — хмыкнула она.
— Отвратительно, — пробормотал Джеймс.
— Да? Гетеросексуальные мужчины обычно находят лесбиянок очень сексуальными. Но ты, конечно, не гей.
В общем, разговор затянулся. И вроде бы ни к чему конкретно не привёл, но это только на словах. Ведь, наконец-то было произнесено слово «отношения», и мысли Уинфреда теперь то и дело к этому возвращались. Получалось как-то, что они с Майки в отношениях. И, блядь, всем почему-то на это было всё равно.
Ночью, уже лёжа в одиночестве на своём диване, Уинфред взял телефон и написал Майки. Он иногда это, конечно, за два месяца делал. Но редко. И обычно это были сообщения «по делу». Мол, приду за тобой, пошли туда-то или вроде того. Сейчас же он написал следующее: «Марго узнала о нас». Сам не знал, зачем и почему именно сейчас. Просто в голове творился какой-то лютейший пиздец. Возможно, Джеймс просто потянулся к тому, кто хоть и был тем ещё бедокуром, но рядом с которым Джеймсу всегда было по-простому спокойно.
А следом: «Тебе нравится Тимберлейк?». Тут, знаете ли, и засмущался как-то первого сообщения (и не удалить ведь, отправлено). И в целом стало интересно, так как Марго заявила, что только девки и педики его любят. Джеймсу было даже как-то обидно. Талантливый же парень.

А давайте покопаемся у Джеймса в голове? Ведь если хорошенько подумать и разложить по полочкам, то ничего удивительного в его странном поведении не было вовсе. Просто среди окружения Уинфреда не было даже доморощенных психологов и, уж точно, никто никогда не заглядывал в его паршивое детство. А ноги-то росли оттуда.
И дело было даже не в стереотипах, вбитых крепкой рукой Техаса, хотя частично и в них тоже. Дело было, да-да, в его матери.
Самое банальное и очевидное — Уинфред был нежеланным ребёнком. И уж кто-кто, а его мамаша это отлично показывала, забывая закрывать даже базовые потребности своего сына, например, кормить его. Чувствовал ли Джеймс себя нужным в приёмных семьях? Конечно же, нет. Система, может, была и рабочей, но подростков забирали чаще всего только те, кто хотел получить за них выплаты. Любовью там не пахло никакой.
Соответственно, с детства у Джеймса возникало чёткое ощущение, что он «не такой». У него не было отца, его мать — наркоманка и шлюха, в глазах общества он — ничтожество. За то, чтобы добиться какого-то уважения, какого-то, в принципе, отношения, нужно было бороться. И тут у любого ребёнка было два пути: либо подмасливать взрослых, либо (что случалось чаще, и какой путь выбрал Уинфред) через бунт.
И если в нормальных семьях подростковые бунты нередко интерпретировали верно, то у Джеймса всё ещё семьи не было. Поэтому с его бунтами обычно работала полиция. И так зафиксировалось, что за каждый его, буквально, крик о помощи, за его неверно оформленную, но тягу к человеческому отношению следовало наказание. «Не таким» быть нельзя. Иначе последует наказание.
Поэтому, да, когда Уинфред заметил за собой ещё одну «инаковость», он отметал её от себя всеми возможными способами, да и продолжал до сих пор.
В довесок к этому очевидному пункту, добавлялся ещё и менее очевидный — отсутствие авторитетного взрослого на протяжении всей, мать его, жизни. Джеймс жил не в фильме, а оттого у него не было старика-соседа, что взялся бы за воспитание мальчишки. Не попался ему и мудрый полицейский, что решил бы приглядеть за буйным подростком. Не сходил за авторитета и никто из приёмных семей. Ну и, собственно, в романтических отношениях Джеймс никого не встретил, кто был бы старше и мудрее него.
Уинфреду всегда приходилось принимать решения самостоятельно. Не только физические — вроде пойти в армию, но и моральные. Ну и скажите мне, какие решения может принимать ребёнок, который видит только дерьмо и агрессию, направленные в его сторону регулярно? Правильно, паршивые. Он начинает винить себя и злиться на самого себя за всё подряд. В том числе и за то, что не может «стать лучше и как все», завести семью и стать вон, как Хьюстоны — очень показательная, вся из себя положительная ячейка общества.
А стереотипы — это уже так. Сверху припорошило.
Так что сейчас, когда Марго неосознанно потрогала всё это, даже частично выступила в качестве вот этого авторитетного взрослого, задавая вопросы, выколупывающие всякую боль из глубины души, Джеймс остался растерян и разбит. Ему вроде как указали на то, что он находится в самых настоящих отношениях, что, как мы помним, было неправильным по установкам Джеймса. То есть он снова был «не таким», но почему-то наказания так и не поступало.
Полнейший разрыв шаблона. Даже Марго, вроде как его бывшая девушка, не выказала ни грамма негатива по поводу этой новости. А подсознательно Уинфред всё равно продолжал ждать, что плохое обязательно случится. Ну, или окажется, что он всю свою жизнь был не прав, и дерьмо случалось не потому что он в чём-то виноват, а просто потому, что так сложились обстоятельства. Но когда это человеку было проще перестать винить себя?
И написывая сообщения Майки, Джеймс считал, что он просто отвлекается. Ставит его в курс дела (они ведь рассказывали друг другу обо всех новостях), просто болтает. Но всё же подсознательно тянулся за поддержкой. Ибо психологические блоки ломались довольно-таки больно, даже если и не до конца.
«Неплохо? Он охуенный», — написал сперва Джеймс. Но, помедлив, всё же решил и на первый вопрос ответить: «Марго не злилась. Даже, кажется, обрадовалась. Но она вообще странная девица». Потом Уинфред замолчал на какое-то время. Вопросы, возникавшие в его голове, были крайне странными на его взгляд. И глупыми. То хотелось написать что-то вроде «тебе нравится быть со мной?» — что это вообще за вопрос мужику? То просто хотелось спросить, можно ли он приедет. Но на черта? Сексуальное настроение Марго точно ему испортила. Просто чтобы заставить Майки лечь спать на часок позже, пока он ждёт мужика, что придавит его и захрапит?
В общем, пожаловаться кому-то на всю эту неразбериху, как оказалось, Уинфред тоже не мог. Сам же должен всё решить. Мужик же.

И плюс-минус с теми же мыслями (имеется в виду, про «сам решу»), но с другими «подарками от родителей» сидел и Ричард. В тот же день на глаза Максин он не показывался, а вот на следующий решился. Как раз, когда Уинфред стирал все эти «неуместные» сообщения, Ричард, даже не спрашивая, ехал к пока ещё своей девчонке.
Был ли он уверен в своём решении? Чёрта-с два. Но в какой-то момент Ричард понял, что ни в одном решении он уверен не будет, а если затянет ещё дольше, то вариант вообще у него останется один. Закрытая дверь перед носом.
И кто бы чего о нём не думал, Ричард даже ощущал вину за то, что буквально бросил Максин после их короткого разговора. Бросил в крайне уязвимом положении, надо признать. Да, конечно, он был в охренительном шоке. Но сейчас вот шок спал более-менее, и вина эта появилась. Всё же, как уже было сказано, до конца мудаком он не был.
Поэтому, когда явно сонная Максин открыла ему дверь (она, в отличие от Майки, допоздна не засиживалась, предпочитая лучше встать пораньше — страшный человек), Ричард первым делом искренне извинился за свой паршивый поступок. И даже спокойно признался, что банально запаниковал.
Потом они сели поговорить. Лучше поздно, чем никогда. И Ричард сперва всё равно поинтересовался, что думает на этот счёт Максин. К чему она хотя бы склоняется. Потому что это чушь собачья, что решение должна принимать только девушка. Да, тело было её. Но, знаете ли, девушке тоже сложно решиться без понимания, поддерживает тебя второй участник процесса или съебнёт в закат. Так что тут Ричард с друзьями был не очень согласен.
— Я бы хотел оставить его, — высказал и свою точку зрения Грант, даже не подозревая, сколько споров сейчас проигрывается. — Меня коробит от мысли отправлять тебя в клинику. И я бы хотел быть с тобой. Хотел, чтобы ты стала моей женой.

Через какое-то непродолжительное молчание телефон зазвонил. С одной стороны, Уинфреду стало проще. Он до сих пор не очень-то был силён в переписках, предпочитая общение голосом. Да и, честно говоря, в глубине души хотел услышать Майки. С другой стороны, Джеймс сейчас не очень знал, что говорить. Он не умел жаловаться, а не до конца сломанные блоки не позволяли быть до конца откровенным с Майки.
Но студент, сам того не подозревая, выбрал неплохую тактику, начав разговор с совершенно несущественных вещей. Это помогло немного расслабиться.
— Всем нравится Тимберлейк, — уверенно проговорил Джеймс, хотя и немного улыбнулся себе под нос. — Он крутой.
Майки посмеивался, хотя не в той интонации, что Уинфред мог бы счесть за насмешку над ним. И это тоже успокаивало.
Потом всё же последовали более личные вопросы.
— Нет, — подтвердил Джеймс, тягуче добавляя: — Она сказала, что уже догадывалась.
Это было не совсем так, Марго понятия не имела о настоящих предпочтениях её бывшего парня. Просто потом, после его слов все кусочки мозаики встали на свои места и картинка сложилась предельно ясная. Но не мог же Уинфред откровенно заявить Майки о том, как он равнодушно относился к женскому стриптизу, или о других подобных вещах, которые они обсуждали с Маргарет этим вечером.
Так что на второй вопрос Джеймс ответил банально расплывчиво:
— Да так.
Уинфред очень хотел, честно, как-то развернуть ответ, но слова не шибко-то спешили приходить в голову. Так что после некоторой очередной паузы Джеймс перевёл тему. Рассказал вот, что поделился с Маргарет ситуацией Ричарда. Пусть та никогда лично этого парня не видела, всё равно сделала ставку.
Разговор продолжился, и с каждой минутой Уинфред тоже всё отчётливее ощущал желание быть просто рядом с Майки. Слушать голос человека, который тебе по невероятному стечению обстоятельств был очень нужен, — это хорошо, но не заменяло возможности хотя бы просто крепко обнять того.
Видимо, Майки тоже поймал это ощущение. И был куда более открыт в этом плане, так что сказал то, что сказал.
Джеймс в это время выбрался на лестницу у входной двери, чтобы покурить. Поездов пока не проезжало, так что было относительно тихо. Молчал Уинфред буквально пару секунд, прежде чем озвучить решение, которое пришло, в целом-то, молниеносно, едва Майки закончил проговаривать свою мысль.
— Я приеду.
Других вариантов даже как-то и не было. Майки точно не было резона ехать в эту комнатушку, чтобы ютиться на диване в квартирке, где за картонной стенкой спала Марго. Да и просто сказать что-то вроде «я тоже», а потом положить трубку и лечь спать, Джеймс не мог — не в его стиле совершенно. Так что, докурив, Уинфред быстро переоделся в уличное, да пошёл ловить такси. Благо, с этими «подработками» деньги сейчас немного водились.

Тому, что на диване уже спал Кай, хотя от новости прошли какие-то сутки, чуть больше может, Ричард не удивился. Близнецы были, как полагалось близнецам, очень близкими друг другу. Так что Грант только неопределённо махнул Каю рукой в знак краткого приветствия, да вернул всё внимание на его сестру.
Потом они поговорили, и Максин ожидаемо не поверила с первого раза, что Ричард вполне себе серьёзно. Уверен ли он был в своём решении? Всё ещё нет, и даже не пытался скрыть этого от своей девушки. Как они оба могут быть хоть в чём-то уверены, будучи студентами, когда над головами нависло такое действительно серьёзное дело? Но Ричард говорил серьёзно. Зачем бы ему шутить с такими вещами?
— Ну, может, наоборот, сейчас самое время, — пожал плечами Грант. — Успеет подрасти, пока меня не пристрелит какой-нибудь нарик в подворотне, а тебя не зарежет мексикашка, которого ты засадишь.
Кажется, Максин не слишком оценила такой внезапный юмор в серьёзном вообще-то разговоре. За то Грант тут же извинился, признав, что до сих пор нервничал. Он вообще уже отлично умел быстро извиняться перед девушками, они это любили.
Но вообще Ричард уже думал об этом «невовремя». И, в целом, частично сошёлся с мыслями Кая. Максин как раз успеет закончить бакалавриат, и ей не придётся брать академический отпуск по декрету. Да и вообще они сейчас были молодыми и активными. Уж как-нибудь выкрутятся и морально, и финансово. Может, вон, родители помогать будут, хотя бы со стороны Гранта — они ж страсть как хотели внуков. Правда, от Энди, но то дело десятое.
Со свадьбой Максин решила подождать, и тут Ричард только пожал плечами. Ему-то уж точно не горело побыстрее окольцеваться. Он этого не боялся, но и нет, так нет. Это вроде девушки хотели такой стабильности и уверенности. Но Максин всегда была не такой, как обычные девчонки. Чем Ричарду и нравилась.
— Мы справимся, — уверенно проговорил Грант так, чтобы и самому в это поверить, и добавил, приобнимая Максин и целуя её: — Люблю тебя.

Вероятно, ночь была какой-то особенной, Луна в Венере или вроде того, так как признаний в те часы прозвучало целых два. И если Максин от Ричарда уже ни раз слышала такие слова, то для кое-кого они прозвучали впервые.
А дело было снова в несколько болезненной психологии. Ну и ещё в том, что все эти ночные разговоры по телефону, мягкие паузы, лёгкие шутки на двоих и, конечно, спонтанная поездка по тёмному Лос-Анджелесу настраивали на особенный лад. Вот и Джеймс этому настроению поддался. Оно очень хорошо сейчас проникало сквозь треснувшую броню из предрассудков, установок и детских травм.
Всё вокруг буквально нашёптывало Уинфреду о том, что «ему можно». Тут и Марго ему заявляла о том, что не было ничего зазорного в таких отношениях. Тут и понимание того, что все вокруг, все гетеросексуальные знакомые абсолютно не были против. Понимание, что только сам Джеймс против-то и был.
Да и Майки оставался таким милым и улыбчивым. Хотел видеть Уинфреда, скучал по нему, о чём не стеснялся заявлять. А посему что? Правильно, Джеймс невольно захотел от всего этого отстраниться. Потому что осознание, что ты был не прав всю свою жизнь, было довольно-таки болезненным. Потому что Уинфред, как уже было сказано, до сих пор подсознательно ожидал, что последует мистическое «наказание» за его инаковость.
Но рушить отношения, которые он только-только принял, как именно отношения, Джеймс, конечно, не желал. Так что он просто принял решение быть честным с Майки и с самим собой. Правда, в полной уверенности, что эта честность-то как раз и оттолкнёт Майки. Потому что был также уверен в том, что студенту нахрен не нужны были какие-то серьёзные вещи, да и сам Уинфред. Ну какие отношения с мужчиной, право слово.
Так что, да, Майки сам от него отстранится, Джеймс болезненно подтвердит этим свою правоту и пойдёт себе дальше жить в своей броне и комплексах.
Конечно, вот прямо такими мыслями Уинфред не думал. Да и не планировал ничего, пока ехал в такси. Честное слово. Он думал о всяких сторонних вещах, немного о разговоре с Марго, много о Майки и о том, что хочет поскорее его увидеть. Думал и о том, как вообще Майки воспринимал то, что между ними происходит.
А потом, выходя из такси, увидел ещё на улице Майки, его улыбочку — немного лукаво кошачью, немного влюблённую, и несомненно передающую радость от вида Джеймса (от вида Джеймса можно было улыбаться, представляете!), — и что-то внутри поломалось. Может, звучало это романтично, но на самом деле это было довольно неприятно. По крайней мере, Уинфреду так точно с его бзиками.
Джеймс подошёл к Майки, заключил его в объятия и поцеловал прямо на улице. Вообще, ему и раньше было плевать, что там о нём кто подумает. В том плане что… ну подойдите, попробуйте рассказать, что он не прав. Но они же типа не были в отношениях, вот и Уинфред держался немного в стороне от публичного проявления чувств. А сейчас осознал же.
— Я люблю тебя, — почти вместо приветствия проговорил Джеймс, когда поцелуй прервался, и он заглянул в эти чёртовы синие глаза.

Ричард тоже был уверен, что повременить со свадьбой им получится ровно до Рождества. И родители Максин явно будут настаивать на официальном браке, да и родители Гранта будут ждать от сына «правильного поведения». Но это его всё ещё не смущало. Знаете ли, штампик в документах казался какой-то мелочью по сравнению с тем, что вот буквально в дюйме от Ричарда где-то там в теле любимой девушки сейчас зарождался их общий ребёнок. Вот это всё ещё пугало до чёртиков. Какой вот, блин, из Гранта отец?
Но всё же присутствия духа он больше не терял. О чувствах своих Грант не лгал. Максин он действительно любил, как ему казалось. И потерять её не хотелось. Как не хотелось и отправлять её в клинику за абортом. Как-то это было мерзко. (Тут Ричард, конечно, больше думал как мужчина. Он не очень задумывался над тем, что это «убийство его ребёнка». Он больше жалел саму женщину, в которую полезут крайне неестественным образом).
— Конечно, — не раздумывая согласился Грант и на поход в больницу. Это же не на сами роды, а так, на проверку.
Сейчас Ричард почему-то даже не думал, что это может быть тоже волнительным. Ну, наверное, потому что не он сам носил в себе будущего ребёнка.
Не думал Грант и пока о том, на какие средства он будет содержать «свою семью», ведь какое-то время Максин явно не сможет себя обеспечивать. И не факт, что родители с обеих сторон горели желанием помогать им. Да даже о том, где они будут жить вместе и всё такое. В общем, решал проблемы по мере их возникновения. Сегодня вот на повестке дня (точнее, ночи) стоял один вопрос — как быть с ребёнком в целом. И они его вроде бы решили.
— Я останусь? — спросил Ричард чуть позднее.
Кай под боком его совершенно не смущал. Как не смущало его и приставать при всём это к Максин с определёнными целями (ну, знаете ли, второй раз она точно не забеременеет, это факт, так что чего уж ограничивать себя).

В общем-то все попытки вернуть себе привычную колючую броню и жить так, как Уинфред привык, пошли насмарку. Человек, который нахрен никому не был нужен все свои годы, которого никто не любил (чему по большей части сам был виной, но то другая история), внезапно оказался кому-то прямо нужен. А Джеймс… он просто не знал, что с этим делать.
Он знал, как вести себя, когда его ненавидят или отталкивают. Знал, как абстрагироваться, когда отталкивают. А тут тебе ни пресловутого наказания, ни чего-либо привычно-знакомого. Так что улыбнулся на ответное признание Уинфред как-то автоматически. Потому что всё равно было приятно это слышать, хотя и не верилось.
Да вот на черта Майки это всё вообще сдалось? Мало, что не понимает, что всё это неправильно, так ещё и умудрился влюбиться в Уинфреда. Что вот Джеймс ему мог дать кроме головной боли? Он же весь неправильный!
— Зря, — хмыкнул Джеймс в привычной шутке, вновь предпочитая прикрыться ею, нежели говорить серьёзно. Или вообще задать тупой вопрос «почему», который к чему-то так и напрашивался на язык.
Многие влюблённые заявляли, что после первых признаний всё невольно становилось другим. Вот этот букетно-конфетный период буквально расцветал новыми красками. Уинфред ничего подобного не ощутил. У него вообще до сих пор в голове была настоящая каша, а в душе царила борьба с самим собой. До сих пор он испытывал и не поддающуюся объяснению душевную боль, так что… нет, розовых фейерверков не прогремело.
Он поцеловал Майки ещё разок, а потом они поднялись наверх, чтобы пообщаться, как обычно, перед сном. Даже заниматься сексом не стали — было уже слишком много времени. Майки, конечно, был студентом, но хоть пару часов поспать всё же стоило.
— Теперь тебе придётся слушать Тимберлейка, — крайне романтично заявил Уинфред, когда они уже лежали в постели.
Ну а потом придавил Майки, когда тот отсмеялся, да и заснул, крепко сжимая парня в медвежьих объятиях.
А с утра не хотел выпускать, как обычно, и ворчал на то, что Майки, в целом, шевелился и удумал куда-то идти. Выпустить студента пришлось, и Уинфред досыпал уже без него. А когда проснулся, внезапно обнаружил… что ни хре-на ничего не изменилось. Вот абсолютно. И мир не рухнул от того, что у него «неправильные отношения», и гейская радуга не стала его преследовать, и Техас всем составом под окнами не стоял с осуждением.
Ну, ладно, Джеймс, конечно, так и не думал. Но всё же ощущение какой-то неизменной стабильности показалось ему странным. Подсознательно он всё равно ожидал каких-то изменений. А их не было.
Не возникло и на следующий день, и через день. Они так же встречались, общались, куда-то ходили вместе, что-то делали вместе, Майки учился, Уинфред работал, только всё чаще ночевали вместе, но это и без знаменательного дня «икс» начинало входить в привычку. Джеймс всё так же иногда готовил Майки и ворчал на его пристрастие есть всякое говно, ревновал его, встречал после института, когда мог. Отличием было только осознание, засевшее в голове, что они, мать его, прямо парочка.
Последнее всё равно заставляло Уинфреда дёргаться. Ну нельзя за один день и одно признание так просто расслабиться. Так что Джеймс всё ещё напоминал дикого зверька, готового сорваться куда-то в закат, если что-то спугнёт. Но и Майки своего поведения не менял, так что пугать татуированного бандита не собирался.
Они вон вообще в последнее время обсуждали больше Ричарда, который рассказал друзьям о своём решении. Теперь надо было решать, кто был ближе к истине, так как выигравших спор попросту не оказалось.

А вот по поводу грядущего Рождества Джеймс отчего-то начал волноваться. Теперь, когда в голове накрепко засела тема про отношения. Сам не знал почему. Ну что он, с Майки не ночевал несколько дней подряд? Изменится-то лишь то, что он, Уинфред, привезёт с собой несколько вещей на смену, чтобы тупо не ездить домой.
Но нет, такие мысли ничуть не помогали. Обычно-то они всё равно разлучались, пока Майки учился, а тут они прямо целую неделю будут вместе. А ведь они даже традиционные американские выходные ещё вместе не проводили. Как-то не получалось. То у Джеймса смены выпадали на выходные ночи, то ещё чего. А тут целая неделя!
— Ну всё, он съест тебя, — скептично откомментировала Марго, когда Уинфред пояснил своё волнение кратким «странно это».
— Женщина, ты не помогаешь, — хмыкнул Джеймс, хотя помощи-то и не хотел. Уж как-нибудь сам, привычно.
Маргарет подсела рядом и принялась утрированно «успокаивать» этого бандита, за что была снова послана далеко и надолго. Вот ведь зараза.
Ну, ладно, Джеймс и сам находил это волнение смешным и глупым. То есть как в любви признаваться, так это ни капли сомнения. А недельку вместе потусить, так как у влюблённого зайчика поджилки трясутся. Соберись, Джеймс, ты же из Техаса.
Накануне, как подарок божий, Уинфреду подкинули дельце посерьёзнее, из той самой подработки. Нужно было чувачка одного запугать, побить немножко, чтобы деньжата долговые вернул. Джеймс с другим парнем справились отлично, так что и заплатили им неплохо. На деньги эти Уинфред купил, наконец, подержанную, но машину, а то на такси до Майки уже разориться можно было. Да и до работы добираться всё поприятнее.
И вот Уинфред ехал на машине этой к Майки. На заднем сидении валялась полупустая сумка с трусами и футболками на смену. Ещё и с пистолетом в специальной подкладке, но об этом Майки было знать не обязательно. Не оставлять же оружие в их с Марго доме без присмотра. Сейфа в той халупе точно не было.
А предварительно, до того, как Джеймс сел за руль, Майки на телефон пришло сообщение: «Собирайся, мы едем за рождественской, мать её, ёлкой».

Родители Ричарда действительно были довольно-таки обычными. Эдакая классическая американская семья, да и всякие представления о жизни и предрассудки тоже были очень даже обыкновенными. Отец работал на заводе, мать, как водится, домохозяйка. Они очень гордились своим сыном. Ну, тем, что приносил пользу родине и воевал.
Вторым как-то не очень, хотя и несомненно тоже любили его, как младшего ребёнка. Но всё же истинная гордость и отрада — старший сын. Впрочем, Ричард, как ему казалось, по меньшей мере, уже перерос возраст, когда он ощущал обиду за это и всё стремился хотя бы догнать Энди. Хотя психологические приветы ещё сказывались, конечно.
Так что где-то глубоко-глубоко в душе Ричард пропускал мысль о том, что вся эта тема с семьёй с Максин только на руку ему. Энди-то с его работой было трудновато обзавестись даже женой, не то что ребёнком. А тут такая новость для родителей.
Максин волновалась гораздо сильнее. Оно и понятно. Тут дело даже не сколько в том, что её родители были другими, сколько в том, что она была девушкой. Той, что залетела. Согласитесь, это совсем не тот уровень, что и кто-то там залетел от твоего сына. Каким бы ты ни был родителем, воспринимаются две эти новости очень уж по-разному.
— Ты не одна, — чуть улыбнулся Ричард, когда Максин призналась в этом нестерпимом волнении в самолёте.
Он взял её за руку и прикоснулся поцелуем к тыльной стороне кисти. На его взгляд ситуация была не самой паршивой. Ну, согласитесь, было бы куда хуже признаваться родителям одной. Когда виновник «торжества» свинтил бы в закат. А тут партнёр был рядом, представал под строгий родительский взор. Может, они вообще всё это запланировали, в конце концов, им не по шестнадцать лет. Аврора вон была гораздо моложе, когда осознанно замуж вышла. Возможно и тоже залетит в том же возрасте, что и Максин.
— В конце концов, дай брату передохнуть. Не только же ему каждый раз всё это выслушивать, — усмехнулся Ричард в лёгкой шутке, которая, увы, шуткой не была.
Сам Грант только единожды присутствовал на этих семейных посиделках. Летом Максин летала к родителям, и он на правах парня был приставлен к ней. И был, честно говоря, в лёгком шоке от этого родительского угнетения. А потом Максин призналась, что так происходит каждый раз. Кая пытались исправить настолько сильно, что даже присутствие такого сомнительного бойфренда, как Ричард, не перебивал этого страстного желания. (Кажется, родители даже тайком порадовались, что парнем он был Максин, а не Кая).

Уинфред и сам не понимал, с чего волнение. Но пришёл к выводу, что это с непривычки. Они же, правда, ещё даже выходных вместе не проводили, а тут целая неделя. Да ещё и какая — рождественская. Всем же известно, что это прямо-таки семейный праздник (даже тем, у кого семьи никогда не было). И тут он, Джеймс, со своим парнем. С чем он ещё не до конца смирился, честно-то говоря.
Но что-что, а забивать все свои неугодные чувства поглубже Уинфред умел. Практиковал не первый год, знаете ли. Так что и решил оторваться по полной, как чуть позже заявил Майки. Какое же Рождество без ёлки?
Джеймс уже достаточно проводил этот праздник без соответствующего хвойного дерева. В армии празднование вообще было чисто символическим. А в предыдущее Рождество у него не было ни денег, ни желания отмечать. Пора было вспомнить, как это делают обычные люди, знаете ли. Тем более, Майки явно не был против такой движухи.
— Это ж, мать его, Рождество, — так и сказал в тон своему сообщению Уинфред, когда студент подсел к нему в машину. — Какое же Рождество без рождественского, мать его, дерева?
И тоже вполне себе охотно поцеловал посмеивающегося Майки в ответ. На людях он ещё продолжал ограничивать себя, но в машине-то кому какое дело. А, как Майки уже успел хорошенько выяснить, Уинфред при всей своей внешней каменности, оч-чень хорошо относился к тактильным проявлениям чувств в целом.
Так что поехали они за ёлкой. И за украшениями на неё, так как выяснилось, что у студентов этого добра не имелось. У Уинфреда, соответственно, тоже. Вообще, повеселились. По крайней мере, это было крайне забавно наблюдать, как татуированный бандит выбирает красивые шарики. Джеймс тоже над этим посмеялся.
— Так, блядь, отставить ржать, — пытался серьёзно говорить он, но выходило плохо. — Сделай уже выбор. Это же классика, блин. Красное с золотом или голубое с серебром.
И когда Майки сделал выбор в качестве последнего, скосил на него взгляд.
— И почему я не сомневался, что тебя к голубому потянет, — совершенно беззлобно, разумеется, именуя Майки педиком.
Сам-то он, понятное дело, не такой. Посмотрите на него, ё-моё.
Но, честно говоря, прогресс ощущался. Шутки-то были явно не в штыки. Какое-то смирение с происходящим между ним и Майки определённо появилось.

Ричард же вовсе не волновался. Как уже было сказано, ему это было попросту незачем. Они взрослые люди, и мнение родителей уже не так чтобы волновало Гранта. (Ещё немножко хотелось, конечно, увидеть эту гордость родительскую, но желание определённо стихло со временем). Да и сейчас они летели к Грантам, а там такого семейного абьюза не было. Максимум пожалеют Максин за то, что умудрилась связаться с одним из их балбесов.
Так что Ричард, чуть посмеиваясь, пояснил на недоверие, что имел он в виду совсем другое. Максин, в целом, была не одна. Не в волнении, а сейчас и по жизни. Он, Ричард, был рядом, а вместе, как уже было сказано, они непременно справятся.
Вот у доктора, да, было волнительно (что удивило Гранта). Там же даже ещё каких-то человеческих очертаний не было. Просто пятнышко, какая-то группа клеток, присобаченная к матке. Но всё равно было как-то волнительно осознавать, что вот это их совместное с Максин творение и скоро начнёт формироваться в настоящего человека.
— Мы можем сказать, что помолвлены, — предложил Ричард, поглаживая руку девушки большим пальцем, пока они продолжали ждать взлёта.
Помолвка, как всем было известно в Америке, ни к чему ещё не обязывает. По сути, Максин действительно сейчас была помолвлена с Ричардом, ведь он изъявил желание стать её мужем. Вот это желание пожениться и называлось помолвкой, которая могла затянуться хоть на пару лет до официального брака.
Но, конечно, родители их были несколько другого склада ума. Вряд ли простая помолвка их сильно устроит. Дети должны рождаться в браке и всё такое. Наверняка начнут настаивать на вопросе, когда же свадьба. Возможно даже настоят на том, чтобы оная прошла до того, как у Максин будет расти живот. А то стыдоба-то какая, по залёту замуж выходит.
Так что, наверное, подсознательно Ричард понимал, что их свадьба — вопрос времени. Все от них этого будут ждать. И проще уж сдаться, как ему казалось. В конце концов, ну что может измениться в браке?

Чувство прекрасного по заявлению самого Джеймса подохло где-то рядом с техасской коровой ещё в детстве. И вообще, как он повесит шарики равномерно, когда у этого чёртова рождественского дерева ветки торчали неравномерно? Вот пусть доктор их сначала перешьёт, а потом они уже поговорят о равномерности.
В общем, украшать им тоже было весело. Так что уже за первый совместный день волнение Уинфреда заметно улеглось. Ничего же снова не изменилось. Они даже праздник отмечали как-то по-свойски, по-простому и с юмором.
— Да-а, как будто моя мать под хмурым наряжала, — прокомментировал их старания Джеймс после той же паузы.
Нет, на самом деле всё было не так уж и плохо. Для них двоих, далёких от всякого там искусства, так и вообще гениально. Но какого-нибудь дизайнера приступ бы хватил, конечно. Благо, они с такими ребятами даже не общались.
— А Джефф там сейчас, небось, в одинаковых пижамах с женой фотки делает, — проговорил Уинфред.
Он решил переквалифицироваться с ёлочных дизайнеров в бармены, поэтому намешивал им с Майки коктейли. Честно говоря, в этом он был куда более успешен. Можно сказать, дорвался. Не нужно было изображать, как ему чертовски нравится пиво или чистый виски. Не рождественские напитки как-никак.
А ещё Джеймс даже подготовил Майки подарок. Вот прямо старался, выбирал, не так на отвали купил, что было заметно.
— Хотел тебе труп подогнать, конечно, но оставлю этот сюрприз на твой день рождения, — проговорил поздравление Уинфред. Как-то невольно допуская мысль, что до целого апреля они с Майки всё ещё будут вместе.

Ричарду, конечно, с весельем повезло меньше. Он, как и Майки, тоже, в целом, удачно сепарировался от родителей, поэтому ехал к ним исключительно потому, что те уже откровенно соскучились по детям. А так как Александр как-то не мог взять выходной на Рождество, отдуваться приходилось младшенькому. Да и теперь новости вот появились.
Сообщил их младший Грант прямо и по-простому: «Мам, пап, мы с Максин ждём ребёнка». Как уже говорилось, будучи сыном, а не дочерью, Ричарду готовить предков к такой новости было не нужно.
Собственно, они если и растерялись, но совершенно ненадолго. И оба разулыбались такой новости, даже не стали мозг колупать насчёт рано или чего-то такого. У мамы вообще были свои способы ломать сыну психику. Так что после поздравлений (между прочим искренних), мама с более печальной улыбкой сказала:
— Жаль, Энди сейчас не с нами. Ты с ним связывался?
Вот прямо чуть ли не в одном предложении, мать вашу. Ой, какое счастье, что у нас будет внук, но Энди мы бы хотели видеть больше, конечно. В тот момент Ричард даже засомневался, что перерос тот возраст. Всё же было немного обидно.
— Я с ним созванивался с утра, — протянул Грант, уже заранее зная, к чему это приведёт.
У офицерского состава была возможность иногда звонить. Это были краткие, около пяти минут, не больше, разговоры, которые к тому же прослушивались. Нельзя было говорить о боевой обстановке, о каких-то деталях войны, ни о чём таком. Хочешь более подробного разговора — пишите письма. В буквальном смысле. Причём обычные, так как электронные не всегда доходили — не всегда был интернет, знаете ли, на войне.
По понятным причинам Энди предпочитал тратить эти пять минут на разговор с братом, а не с родителями. Не потому что они были близки. До тех же Хьюстонов Грантам было очень и очень далеко (а уж до Линденов и подавно). Просто у Ричарда можно было безболезненно узнать, как там дела на гражданке и у близких, кратко сказать, что и у него всё нормально, да положить трубку до следующего месяца. И никто не в обиде.
Мать явно бы не уложилась в эти пять минут. А между тем Энди-то уж точно давненько сепарировался и ему все эти причитания и гордость им были как-то уже и не нужны. Так что Ричард был эдаким «передастом». Энди стандартно просил передать родителям, что у него всё в порядке, Ричард передавал и сам становился тем, кто выслушивал мамины причитания, гордость и кучу вопросов, как там её любимый сын.
Вот, собственно, и сейчас мама быстро переключилась с новости о беременности Максин на звонок с Энди. Как он там? Всё в порядке? Когда у него отпуск? Он заедет к нам? Вот так их новость и прошла. А им с Максин достался только один вопрос, который они, собственно, и ждали — а свадьба когда? Ну и следом неприкрытые намёки на то, чтобы Ричард бы уж как-то подстроился под отпуск брата. Свадьбу можно в любой день сыграть, а герои с войны не каждый день возвращаются.

Уинфред, как и полагалось небогатому парню чуть старше двадцати, ещё очень плохо разбирался в алкоголе. Но всё же вкусовые предпочтения имел. И вот уже как-то понимал, что пиво — совсем не его напиток. То ли приелся, так как на другое зачастую денег тупо не было, то ли просто не шибко нравился. Чёрт его знает.
Коктейлей он в своей жизни много не пробовал. Не по-мужски же это заказывать в барах что-то с трубочкой и зонтиком. Так, перехватывал иногда за компанию что-то, что-то пробовал. И, да, понимал, что так ему было как-то вкуснее, но вот пока не разобрался что больше нравится. А сегодня они с Майки реально устроили какую-то дегустацию.
И Джеймс даже расслабился. Во-первых, Майки и сам охотно всё это пробовал и обсуждал безо всяких насмешек. Во-вторых… Будем честны, Майки уже тоже давно это заметил — рядом с ним Джеймс вёл себя свободнее, оставаясь наедине. Он был как будто в какой-то безопасной зоне, где ему не нужно было защищаться от нападок и выставлять браваду напоказ.
— Конечно, — протянул Уинфред, когда Майки пошутил про зависть к парным пижамам. — Мы же ебать, какие миленькие тоже.
Потом обменивались подарками. Честно, Джеймс почему-то даже удивился тому, что Майки что-то ему подготовил. Хотя, казалось бы, очевидно, если уж они были вместе и вместе же планировали провести всю рождественскую неделю. Но всё же не привык к подаркам, в целом. Хотя часы от Майки очень понравились. За что будущий доктор был зацелован.
Джеймс действительно тяготел к классическому стилю в одежде, хотя пока и не мог себе толком этого позволить. Хорошие рубашки и уж тем паче пиджаки стоили немало. Да и вертелся Уинфред вроде как не в тех кругах, чтобы щеголять в костюмах. Даже на работе они были в классических чёрных футболках, не элитный же клуб.

Ричард, и правда, ничего против самого Энди не имел как раз по причине, уже описанной. То, каким был Александр, и то, каким его описывала мать, — два разных человека. Так что братья действительно нормально общались один на один. Они не были близки, но, скорее, из-за разницы в возрасте. Ричард небезосновательно полагал, что Энди до сих пор не до конца осознал, что его младшенький уже значительно подрос. По крайней мере, когда последний сообщил вот сегодня брату новость о том, что у него будет племянник или племянница, тот заметно подзавис. Возможно, считал, сколько Ричарду лет.
Но это не раздражало. Они и впрямь редко виделись с тех пор, как Ричарду ещё десяти-то не было. Когда бы им сблизиться.
А вот неуёмная гордость матери раздражала. Но к этому чувству, неизменно возникающему в родительском доме, Ричард привык. Даже удивился, когда всё же родители проявили к ним с Максин больше интереса, едва последняя сообщила, что дата свадьбы ещё не назначена. Мать мягко выяснила, а будет ли это событие вообще, посматривая на сына и ожидая от него того самого правильного поведения.
Потом успокоилась, когда Ричард её заверил, что всё у них с Максин хорошо, и свадьба будет, но не сейчас. Как-то сейчас не до этого.
Оставшись в спальной наедине с девушкой, Ричард невольно глубоко вздохнул. Вот он как-то позабыл о том, что же ему так не нравилось в отчем доме. Теперь как-то очень ярко вспомнилось. Тут же всё буквально пропахло гордостью к Александру. Ричард мог поспорить, что его комната до сих пор стояла не тронутой вообще.
— Что? — очнулся от собственных мыслей Грант, повернувшись на Максин, и, осознав её вопрос, усмехнулся: — Нет, конечно. Уверен, если бы Энди мог, он бы подгадал свой отпуск так, чтобы как раз не попасть на свадьбу.
Это только подтверждалось тем, что за время пятиминутного разговора Александр даже не попытался спросить о том, будет ли вообще свадьба или нет. Хотя на свадьбе старшего Хьюстона он даже примерил на себя роль шафера. Не сказать, что ему это шибко понравилось. А сейчас… разговор о племяннике тоже сводился примерно к такому разговору:
— Эм, поздравляю?
— Да чёрт его знает, наверное.
— Окей.
Вот и всё. Хотя, честно говоря, этот скудный краткий разговор был куда более искренним и приятным, чем вот застолье с родителями.
В общем, Ричард решил забить хрен и здесь и отвлечься от родительского мракобесия. Подхватив куда более миниатюрную девушку, он легко приподнял её, буквально вынуждая за него цепляться. Ну, пока они могли так сделать, что ж. Поцеловав её с несколько шальной улыбкой, Ричард спросил:
— Что, возьмёшь мою фамилию? Признай, ты жаждешь присоединиться к этому культу Гранта.

Уинфред тоже, кстати, отметил, что они особенно-то и не выпивали. Даже вспомнил, что, оставаясь один на один с Майки, вообще обычно про алкоголь не вспоминали. Сейчас просто праздник был, да и вот, эксперименты всякие барменские решили поставить. Было больше вкусно и забавно, а целей не то что напиться, но даже и просто словить этот пьяный туман не стояло.
Джеймс, кстати, и стол им рождественский приготовил. Не традиционно американский, когда там чуть ли не целого гуся запекали, конечно. Так, на них двоих, собственно. Но разного. Так что выпитое ещё и щедро закусывалось, не давая опьянению и шанса.
Вообще, несмотря на непривычность сего — помним же, у Уинфреда семьи не было, так что по классике он Рождество отмечал впервые, — Джеймсу было снова по-простому хорошо. Тут и волнение улеглось окончательно. Майки продолжал вести себя как Майки, в которого Джеймс и влюбился вот так бесповоротно. И продолжал (хоть, наверное, и сам не замечал за собой) создавать эту атмосферу спокойствия.
Закончили празднование они тоже вполне себе традиционно, хоть и обошлись без ночных гуляний. Посмотрели фильм про Гринча. Ну, как посмотрели. Включили его, и да простят их дети из этого фильма, гнусно занялись сексом прямо под него. (И да простят соседи Майки, но ещё и прямо в гостиной, так как телевизор у студентов был общим и стоял в общей же комнате).
Гулять отправились уже на следующий день, когда выспались. Было, кстати, прикольно просыпаться не от того, что какая-то шебуршила шебуршится в попытках выбраться на свои пары, а просто вот вместе. И вместе же завтракать, глядя на эту кривоватенькую ёлку. Их первую, блин, совместную.

Другая же парочка проводила Рождество не так приятно, потому что родители у них у обоих были, да ещё и каждые с приветом. Хотя, оставаясь наедине друг с другом, Ричард и Максин очень даже ладили. Несмотря на собственные «странности», Грант девчонку свою в обиду не давал и вполне себе заботился о ней. Чаёк вот с лимоном делал, чтобы не тошнило сильно, а то после таких стрессов токсикоз как-то особо пробудился.
Но настоящее испытание ждало их впереди. В небольшом городке Вайоминга они в основном лежали в «гостевой комнате», смотрели фильмы и ели. Иногда гуляли по окрестностям. Ричарду тут даже толком не с кем встретиться было, все знакомые так или иначе разъехались, как делали сейчас все молодые. Кому охота пойти на эти древние заводы и батрачить, как ишак. А здесь ещё и производство было, знаете ли, тяжёлое. Не литейное, конечно, но лесозаготовка как-никак. Портили местные природы.
И вроде понятно, что вот такие визиты к родителям — не то же самое, что совместное житьё, но всё же Ричард не преминул напомнить, что они пока вон ничуть не разругались. Так что волноваться, кажется, было незачем.
А вот потом они полетели дальше. К родителям Максин. Не то чтобы Ричард принялся тоже волноваться, но предвкушал он хапнуть немало говна. К разговорам про Энди он за жизнь свою привык, а предков Макс видел второй раз и попривыкнуть к их специфике ещё не успел. Даже пожалел, что не обзавёлся помолвочным кольцом по дороге. Можно было сразу ткнуть его под нос, избежать лишних вопросов.
— Ты как? — поинтересовался Грант у Кая, который уже был в этом проклятом месте некоторое время и явно успел натерпеться. Возможно, как раз встретил их в аэропорту, чтобы хоть на это время сбежать из отчего дома.
С братом Максин Ричард был… ну, в нормальных отношениях. Они почти не общались, хотя явно были друг о друге наслышаны немало. Но даже малейшего отторжения Ричард к парню не ощущал. Ну гей и гей. К Гранту не пытался клеиться, большего и не надо. У них вон, как оказалось, новая компашка тоже подбиралась толерантная. Не нужно было думать, что Ричард забыл о той вспышке ревности Уинфреда к Майки.
— Не переживай, брат, сейчас о тебе мигом все позабудут, — хмыкнул Грант и даже похлопал приятельски Кая по плечу. И даже не оголубел от такого контакта, представляете.

Это Рождество и без того было огромным шагом в отношениях Джеймса и Майки. Совместная неделя, и даже без уже привычного за пару месяцев отрицания, что они пара. Но Джеймс решил, видимо, что они недостаточно далеко продвинулись, и как будто навёрстывал упущенное. Ладно, он не утонул в конфетно-букетном периоде (на радость Майки, хоть тот и не знал этого), да и вообще это получилось случайно, но Уинфред совершил первый в своей жизни каминг-аут. Осознанный, в смысле, а не как с Ричардом, когда кто-то просто догадался.
На этих выходных днях парни решили встретиться с Джо. Который, в отличие от этих двоих, не укрепил, а разрушил напрочь свои отношения с той девчонкой-студенткой. Что-то не поделили, разругались, и вот два месяца романтики коту под хвост. Так что Джо было скучно в одиночестве, он и решил позвать Уинфреда.
Он вообще звал его на само Рождество, но Джеймс честно сказал, что будет у Майки. Джо не догнал. Спросил, нельзя ли ему присоединиться к этой студенческой вечеринке. Джеймс честно ответил, что вечеринки не будет. Он просто будет у Майки. Джо всё равно не догнал. Умные мысли преследовали его, но он оказался быстрее. По крайней мере, до очной встречи.
Пришла на ту посиделку и Марго, которой тоже было скучновато вне смен. Майки её был вовсе не против видеть, да и Маргарет не обманула, действительно, спокойно относясь к этой парочке. Приобняла и Джеймса, и Майки в знак приветствия, спросила, как эти двое проводят праздники. Без излишнего любопытства к чужим отношениям, просто, узнать, куда уже успели сходить, были ли планы, немного посетовать, что сама только спит и работает.
И вот за этим незатейливым дружеским разговором Джо и догнали те самые умные мысли. Так что он поинтересовался, а что, эти двое прямо вот вдвоём рождественские и проводят? То есть прямо Уинфред у Майки живёт всё это время? И не находит это странным?
Марго даже не сдерживалась, когда откровенно шлёпнула себя ладонью по лицу. Нет, конечно, женщины всегда были проницательнее мужчин, но не до такой же степени. Второй раз Маргарет повторила этот жест, когда Джеймс открыто и заявил лучшему другу, что они с Майки вместе. А тот как будто не хотел этого осознавать и сказал что-то вроде: ну да, я вижу, что вы вместе пришли, но всё же.
— Джо, они вместе-вместе, — воскликнула девушка, не в силах этого выносить уже. — Они пара, блин.
Джеймс же только жевал то, что заказал, и бросил короткий взгляд на Майки, по которому стало понятно, что ситуация внезапно его не напрягает. Напротив, веселит.
— Пара? — отупело переспросил Джо. — Вы что… типа геи?
Нет, вообще парень был не совсем глупым. Простоватым — это да, но всё же мозги кое-какие имелись. Но, несмотря на то, что Джо родился и рос в Лос-Анджелесе, явно не обзавёлся знакомыми другой ориентации. И как будто пребывал в информационном вакууме всё это время. Хотя, наверное, просто не ожидал такого именно от Уинфреда. Ну, честно, глядя на него, даже и не подумаешь ничего такого.
И окончательно Джо запутался, когда Майки с чистой совестью заявил, что он вообще-то не гей. Так что немного поиздевались над крепышом. Он ведь сам нарывался. То уточнил зачем-то, что это вот к Майки, получается, Джеймс от Марго ушёл? (Маргарет, хмыкнув, поблагодарила за такую тактичность). То вообще полез в классику жанра и заявил что-то в стиле «мы ж в армейке вместе душ принимали».
— С чего ты взял, что ты меня привлекаешь, с такой-то рожей? — невозмутимо спросил тогда Джеймс. К слову, Джо на это не обиделся. Ну, на то они и лучшие друзья, чтобы без затей друг друга уродами называть.

Ричард вот в то время тоже выбрал путь злобненьких издёвок. Ну, оказалось, что с Линденами иначе никак. Даже в голове теперь не укладывалось, что и Максин могла вырасти такой адекватной, и Кай оставаться улыбчивым оптимистом, вырастая в таком змеином гнезде. Ричарду даже подумалось, что его предки с их культом старшего сына, ещё ничего так. По крайней мере, в их с Максин отношения они вообще не лезли. Так, чутка высказали своё мнение.
Эти же буквально навязывали свою особенную заботу. Довольно токсично, надо признать. Хотя и с улыбочками на лицах.
— А что к ней готовиться, ручку возьмём, да в мэрию, — проговорил, улыбаясь в ответ Ричард, когда их начали мягко, но неизбежно подталкивать к свадьбе.
Он повернулся к Максин, улыбаясь и ей, хотя совсем не так, как будущим тестю и тёще. Они вообще ещё на самом деле не обсуждали, будут ли они играть прямо свадьбу. Хотя Гранты тоже высказали желание на ней побывать (ну и чтобы Энди тоже побывал, да).
Проблем и без того было полно, и парочка решала их постепенно. Вот пока были у Грантов, обсудили, как будут жить в дальнейшем. Ричард был не против перебраться к Максин. У него, действительно, и вещей было меньше, да и вообще. Сам он жил, да-да, на квартире брата. Того всё равно толком не бывало дома, а Ричард так хоть немного экономил на съёме, пока учился, да и за самой квартирой следил.
Но если Энди был не против такого временного проживания младшего брата (который зачастую преспокойно сваливал на время его отпуска, дабы не мешаться), то явно он не давал добро на проживание молодой семьи с ребёнком. Это Ричард и в свои двадцать с небольшим понимал, так что, да, арендованное жильё Максин было наилучшим для них вариантом.
В общем, до самой свадьбы ещё как-то не дошли. Максин вообще не шибко-то её хотела, а Ричард просто покорно следовал её желаниям в этом плане. Он, как уже все поняли, к браку относился совсем не как тот же Хьюстон.
Так что за совместной трапезой Ричард ещё ни раз отпустил подобные комментарии, кажется, всё же вынуждая тёщу немножечко возненавидеть его. А если и не возненавидеть, то уж точно посчитать его недостойной партией для дочери. Но, кажется, эти лёгкие издёвки только на ура встретили сами близнецы. Ричард видел, как и Кай украдкой то и дело улыбается.

Маргарет, к слову, было вполне себе нормально. Возможно, ей даже на пользу было увидеть этих двоих вместе. Чтобы, так сказать, окончательно отпустить, уверившись, что Уинфреду действительно нравятся и нравились всегда парни. И, кстати, это оказалось проще, чем Марго предполагала. Всё же было что-то особенно болезненное в том, чтобы видеть бывшего, милующегося с другой девчонкой. И не было ничего особенного в том, чтобы вот, смотреть на этих двоих.
Собственно, они же даже не прикасались друг к другу толком. Так, перекидывались характерными взглядами, как делали все парочки, да и только. Это было даже мило.
Да и Джо потом здорово отвлёк тем, что конкретно затупил. В итоге ржать начала и Марго, чем они в трио заставили здоровяка стушеваться. Ну вот что все смеются? Он просто не знал, как на такую неожиданную новость реагировать!
Но окончилось всё хорошо, Джо, в целом, был не злобливым парнем. И не узколобым, как уже было сказано. Так что нормально воспринял такие перемены. Хотя Джеймс небезосновательно полагал, что ещё услышит от него каких-то стереотипных приколов. (Как будто сам давно вынырнул из техасского стереотипного мракобесия, ну).

Ричарду так не повезло. Он как раз столкнулся с несколько узколобыми представителями человеческой фауны. Они же даже его язвительных комментариев не понимали, считая это просто отсутствием воспитания или вроде того. В какой-то момент родители Максин даже толком перестали на него обращать внимания, и смешно быть перестало.
И уж окончательно перестало быть забавно, когда Линдены решили конкретно насесть на Максин с этой чёртовой свадьбой. Ричард, честно говоря, тоже уже мысленно сдался. Поженятся и поженятся, лишь бы отстали. Но всё же какие-то крохи «своего» хотелось защитить. Не во всём же угождать родителям, они как бы жили свою жизнь.
Плюс, как уже тоже было сказано, Ричард свою девушку любил и относился к ней очень хорошо. И оберегал в том числе, как подобает мужчине. Так что, наверное, Грант в тот момент поступил правильно, когда заметил, что Максин уже не справляется и сильно нервничает. Конечно, это были её родители, но, вашу ж бабушку, это была Его женщина, которая, к тому же, носила его ребёнка, что делало её поистине особенной.
— А за что вы переживаете-то? — поинтересовался Ричард, глядя прямо на слишком активную на его взгляд мать. — За то, что у Макс не будет идеальной свадьбы? Конечно, не будет, если она будет её делать не по своим, а по вашим желаниям.
Он чуть откинулся на стуле, но взгляда с родителей так и свёл.
— Это наша семья, — проговорил он чётко. — И мы поступим так, как мы посчитаем нужным. Можете этого не одобрять, но вам придётся смириться.
Было несколько странно заступаться за Максин перед её же родителями. Обычно Ричард как-то привык заступать перед пристающими пьяными мужиками там. Там хоть можно было морду набить, если что не так. Но точка невозврата уже была достигнута. Хоть родители, хоть Папа Римский. Нечего расстраивать его, Гранта, девчонку. Он и сам с этим очень неплохо, знаете ли, справлялся.

А Джеймс и Майки тем временем просто шли домой, пешком. Было прохладно, но молодым парням это не было помехой. И снова болтали обо всём подряд, в том числе обсудили немного и эту посиделку с приятелями. Джеймс был не против.
— Начинаю входить во вкус, — так и признался он Майки с той самой непробиваемой мордой лица, которая так последнему нравилась. — Скоро захочу пригласить Джеффа и Аврору на двойное свидание.
Честно говоря, внутри ещё немного подёргивалось всё от таких… ну слишком откровенных «парочковых» шуток. Всё ещё агонизировал тот техасский парень, который считал это всё слишком неправильным. Но всё же Джеймс держался молодцом. Добивал того техасца в себе лопатой юмора, очевидно.