Наверное, к счастью, но Мэттью был совершенно не того характера, чтобы специально искать лишь плотских удовольствий. Как уже было сказано, он и помыслить не мог в принципе, что эльф, да ещё и благородного происхождения, может глянуть в сторону бастарда.
Если рассуждать объективно, то смешение кровей действительно давало зачастую красивый результат. Как в случае Мэттью. Люди и эльфы — расы разные, а чем дальше генетически друг от друга мать и отец, тем лучше получалось потомство.
Субъективно же Мэттью считал, что для эльфов с их иными стандартами красоты он был слишком уж человеком. Не далёк тот день, когда у него начнёт ещё и щетина пробиваться — дело для эльфов совершенно немыслимое и дикое. Волосы на лице!
Однако Никаэлласу он всё же чем-то нравился, и это уже было неоспоримо. Он даже первым и начал проявлять свою симпатию, пока Мэттью уверял себя, что обед — это просто обед, а прогулка наедине — просто прогулка и ничего больше.
Про приятелей полуэльф к стыду своему и впрямь не вспоминал. Наверное, чуть позже он ощутит вину за то, что даже не предупредил никого, прежде чем исчезнуть. Но Мэттью был слишком сильно удивлён и взволнован приглашением, чтобы подумать о волнении друзей.
С другой стороны, да кто о нём вообще будет волноваться, кроме, разве что, Эрики? С наёмниками и охотником Мэттью так за весь путь и не сблизился ни на йоту, а Майки… Этот ко всему относился слишком легко и просто. Так что он не будет волноваться просто из-за характера.
Можно было ещё подумать о другом: к примеру, что Никаэллас специально увёл мальчишку от друзей. И его обществом насладился, и от остальных путников приказал избавиться. Легко же можно было потом сказать, что те сбежали. Но, опять же, Мэттью был слишком наивен и, да, просто-напросто верил в искренность Никаэлласа, пусть и знал его меньше суток. Впрочем, когда симпатизируешь кому-то, ему просто хочется верить.
На слуг, проходящих мимо, Мэттью старался не обращать внимания. Хотя их плохо скрываемое любопытство немного смущало его. И он даже ощутил облегчение, когда оказался наедине с Никаэлласом, и его собственное внимание целиком и полностью переключилось на эльфа и их физическое проявление симпатии друг к другу.
Тут уж его начал смущать вновь сам Никаэллас и куда более эффективно, чем какие-то тайные взгляды прислуги. Впрочем, чем дальше они продвигались в этой прелюдии, тем меньше Мэттью уже мог ярко реагировать на все эти смущающие комплименты и откровенные взгляды. Физические ощущения заметно пересиливали.
Полуэльф перестал так уж робеть, и тоже занялся одеждой Никаэлласа. В том числе, чтобы и самому не оставаться обнажённым перед пока ещё достаточно одетым парнем.
Острый взгляд подметил крупные родинки на молочной коже. Это, судя по тому, что знал Мэттью, совершенно не котировалось эльфийскими стандартами красоты — они предпочитали чистую кожу без подобных «изъянов» или не дай боги веснушек. Однако Мэттью обладал своими пониманиями красивого, и считал Никаэлласа идеальным.
— Ты тоже очень красивый, — проговорил он искренне, потянувшись за новым и новым поцелуем, пока оба не оказались в постели.
Мэттью, казалось, полностью избавился от врождённой застенчивости. Он смело исследовал тело любовника пальцами, проявляя куда больше тактильности, да и реагируя куда ярче на ответные прикосновения, чем обычный среднестатистический эльф (с их-то любовью к подавлению эмоций, что совершенно претило Мэттью).
Возможно, знаете ли, и Никаэллас вполне себе мог просто захотеть… чего-то необычного в лице полукровки. Но Мэттью это тоже не слишком-то волновало. Конечно, было бы немного досадно узнать о таком, но пока они просто… да просто понравились друг другу и не упускали возможности доставить друг другу же удовольствие, только и всего.
В общем, другим путникам пришлось, вероятно, изрядно поволноваться, так как к ужину Мэттью тоже не вернулся. Они совершенно не спешили покидать постель, уже порядком измятую, а за первым, довольно быстрым удовольствием, почти тут же последовало и второе, уже более осмысленное и тягучее.
Мэттью из кровати никто не выгонял, так что и он не спешил подниматься, восстанавливая дыхание и просто ласково прикасаясь к обнажённому телу эльфа рядом. Если тот думал, что мальчишка выдержит некую положенную дистанцию, то чёрта-с два он угадал. Мэттью всё так и прижимался к нему максимально возможной площадью тела, так что его горячее дыхание обжигало тонкую кожу где-то у ключицы.