Наверное, впервые в жизни Мэттью порадовался тому, что был излишне скромным мальчишком. К нему особо-то и не лезли со своими расспросами. И Мэттью только слушал эти хитрые вплетения в реальную историю от Николаса и мысленно поражался этой лёгкости, с которой рождались его слова. Сам бы мальчишка так не смог. Они ведь даже толком не обсуждали, что конкретно будут говорить! И, в целом, конечно, Мэттью не страдал полным отсутствием фантазии, но, видимо, не на эту тему. Любая ложь давалась ему с трудом.
Так что, да, Мэттью совершенно притих, только посматривал то на одного, то на другого из ребят теперь уже, видимо, их общей компании. Ещё и напоминание о Уильяме заставило переметнуться мыслями в эту сторону. Надо бы зайти к нему сегодня. Мэттью не думал, что его друг как-то прямо расстроился, но и не молчать же, словно вообще ничего не произошло. Тем более, что к Уильяму теперь тоже будут подходить — те, кто верил в их с Мэттью отношения.
— Трагедия будет, когда к твоему брату начнут клеиться, посчитав его «свободным», — хохотнул Джонни тем временем.
И Мэттью осознал, что об этом даже не подумал. Решил было, что будут просто интересоваться, как так получилось, что его «бойфренд» ушёл к его старшему брату. Но ведь, и правда, кто-то мог вполне себе заинтересоваться и Уильямом, он был привлекательным парнем, общительным и активным. Если он «встречался» с Мэттью, значит может и с другими ребятами встречаться, не так ли? Ох, как это будет бесить среднего из Стриклендов.
Тем не менее, Мэттью не смог удержать этой тихой влюблённой улыбки, когда куда-то в его щёку уткнулся курносый нос.
— Думаю, да, — так же негромко отозвался мальчишка, невольно чуть поворачивая лицо в сторону вопрошающего.
Оставалось только надеяться, что весь этот ажиотаж среди всех уляжется, когда ребята постарше осознают, какими искренними были чувства Николаса и Мэттью, а те, что помладше, поймут, как их водили за нос с этим подставным бойфрендом. Однако на шуточку Николаса, последовавшую после, Мэттью легонько шлёпнул его по бедру тыльной стороной ладони.
— Не смешно, — протянул он, смущённо улыбаясь. — Вообще-то, это целая проблема.
Как ни крути, а этот момент Мэттью не продумывал, когда начинал врать про Уильяма. Вот, правильно говорят, ни к чему хорошему ложь не приводит. Так или иначе Мэттью, по крайней мере какое-то время, будет в крайне невыгодном свете. Он или будет тем, кто ушёл от одного брата к другому, что паршиво. Или тем, кто настолько не хотел сближаться «вот с этими всеми», что придумал подставного парня. Эдди точно будет оскорблён, да и некоторые другие ребята, погодки и на год старше, тоже.
Но развивать эту тему вслух Мэттью не стал. Это он Николасу наедине мог рассказать о своих тревогах, остальные ещё явно были далеки от этого уровня доверия.
Однако в тот вечер посидели неплохо. Мэттью даже чуть-чуть успокоился, перестав так уж трястись внутри. Уже ближе к отбою, когда все младшеклассники направились в ванные, Мэттью нашёл Уильяма и успел, как планировал с ним поговорить.
— Прости, что не рассказывал тебе, я мудак, — с такими словами и подсел к другу на кровать, хоть, как и догадывался, Уильям не выглядел таким уж обиженным.
Но поговорить стоило всё равно. Даже не ради извинений. Вдруг Уильям, как и Мэттью какой-то час назад, не догадывался о том, какое теперь внимание от других мальчишек на него может обратиться. Стоило бы предупредить…
А ночью снова пришёл Николас, и вдруг внезапно стало так не до всех этих школьных перипетий. Мэттью, может, и был скромным мальчиком, но вряд ли слабым. Так что отказываться от любви из-за каких-то там сложностей точно не спешил.

Мэттью не хотел, чтобы кто-то кому-то врезал, тем более, косвенно из-за него, поэтому только закатил глаза на это уверенное заявление Николаса. Джонни же только хохотнул, сказав, что в том и заключается школьная драма.
В целом, все присутствующие были правы в том, что Мэттью постепенно расслабится — по крайней мере, рядом с ними. Просто ведь огромная разница болтать на сторонние приятельские темы или затрагивать что-то личное. Вот на последнее Мэттью ещё готов не был. Это он с Генри ещё мог поделиться или с Уильямом.
К слову, последнему Мэттью на самом деле вполне себе планировал рассказать всё, как есть. Возможно, Николасу это показалось бы непонятным, но Уильям же был близким другом для Мэттью. И последний уже откровенно устал ему врать. Так если они с Николасом раскрывали все карты, почему он должен был продолжать обманывать Уильяма?
Мэттью, конечно, не знал Уильяма так же долго, как его старший брат, но уже явно догадывался, что парень никому ничего не расскажет. И даже не потому, что не был подвержен сплетням. Просто Уильяму было, будем честны, до фонаря все эти гейские отношения. Он просто не счёл бы интересным разбалтывать личные вещи, тем более о своём брате (которого, в целом, не находил достойной для обсуждения темой) и друге.
Но по той же причине разговор в комнате Уильяма так далеко не зашёл.
— Нет же, болван, — хихикнул Мэттью, пихая друга на кровати, а то ишь, к нему извиняться пришли, а он шутки тут шуткует. — О том, что он мне нравился буквально с первого дня в этой школе.
Ну и как-то эта фраза плавно перетекла в обсуждение вот этого «прикрытия», которое, как теперь оказалось, было вовсе не из-за того, что Мэттью никто уж совсем не нравился. А потому что нравился только один персонаж этой школы. Ну и далее поговорили о последствиях, да вот как-то и не зацепился диалог за момент, что Мэттью ещё с каникул встречался с Николасом. Впрочем, Уильяму это было и не интересно. Тут же важнее сам факт, что теперь они открыто встречались, вот и всё.
На следующий день Мэттью столкнулся с Майки. Не то чтобы мальчишка не собирался его отыскать и забрать свой выигрыш, просто как-то времени не было. Мэттью довольно плотно забил своё расписание, да и пути с выпускным классом у него, первогодки, редко пересекались. Знаете ли, не в церкви же за долгом подходить. Даже атеисту было от этого не по себе.
— Не видел тебя раньше, — пожал плечами Мэттью.
И, честно говоря, заметно удивился количеству бумажек, лёгших в его руку. Конечно же, Мэттью таких денег раньше никто не давал, по крайней мере, за раз. И вроде бы подозревал, что выигрыш будет крупным, столько человек делали ставки, но всё равно удивился насколько. Вот уж действительно, сорвали банк.
— В конце января, — рассеянно подтвердил Мэттью, убирая деньги.
Конечно, он уже знал, когда день рождения его бойфренда. Они говорили об этом с Николасом, когда тот помогал выбирать подарок для Уильяма. Тут как-то вопрос сам по себе назревал. Так что и Николас прекрасно знал, что через какой-то месяц его мальчику исполнится четырнадцать. Они с Уильямом, рождённые в конце года, были постарше многих одноклассников, которым в этом году только тринадцать исполнилось.
— Спасибо, — автоматически поблагодарил Майки Мэттью, хотя, честно говоря, было не за что, но также добавил: — Неплохо. Будет тебе чем оплатить залог за своего парня.
Ой, это опять внутренний Мэттью вылез из вредности. Хотя и был лихо загнан обратно, когда Майки оценил эту шутку и искренне рассмеялся (чем заставил немного усомниться в собственной адекватности).
Ну а Мэттью первые дни действительно не давали покоя. Большинство интересовало, действительно ли не врут слухи о том, что он встречался теперь со старшим братом Уильяма. Меньшинство — а как же отношения с Уильямом? Мэттью отвечал честно: «Да не было никаких отношений, он мой друг». А дальше пусть уж думают, что хотят. Когда все Стрикленды в окружении твердили, что надо забить на мнение окружающих, сложно было не поддаться их влиянию.
— Они меня все достали, — всё равно немного пожаловался Мэттью бойфренду, когда встретился с ним в небольшом перерыве и уже преспокойно оказался в его заземляющих объятиях прямо посреди школьного коридора. — Но я заработал на них в итоге триста шестьдесят фунтов, представляешь?
Сложно было до сих пор себе представить, сколько ж школьников решило поставить на отношения Николаса. Если банк, получается, был под немыслимую тысячу фунтов.

Вот именно, что Уильяму с того ничего не было. Так что Мэттью, получи он такой вопрос, легко бы на него ответил. Николас тогда был с Брюсом, и пусть их отношения сложно было назвать даже отдалённо идеальными, он был занят. И был старше. Так что Мэттью в девяносто процентов случаев обречён был на безответную любовь. И что же ему, ныть об этом Уильяму? Тем более, что вряд ли он дождался бы поддержки.
Уильям был хорошим парнем, но, извините, Николас был его братом. И не просто братом, а старшим, что накладывало свою тень на их отношения. Так что, скорее всего, Уильям бы счёл эту влюблённость глупостью, и вся поддержка бы состояла из фраз наподобие «переставай, он всё равно кретин».
Уильям бы и сейчас не смог отрицать, что отреагировал бы подобным образом. И уж точно посчитал бы глупостью прикрываться им из-за безответной влюблённости, а не потому, что якобы Мэттью достали своим вниманием (хотя и это тоже).
Так или иначе, Мэттью лгал своему другу, пусть и в мелочах, и испытывал некоторые угрызения совести из-за этого. Уильям ведь его спрашивал напрямую, нравится ли ему кто-то и всё такое! А Мэттью всё отшучивался.
Теперь приходилось пожинать плоды своей лжи, и Мэттью, честно, больше переживал не за себя, а за друга. Тот и правда бесился, когда кто-то не отставал с первого раза. А таких было немало, потому что ребят и впрямь смущало то, что Мэттью продолжал проводить время с Уильямом, сидеть с ним вместе и на уроках, и за обедом.
Но пора, когда это внимание уже пробудит внутреннего Мэттью, и тот начнёт язвить или огрызаться, ещё не наступила. Так что пока ребята получали достоверную информацию о том, что это всё было не более, чем прикрытием.
Эдди, к слову, кажется, и впрямь не просто обиделся, но оскорбился. По крайней мере, сегодня, когда они вновь пересеклись на музыкальном занятии, тот даже не глянул в сторону Мэттью. Хотя обычно нет-нет, а всё равно перекидывался с ним хоть парой фраз. Может, конечно, Эдди просто был не в настроении — у всех же бывают такие периоды, — или попросту что-то случилось личное, но сегодня Мэттью всю вину брал на себя.
И эта эмпатия изрядно утомила его. Беспокоиться за Уильяма, стыдиться перед другими ребятами, вся эта вина и даже раздражение, ещё не утихшее, к Майки. Мэттью буквально стиснул Николаса в объятиях, когда это удалось сделать. Ему был чуть ли не жизненно необходим этот физический контакт, как глоток воздуха.
— Это, кстати, тоже спросили, — пробормотал на шуточку Мэттью. — Дважды.
Вздохнув, он приподнял лицо, перестав его прятать в Николасе же, чтобы взглянуть на бойфренда своими большими глазами.
— Один даже решил меня даже типа подставить и сказал при Уильяме, что я с тобой встречаюсь. Видимо, решил, что я настолько сердцеед, что сразу с двумя братьями замутил, — тоже усмехнулся Мэттью, но вовсе не весело. С его добрым сердцем всё это выносить было куда тяжелее, чем обоим Стриклендам.
А вот в негодовании Николаса Мэттью поддержал. Он был даже немного рад, что Майки всё же поднял свою ставку, как последний засранец. Мэттью даже не представлял, что бы чувствовал, сорви он почти шестьсот фунтов. Наверное, он бы даже не смог принять такую сумму единолично, ощущая, будто ограбил всю школу, ей-богу.
Потом Николас поделился своими переживаниями насчёт Брюса, и Мэттью снова выслушал его, как и обычно. Правда, посоветовать ничего в такой ситуации не мог. У него-то это были первые отношения, какой уж из него советчик.
— Оно и понятно, — протянул Мэттью, прекрасно, действительно, понимая негодование Брюса в такой ситуации. — Не знаю…
Он попытался представить себя в такой ситуации. Вот если бы — кошмар какой — они бы с Николасом расстались, и уже через две недели тот нашёл бы нового партнёра. Чего бы хотелось Мэттью? Ну, кроме того, чтобы умереть с горя, как нормальному подростку, разумеется. Представлялось плохо. Слишком уж влюблён сейчас был Мэттью.
— Я бы, наверное, на его месте хотел, чтобы меня не трогали какое-то время. Но это я… — виновато улыбнулся Мэттью. — Я и так не хочу, чтобы меня трогали.
Подумав немного, Мэттью добавил:
— Может, тебе предложить ему поговорить? Если уж совсем негативно отреагирует, значит точно нужно оставить в покое. Или согласится.
Отчего-то Мэттью испытал неприятное чувство, проговаривая это предложение. Во-первых, почему-то он не сомневался, что эти двое снова поссорятся. И этого не хотелось и по причине расстройства Николаса, и по причине, что… да нечего ругаться уже, если вы не вместе! И это было во-вторых. Мэттью ощущал себя мягко говоря странно, обсуждая, как наладить отношения бойфренда с его бывшим.
Всё же Мэттью до сих пор оставался неуверенным в себе. И сейчас где-то на подсознании подумал, а не подталкивает ли он сам Николаса обратно к Брюсу. Он вот в фильмах видел как часто это случается, когда уходят к бывшему.
Но Мэттью как и раньше избавился от этого неприятного чувства при помощи той самой открытости, которой так поначалу удивлялся Николас.
— Ты… ты правда к нему больше ничего не чувствуешь? — просто спросил Мэттью, заглядывая Николасу в глаза.

На лёгкие шуточки Николаса Мэттью, конечно, не обижался, хотя и не мог сейчас морально их поддержать. Наверное, позже он тоже посмеётся над всей этой ситуацией, а пока приходилось все эти глупости и даже упрёки выслушивать, было не очень просто оставаться беззаботным. Конечно, когда по характеру ты такой, как Мэттью. Впрочем, Уильяма тоже за половину дня всё изрядно начало бесить, пусть он близко к сердцу ничего и не принимал.
— Не знаю, может, решил, что раз Уильям постоянно уезжает на тренировки, то до него ещё слухи не дошли, — пожал плечами Мэттью и добавил: — Впрочем, это был Родни, он, в целом, какой-то недалёкий. И мерзкий.
Проговорил и даже немного передёрнулся. Это было естественной реакцией на такого персонажа, как Родни. А ведь тот учился то ли в последнем, то ли в предпоследнем классе, да и вообще был в другом Доме, но нет, надо было докопаться до первогодок. Кажется, ему просто очень нравились Стрикленды. Оба сразу.
(Вообще, ему раньше безумно нравился Ричард, о чём двое говорящих попросту не знали. Это Майки ему дал надежду, что его влюблённость очень даже ответна, а Грант просто скрывает свою гомосексуальность. Родни тогда чуть руку не сломали, так крепко её Ричард вывернул за неприятное прикосновение. Тогда-то любовь и подостыла.
Так вот Родни нравились парни покрепче и повыше. Но, увы, такие взаимностью ему не отвечали, только брезгливо отмахивались. И, видимо, в этом девственном отчаянии Родни начал смотреть на «малолеток». А то школа заканчивалась, а у него ещё ни одного парня толком не было. Вот, видимо, Стрикленды и попали под прицел.
Но к Николасу было подходить немного опасно. Во-первых, он постоянно был кем-то окружён, хрен пробьёшься. Во-вторых, к нему то и дело бегал Майки. А Майки Родни после того случая как-то за компанию опасался. Да и все знали, что Майки трогать себе дороже, с его-то уголовником. Родни был слишком труслив для такого.
А тут взял и пришёл в школу Уильям. Тот же Стрикленд, высокий уже в своём возрасте, да ещё и спортсмен. И надо же, удача, мелкая заноза быстро отвалилась от него).
Но всё это лирическое отступление.
Тема сменилась, и Николас поделился своими переживаниями в ответ на переживания Мэттью. Тот вроде и не хотел давать советов, но как-то оно само получилось. В этом возрасте он не особенно думал, насколько это уместно и всё такое.
— Тоже верно, — согласился Мэттью с предположением Николаса, которое показалось тоже вполне разумным.
Обсуждать дальше не хотелось ни одному, ни второму, тем более, что Мэттью накрыло той самой неуверенностью в себе. Которая, впрочем, быстро таяла от того, каким взглядом на него смотрел Николас, с какой нежностью прикасался и как уверенно он говорил. Как тут не поверить? Да никак, Мэттью тут же растаял, влюблённо улыбаясь бойфренду.
— Хорошо, — тихонько отозвался Мэттью, соглашаясь не переживать на этот счёт.
Немного обманчиво, конечно. Вряд ли он от одних слов бы взял и перестал беспокоиться и насчёт Брюса, и насчёт всех остальных ребят, имевших какие-то виды на Николаса. Мэттью, чёрт возьми, только-только начал осознавать, что Николас вот на самом деле выбрал его, и всё это не шутки какие-то, и они прямо по-настоящему вместе. И только начал догадываться, что Николас в него и впрямь влюблён.
Но, несмотря на разговоры о многом, об этой неуверенности Мэттью, конечно, заговорить не мог. Хотя бы потому, что стеснялся. Может быть позже, если эта проблема не решится сама собой, и когда Мэттью станет постарше и посмелее рядом с Николасом. Однако некоторую смелость он всё же проявлял уже сейчас.
— Можно я тебя украду на пять минут? — улыбнулся он.
Разумеется, Николас согласился, и Мэттью направился с ним в одну из музыкальных комнат. Просто потому, что знал, что те пока пустуют, а до личных комнат идти было гораздо дольше. А вот этого лёгкого публичного поцелуя Мэттью было откровенно мало. Так что, оказавшись в уединённой комнатке, Мэттью сам прильнул к Николасу плотнее, потянувшись за нормальным поцелуем.
Стояли они прямо вплотную к двери, чтобы никто не смог войти и застукать их, как Уильям. Но, к счастью, никто в это время и не пытался. Так что, немного утолив эту тоску друг по другу, оба выскользнули обратно чуть более довольными, чем прежде. А потом и разошлись по своим занятиям снова.

Аура Родни и впрямь была необъяснима, но всем известна. Мэттью, к примеру, учился всего третий месяц в Итоне, с этим парнем толком и не сталкивался, ведь тот был старше и из другого Дома, да и по характеру Мэттью был очень толерантным мальчиком. И, тем не менее, испытывал всё то же необъяснимое отвращение к Родни.
Когда он впервые с ним столкнулся (а тот даже не подходил к первогодкам, просто был в общем пространстве), Мэттью пояснили это так: «Ой, это же Родни, забей». Так, как будто это брезгливое отношение было чем-то естественным в стенах школы. Собственно, через пару повторных встреч Мэттью смирился с этим объяснением. Родни был всегда таким. Вёл себя и говорил так, что это вызывало желание как минимум скривиться.
И это ещё Мэттью был ему, к счастью, не интересен. Слишком маленький и миленький. Иначе бы Мэттью ощутил ещё и рвотные позывы.
Вот Николасу определённо нравились и маленькость, и, тем более, миленькость Мэттью. Так что они прекрасно проводили время вместе. (Пусть Мэттью и смущённо ворчал, что никакой он не миленький-миленький. Хотя, честно говоря, в душе ему очень даже нравилось, что Николасу это нравится, как бы тавтологично это не звучало).
Со временем новый ажиотаж улёгся, страдать долго от нападок других школьников не пришлось. Многие теперь стали свидетелями того, какой очаровательной была новообразованная парочка Николаса и Мэттью. Так что вопрос о том, по-настоящему ли парни встречались или это был какой-то розыгрыш, отпал сам собой.
Вопрос с искренностью отношений с Уильямом решил сам Уильям. Он и на любопытство реагировал совершенно не так, как мог бы любой брошенный парень. А уж на попытки с ним, свободным, познакомиться, и вовсе отвечал однозначно и даже с некоторой толикой агрессии. Так что спустя несколько дней школьники только гадали, как они вообще могли поверить в то, что спортсмен встречался с кем-то из пацанов.
Но не Родни. Он не был таким уж недалёким, как однажды сказал Мэттью. Он хорошо учился, и не потому, что был ботаником-заучкой. Ему легко давались естественные науки и математика с экономикой. Он был интеллектуально развит. Проблема была, скорее всего, с логикой, которая, как казалось, напрочь у него отсутствовала. Родни совершенно не разбирался в людях и поведении (своём в том числе).
В общем, Родни продолжал не верить в исключительную гетеросексуальность Уильяма и лелеять надежду, что у того просто «парня подходящего не было». А себя он считал ну идеально подходящей кандидатурой. Действительно, ну какие отношения с таким мелюзгой, как Мэттью? От горшка два вершка, да ещё и такой смазливый. Родни был уверен, что и старший Стрикленд скоро это поймёт. Но ждать — это не про Родни. Так что он решил попытать счастья с Уильямом. А там, может, и повторит судьбу Мэттью — перебежит к старшенькому.
Мэттью об этих планах, разумеется, не знал. Он с утра первым поздравил своего друга, залетев в его комнату ещё перед совместным умыванием и вручив ему свой подарок, пока Уильям в пижаме только продирал глаза.
Как-то особенно дни рождения в Итоне не отмечались. Разве что на выходных планировался выход в город (под присмотром старших всё равно). Так что день тёк, как обычно. Разве что за общим для всех классов обедом Родни решил подойти к Уильяму с личными поздравлениями. И теперь Мэттью с некоторым брезгливым удивлением смотрел на то, как этот фрик пытался ещё и обнять его друга. Вот уж умел, оказывается, Родни портить праздничное настроение.
Когда поднялся небольшой ажиотаж (сложно ведь было не заметить, как «известный», пусть и в плохом контексте, парень пристаёт к первогодке), старшеклассники тоже обратили на это бедствие внимание.
— Ставлю на то, что слизняк ещё и от малолетки получит, — пробормотал Ричард, привычно усаживаясь за стол рядом с Майки.
Но то ли парень не хотел в общей столовой затевать драку, тем более, что обнять себя он так и не дал, то ли этот мелкий, на котором Майки заработал его притормаживал. В общем, видеть это мельтешение во главе с Родни Ричарду надоело.
— Э, педик, — окликнул последний Родни. — Ты чё это там, мне изменяешь?
Старшие заржали. Все прекрасно знали историю, с которой буквально началась история дружбы Гранта и Эддингтона. Даже первый через какое-то время находил её смешной. Хотя и сетовал, что Майки мог выбрать всё же кого-то посимпатичнее. Ричард находил Родни и внешне омерзительным, так что называл его слизняком за противность.
Хотя больше, наверное, Родни походил на отвратительную многоножку. Потому что заслышав голос Гранта очень быстро куда-то смылся. Чувство самосохранения у него присутствовало. Иногда. Когда угроза была более-менее очевидной.
Но так как пиздюлей в итоге Родни не получил, своих попыток он не оставил. И решил, что прекрасным поводом объяснить, что он ничего такого не имел в виду, и просто хотел поздравить Уильяма, будет посещение бассейна. Родни знал, что Уильям туда ходит. И знал, что Ричард туда не ходит, когда у него регби (сегодня). А ещё, знаете ли, можно было посмотреть на парней в плавках совершенно безнаказанно. Родни ведь не извращенец какой-то, прямо в раздевалку он соваться бы не стал.

К сожалению, дети таких тонкостей не понимали, да и не пытались понять, почему тот или иной парень вёл себя так странно. Они в силу возраста оценивали довольно поверхностно, а снаружи Родни просто был отталкивающим и омерзительным. Вот и всё.
Старшие ребята Родни уже не доставали. У них мозгов было всё же чуточку больше. Правда, они скорее руководствовались принципом — он слишком жалкий, чтобы о него руки марать или время на него тратить. А вот младшие ещё даже о таком не думали.
Вот и Мэттью, пусть и был добродушным, не мог противиться этой омерзительной ауре Родни. Он действительно остановил Уильяма в столовой, но вовсе не потому, что защищал старшеклассника, а потому, что беспокоился за друга, да и не хотел, чтобы обед сорвался.
— Уильям, да брось его, ты правда хочешь вместо обеда перед хаусмастером отчитываться за драку? — потянул за руку Мэттью, чуть поджав губы при взгляде на Родни.
Однако мальчишка при этом Уильяма очень понимал. Это вот того же Эдди он не разрешил побить, потому что, по сути, парень не сделал ничего такого. Просто пытался поближе познакомиться и понравиться. Родни делал, конечно, то же самое, но делал это так противно, что Мэттью не мог его оправдать никак.
— Ещё и в свой День рождения, — добавил он, добавив чуть больше напора, чтобы буквально оттащить Уильяма от ещё что-то лепечущего Родни. — Пойдём.
Благо, раздался звучный голос одного из старшеклассников, который подействовал на Родни каким-то мистическим образом. Тот моментально скрылся из виду. Мэттью даже показалось, что он из столовой улизнул даже, предпочитая не есть. Но истории той, да и самого Ричарда Мэттью как-то не знал, так что только немного удивился на этот гогот старших.
Мэттью сел привычно с Уильямом и улыбнулся Николасу, которого, конечно, тут же нашёл взглядом. Так же привычно. В последние дни Мэттью иногда присоединялся к их столику, так сказать, на правах бойфренда — ребята не возражали. Но всё же и про друга не забывал, а уж сегодня так тем более — у него же День рождения!
Про эту ситуацию с неудавшимися объятиями парни довольно быстро забыли. Они болтали друг с другом и рядом сидящими про праздники. Мальчишки делились своими воспоминаниями, как они отмечали дни рождения дома. Но, как оказалось, история с Родни на этом не закончилась. И продолжилась тем же днём.
После занятий Мэттью с Уильямом направились в бассейн, всё продолжали переговариваться и ни о чём не подозревать. Мэттью вот шутливо высказывал другу, что скоро он его «бросит в отместку». Просто Уильяму, с самого детства занимающегося спортом, по понятным причинам куда легче давалось плавание, и вроде как тренер хотел его забросить к более старшим ребятам. Понятное дело, что разница была только в дорожке. Но всё же!
Уильям беззлобно подтрунивал над отстающим Мэттью, в общем, всё было в порядке вещей, пока они оба не вышли из раздевалки и не увидели кто к ним направляется.
— Да блядь, — синхронно выдохнул Мэттью с другом, правда, только первую часть фразы. Потому что причина этого выдоха была немного другой.
Пока Уильяма бесило, что этот странненький парень пристаёт к нему, Мэттью раздражался, что пристают к его другу. Мало того, вот он же явно остановил Уильяма в столовой, что этому Родни неймётся? Мэттью не планировал вечно быть каким-то стопором.
— Я даже останавливать не буду, — отозвался Мэттью на случай, если Родни на это хоть как-то рассчитывал.
Скинуть в бассейн так-то не страшно. Это же не драка. Максимум тренер пальцем погрозит, скажет, чтобы не баловались в бассейне.
Родни, правда, так не думал. Он не умел плавать. А потому благоразумно остановился на некотором расстоянии от Уильяма, пытаясь в своей манере выяснить, почему тот так реагирует. Он ведь, правда, хотел только поздравить, неужели это запретно.
Самым паршивым было то, что в бассейне были сидячие места в виде пластиковых стульев, которые использовались не только во время соревнований. Любой ученик мог прийти посмотреть за тренировкой или посидеть, читая учебники под плеск воды или просто ожидая кого-то с занятий по плаванию. Так вот Мэттью небезосновательно полагал, что Родни останется. И будет смотреть. И в этом представлении было столько всего омерзительного, чёрт возьми.

Мэттью, честно говоря, уже начал догадываться, что Родни просто понравился Уильям в романтическом плане. Он начал это подозревать ещё тогда, когда этот придурок решил «рассорить» друзей, объявляя о том, что Мэттью встречался с Николасом, при Уильяме. Ну а зачем иначе пытаться опозорить, пусть и так тупо, Мэттью? Чтобы постараться занять якобы его место, других вариантов у мальчишки не было.
Однако когда Родни внезапно решил пригласить Уильяма на некое свидание, даже у Мэттью глаза на лоб полезли. Он даже на секунду решил, что его друг сейчас точно не выдержит и скинет странного парня в бассейн.
— Да что с ним не так? — тихо вопрошал Мэттью, когда Родни всё же усеменил к скамейкам зрителей. — Ещё и смотреть сейчас будет… С ним явно не всё в порядке.
Роль тут играло даже не столько поведение Родни, хотя оно бесспорно не поддавалось осмыслению подростковым мозгом. Мэттью было в противном смысле удивительно, что старшеклассник откровенно клеился к первогодке.
В школьном возрасте он мыслил не годами, а классами. По годам-то получалось так, что Уильям был одним из старших в своём классе, а Родни один из младших в своём — так что между ними было всего два года. Как у Мэттью и Николаса. Но если думать о них, как о первом и четвёртом классе — это же колоссальная разница! Один через полтора года закончит школу, а второй начал учиться только третий месяц!
Это уже попахивало каким-то извращением в подростковом восприятии. Посмотреть вот только на тех же Майки и его компанию. Да ни в жизнь не представится, что кто-то мог посмотреть на первогодку не покровительственно, а с вожделением. Они вон уже без пяти студенты, совершенно взрослые. С ними разговаривать-то не о чем, у них разные интересы и мировоззрения. Так что, пусть это и будет риторически, но что, чёрт возьми, этому Родни было нужно?
Последний же, видимо, совершенно отчаялся найти пару среди более подходящих по возрасту, так что ни о чём таком не думал. Сидел и смотрел на пловцов с мерзенькой улыбочкой. Точно как извращенец. Даже Мэттью было не по себе, хоть на него этот сальный взгляд и не падал, будем честны.
— Ему бы к психологу хорошему, — поддакнул Мэттью, когда они с Уильямом отдыхали, сидя на бортике.
К ним как раз подплывал Джонни, когда Уильям решил к нему обратиться и подшутить. Итальянец чуть повертел головой, пытаясь понять, о ком говорил Стрикленд. Потом невольно поморщился — это у всех была такая реакция. Как закрыть глаз, когда в него что-то летит. Невозможно удержать веко открытым, как невозможно и улыбнуться при виде Родни.
— Ой, это старый, он на все соревнования школьные приходит поглазеть, — отмахнулся Джонни, усмехнувшись. — Но, если осмелится подойти, это будет весело.
Джонни с Родни тоже были в разных Домах, а первый ещё постоянно торчал в бассейне, куда без соревнований Родни не заходил. Не умел же плавать, а сидеть в одиночестве и пялится на пловцов — ну совсем странно, даже для него. Так что итальянец был лишён этого внимания. Но о том, что их местный мерзкий парень ходит пялиться на парней в плавках, конечно, знал. Об этом говорили первое время между собой.
— Интересно, он тут же спустит в штаны, если дать ему к себе прикоснуться после тренировки? — проговорил Джонни и хохотнул от выражений лиц первогодок.
Потом итальянец перехватил руки обоих ребят и, оттолкнувшись ногами от бортика, перевернувшись на спину, просто с силой уронил их в воду. Нечего тут рассиживаться, лясы точить, отдохнули и хватит. Но, понятное дело, это он не серьёзно.
— Давай, piccolino, представь, что Николас ждёт тебя на том берегу, — посмеивался Джонни, по-своему подбадривая Мэттью.
Впрочем, последний уже не напрягался. Это когда Джонни с Николасом флиртовал, он Мэттью не нравился. А сейчас тот явно был надолго с Каем, да и с самим Мэттью начал общаться так, будто они всегда были в одной компании. Мальчишка просто не мог как-то его стесняться, настолько итальянец был лёгким в своей болтовне. Вот и сейчас только отфыркнулся смешливо (и потому что не успел задержать дыхание при падении в воду), да и поплыл. И ведь, зараза, действительно представлялось, что его ждёт Николас.

Джонни, если честно, и впрямь было немного любопытно посмотреть на реакцию этого странного Родни «в деле». Что-то ему казалось, что когда одна из влажных фантазий Родни обретёт плоть и кровь, он как минимум растеряется. Смелым тот явно казался только наедине с самим собой и своей рукой.
Ничего особенного в этом Джонни не видел. Только издевательство. В котором тоже не видел ничего плохого. Знаете ли, было куда хуже ходить вот так пялится на парней, истекая слюнями. Реально какое-то извращение.
Однако сперва Джонни отвлёкся на куда более приятных парней, подбадривая одного всё же поучаствовать в соревнованиях (так как получалось у Уильяма и впрямь хорошо с его координацией и прокаченной мускулатурой для его лет), а второго продолжать тренироваться. Мэттью, конечно, о себе был очень плохого мнения, но ни Джонни, ни другие ребята над ним даже тайком не смеялись.
Знаете ли, среди подростков было немало тех, у кого были проблемы с координацией. И Мэттью там даже не лидировал. Куда сложнее было ребятам, резко ударившимся в рост, когда конечности непропорционально удлинялись, и парни с ними попросту не умели справляться.
Так вот, ладно. После тренировки Джонни и вовсе заметил у входа очень уж привлекательную улыбочку, ту самую, с ямочками на щеках, так что какой-то там Родни окончательно покинул его бедовую голову. Итальянец даже миновал раздевалку, чтобы первым делом подойти к Каю и аккуратно поцеловать его, чтобы не намочить одежду. А потом уже поскакал торопливо в душ и переодеваться, раз уж его так приятно ждали.
— А ведь он меня бесил, когда нагло приставал к Николасу, — хихикнул Мэттью, глядя вслед этой парочке, собираясь выходить вместе с Уильямом. — А теперь такой дурацкий и влюблённый. Я тоже выгляжу так же дурацки со стороны?
Однако пошутить нормально друг с другом им не дали. Рядом, заставив Мэттью вновь невольно передёрнуться, появился Родни. Нет, правда, это уже не риторический вопрос: что, блин, с этим парнем было не так?
Впрочем, у Мэттью было время подумать. Родни выбрал сторону рядом с Уильямом и на второго спутника совершенно не обращал внимания. Он и до этого так делал, сразу после того, как у него не получилось «подставить» парня. Мэттью даже не до конца понимал, чем он так насолил этому парню. Ну, он же сказал, что был не больше, чем другом для Уильяма, так что конкуренцию он Родни никак не составлял.
Но, честно говоря, Мэттью действительно был ещё и немного рад, что всё же чем-то невольно обидел Родни. Уильям, как бы ему было не неприятно, определённо справится с этим назойливым вниманием, а вот Мэттью, пожалуй, даже такому мерзкому Родни не смог бы наговорить гадостей или, тем более, применить физическую силу.
Зато Мэттью за это время успел понаблюдать за неприятным диалогом, который диалогом можно было назвать с трудом. Уильям цедил ответы сквозь зубы так, что тут слепому должно было стать ясно — ещё немного, и парень сорвётся. Но Родни почему-то этого не понимал и не замечал. Это совершенно не укладывалось в голове.
Мэттью буквально за секунду до удара так и подумал: «ну всё, сейчас получит». Даже толком не вздрогнул, когда кулак Уильяма впечатался в лицо Родни. Только моргнул рефлекторно, да даже взгляда не отвёл. Ну что он, драк не видел что ли. Тем более, что дракой это было и не назвать. Родни определённо хватило одного удара.
— Ну, надеюсь, теперь ему всё понятно, — как-то невозмутимо проговорил Мэттью и взял Уильяма за свободную руку, не испачканную Родни. — Пойдём.
Через какое-то время прямо перед ужином к Уильяму подошёл один из регбистов, опустив свою уже довольно-таки тяжёлую руку ему на плечо.
— Видел, Родни с кровавым носом в медпункт нёсся, — проговорил Ричард. — Твоих рук дело, пацан?
Мэттью, честно говоря, несколько ошалел. По этому выражению было даже как-то непонятно, регбисту нравилась эта информация или он решил защищать Родни. (Ну и ещё было плохо видно лицо, парень был значительно выше маленького Мэттью). Однако, когда Уильям подтвердил без каких-либо сомнений, что его, Ричард только усмехнулся.
— Красавчик, — и похлопал Уильяма по плечу. — Считай, уже отстал от тебя. Этот слизняк по-другому и не понимает.
Да и пошёл дальше искать Майки, чтобы рассказать, что его ставка сыграла гораздо быстрее, чем ему казалось. Всё же Ричард посчитал, что первогодка хоть несколько дней продержится, претерпевая это мерзкое домогательство.

Мэттью только и успел, что похихикать над этим мрачноватым «ещё как». Сам ведь понимал, что со стороны они с Николасом смотрятся очень по-дурацки в подростковом представлении. Все влюблённые выглядели немного как идиоты. Чёрт с ней, с неистовой потребностью постоянного телесного контакта — объятия сами по себе Мэттью находил милыми, как и все эти прогулки за ручку и всё такое. Но, к примеру, эти особые голоса, которыми вы друг с другом разговариваете! Это же невозможно контролировать, когда начинаешь говорить так приторно, потому что сердце так и заходится рядом с любимым человеком.
Мальчишка уже собирался сказать, что ему жаль, что школа не смешанная. Он бы очень хотел посмотреть, каким нелепым стал бы сам Уильям рядом с приятной ему девчонкой. Но, к сожалению, этому смешному разговору не суждено было сбыться. События приобрели не самый приятный оборот, и вот Родни стонал, зажимая нос руками, а Уильям по-настоящему злился и никак не мог успокоиться.
— Я не знаю! — искренне воскликнул Мэттью, в целом, отвечая на все заданные под адреналином вопросы друга.
Но в предположении Уильяма прозвучала некоторая доля логики. Мэттью даже призадумался на этот счёт. Правда, недолго. Логические цепочки никак не связывались.
— Думаешь, ему нравится Николас? — предположил вслух Мэттью. — Ну, скорее всего ему нравится Николас, кто ему вообще не нравится. Но почему он пристаёт к тебе?
Честно говоря, ответ на этот вопрос в наивный подростковый мозг не поступал. Мэттью перебрал все доступные ему варианты. Вроде того, что Родни таким образом хотел заставить Николаса заревновать или просто обратить на себя внимание. Но это было глупо. Все, кто хотя бы немного знал братьев, знал и о том, что братья толком не общались в школе.
Мысль о том, что за неимением одного Стрикленда, Родни просто мог засмотреться на другого, так в голову и не пришла. Точнее, пришла, но Мэттью её отбросил в той самой наивности. Ну как можно было находить приятным в романтическом смысле одного человека, но при этом приглашать на свидание совершенно другого, разве что фамилией схожего? Ещё и так настойчиво, как будто кроме Уильяма в этой школе никого больше не было.
— Бред какой-то. Почему бы не подойти так к Николасу тогда? Вместо того, чтобы тебя караулить после бассейна, — недоумённо говорил Мэттью.
В общем, парни так и не пришли к единому мнению, а потом и вовсе решили забыть про этого дурацкого Родни. Мэттью несомненно о нём поговорит вечером с Николасом, конечно, но пока тему явно стоило сворачивать. Иначе Уильям бы точно не успокоился.
Получилось, правда, поговорить не только с Николасом. Вечером Мэттью присоединился к уже их общей компании в гостиной, где Джонни поинтересовался:
— Родни-то от вас отстал? — и пояснил для других: — Этот урод их с Уильямом в бассейне преследовал. Опять сидел там пялился.
— Да-а, — протянул Мэттью и чуть поморщился. — Уильям ему врезал. Когда вы ушли, он снова подошёл.
Естественно Николаса заинтересовало, обоих ли этот педик преследует. Знаете ли, у него был понятный интерес. Если бы Родни домогался до его мальчика, то, скорее всего, получил бы ещё раз ещё и от старшего Стрикленда. Но Мэттью его успокоил, что это не так.
— Нет, он прямо к Уильяму прилип. Меня он вообще напрочь игнорирует, даже не смотрит в мою сторону, — честно проговорил Мэттью. — Уильям вообще решил, что я его чем-то обидел, настолько показательно он отворачивается.
В голове так и промелькнуло: «Прямо как Брюс». Но вслух, конечно, Мэттью такого не сказал, пусть последнего и не было сегодня в их компании. А ведь, и правда, Брюс реагировал сейчас так же на Мэттью. Не говорил с ним, не смотрел на него, считая пустым местом. Конечно, Мэттью и не собирался навязываться. Но всё это только подтвердило в голове теорию о том, что Родни на самом деле нравится Николас.
— Ну, видимо, ты занял одного Стрикленда, поэтому он решил попытать счастья с другим, — хмыкнул Джонни, который не был так наивен, как большеглазый собеседник.
— Но это же нелогично, — протянул Мэттью, аж голос сорвался опять вверх. — То есть он не боится подойти к Уильяму, который дважды уже обещал ему врезать, но боится подойти к Николасу из-за меня?
— Ты очень грозно выглядишь, cucciolo, — плохо сдерживаясь, криво улыбнулся Джонни, и рассмеялся на закатывание больших глаз.
— Да нет, просто на тебя он обижен из-за того, что ты его мечту исполнил, — влез Томас. — А к Николасу он просто ссыт даже подойти.
В общем, Родни, наверное, неплохо икалось в медпункте. Примерно как Николасу кривилось от представления о таком вот новом поклоннике.
Тем временем время и впрямь близилось к Рождеству. Экзамены Мэттью не пугали. Ему вообще очень нравилось к ним готовиться. Не потому, что он стал за три месяца заучкой-ботаником. Просто, когда сидишь в объятиях одного красавчика с курносым носом, всё как-то было попроще читать учебники. Хотя они и много отвлекались.
Но Мэттью было всё равно попроще. Николас не так давно проходил этот самый курс, так что если что-то где-то его бойфренду было непонятно, он легко мог помочь ему. Так вот Мэттью страдал над французским под французские же поцелуи, которые были призваны снизить уровень его страданий. Но этот язык был таким нелогичным! Ещё и звучал так странно картаво. И зачем столько лишних букв, которые даже не читаются! Мало того, у этих странных французов была даже целая буква в алфавите, которая никогда и ни в каких словах не читалась. Замечательно!
Ну, опять же, это всё лирика.
Родни действительно от Уильяма отстал и больше на глаза не попадался, а к Николасу, видимо, ещё не набрался той самой смелости подойти. Мэттью его не видел, да и выкинул со временем из головы. Зачем ему там ещё одна мерзость, французского хватало.

На самом деле, пожалуй, Николас и Мэттью не стали проводить время вместе чаще обычного. У них было всё такое же количество часов, за которые они могли пересекаться. Просто теперь они чаще были вместе наедине друг с другом, и ощущалось это совершенно иначе, пусть и большую часть этого времени они учились.
Чем ближе были экзамены, тем больше к ним готовились, и не только эти двое. Вот так Мэттью и Николас и начали заниматься вместе. Николас как-то пришёл, когда его бойфренд усердно учился, да и остался с ним. И как-то так обоим понравилось заниматься не в одиночестве, а с перерывами на всякие там поцелуйчики и прочие проявления влюблённости.
Так что, да, и Мэттью гораздо чаще стал приходить к Николасу со своими книжками (но и просто так тоже). Спустя несколько недель это уже не воспринималось так стыдливо, появиться на этаже у старшеклассников. Большинство из них вообще уже были в курсе, что эти двое встречались, так что не обращали на мальчишку внимания.
А Рождество всё близилось, и Николас решил поинтересоваться планами на каникулы. Мэттью на секундочку успел порадоваться этому вопросу. Потому что он тоже уже думал о том, что не хотел бы провести столько времени вдали от Николаса. Как и догадывался о том, что в Лондоне Стриклендов в праздники не будет. Больше недели только созваниваться по телефону? Это же кошмарно!
Так что Мэттью небезосновательно решил, что Николас хотел как-то пересечься с ним, вот и спрашивал, где тот будет. Но второй вопрос отозвался тоскливой болью в душе. Как-то они с Николасом никогда подробно о родителях не говорили, как и все подростки, тем более живущие вдали от дома и семьи. Кому из детей охота тратить время на то, чтобы завести тему «а вот мой папа, а вот моя мама»? Да никому.
Поэтому Николас точно и не знал, что мамы у его бойфренда не было. И, уж конечно, Мэттью сам бы ни за что об этом не сказал.
Несмотря на работу психолога, да и просто прошедшие два года, Мэттью не мог признать вслух, что мамы больше нет. Он это осознавал, знал, что она не вернётся, что смерть — это окончательно и бесповоротно. Но Мэттью было попросту не с кем проговорить своё горе. С отцом они это никогда не обсуждали, а друзья — не тот уровень доверия и близости.
Мэттью казалось, что если он произнесёт это вслух, то он как будто лишится последней связи с мамой, которую он держал через письма ей и мысленные, пусть и односторонние разговоры. Как будто это будет окончательный конец. Сложно было объяснить это словами, но общий посыл был таков.
— Никаких, — после совсем небольшой паузы из-за этой заминки проговорил Мэттью, но взгляд всё равно отвёл, поправляя рукав. — Мы с папой только само Рождество вместе проводим. Потом он будет работать.
Плановых заседаний, конечно, в рождественский период не было, но были срочные внеочередные. Кроме того, юристы часто использовали это время для деловых встреч и налаживания контактов для продвижения карьеры. Чем и занимался отец Мэттью.
Ещё до смерти мамы Мэттью, они постоянно куда-то выбирались. Отец возил их в мини- или самые что ни есть полноценные путешествия. В отпуск или вот на таких каникулах. Сейчас он определённо выбрал карьеру, раз полноценной семьи у него не осталось.
Летом Мэттью мог уехать к бабушке и дедушке по маме, но в Рождество их самих не было дома. Пианистка и дирижёр — у них был самый пик сезона с гала концертами, новогодними шоу и прочим, и прочим. Так что Мэттью оставалось только отмучиться во время празднично-деловой встречи, где отец будет им откровенно хвастаться и демонстрировать коллегам и партнёрам, непременно, как будущего юриста, продолжателя Джонсов в каком-то там поколении. А потом Мэттью останется предоставлен самому себе.
Так вот, несмотря на эту тихую боль, Мэттью, пусть и не сказал Николасу в открытую о своей семье, всё же дал определённо понять, что нет никаких «родители». Есть он и отец.
Впрочем, Николас сделал своё предложение, от которого взгляд Мэттью вернулся на лицо бойфренда, а губы растянулись в улыбке.
— Конечно, хочу, — тут же проговорил он без раздумий. — Было бы очень здорово. Не хочу сходить с ума от скуки и… без тебя.
От такого признания Мэттью снова немного зарделся. Но в душе был бесконечно счастлив, даже тут же полез к Николасу за очередным поцелуем. Тот и правда сейчас выступал не только в качестве любимого, но и в качестве спасителя. Мэттью не думал, что отец его не отпустит. Наоборот, ему будет только на руку, что за подростком не нужно будет следить — он ведь для того и отдавал Мэттью в закрытую школу.

Пожалуй, Мэттью был благодарен Николасу за то, что не стал уточнять про его маму. Наверное, в силу любви Мэттью бы и смог признаться в своей утрате бойфренду, но не сейчас. Было бы как-то чертовски неловко плакать, когда они разговаривали про рождественские каникулы. А Мэттью в любом случае бы расплакался.
Однако настроение быстро поднялось, и эта небольшая заминка осталась в прошлом. Теперь Мэттью буквально жил ожиданием, когда сможет провести целую неделю каникул вместе с Николасом без перерыва на школьные занятия. Это казалось какой-то волшебной сказкой — вместе двадцать четыре на семь!
— Да, наверное, лучше так, — согласился с предложением Мэттью.
Отец бы наверняка его отпустил, конечно, но всё же, скорее всего, захотел бы поговорить с кем-то из взрослых той семьи, куда намеревается поехать сын. Всё же путь не самый близкий, а отец ещё никого из Стриклендов даже заочно не знал. Мэттью ему даже о Уильяме даже не рассказывал на прошлых каникулах. Впрочем, отцу было и не интересно.
На том и порешили. И Мэттью действительно понятия не имел, как много лиц было задействовано Николасом в подборе идеального подарка для его бойфренда. Честно говоря, мальчишка вообще ничего не ждал от Николаса, по крайней мере, не прямо в его день рождения. Они ведь, действительно, проводили каждую свободную секундочку вместе, когда бы Николасу вырваться в город для этого?
Так что где-то на подсознании Мэттью решил, что Николас просто поздравит его и пообещает подарить что-то во время каникул, которые наступали как раз на следующий же день после этого маленького праздника. Вот от Уильяма ждал. И не потому, что считал необходимым какой-то ответный жест. Просто уже неплохо знал этого говнюка, как и то, что Уильям так просто его собственное поздравление не оставит.
А между тем стукнул целый месяц с тех пор, как Николас и Мэттью начали встречаться. Уму непостижимо! Месяц! Для подростков это был прямо настоящий срок. Солидный. Теперь уже Мэттью даже не так триггерили почти полгода отношений Николаса и Брюса. Тут вон целый месяц пролетел незаметно, вероятно, так же пролетят и ещё четыре-пять.
Правда, эта знаменательная дата стукнула ещё в конце ноября так-то, но, немного посовещавшись, парни решили, что всё же будут вести отчёт от даты, когда они объявили о своих отношениях. Дабы не вызывать вопросов.
— Это был подготовительный период, — похихикал тогда Мэттью.
Из-за всё той же причины — постоянного пребывания друг с другом — они с Николасом ничего друг другу не подарили на «юбилей», но сходили на ближайшие выходные в город вдвоём, без друзей. На свидание. Да даже просто целоваться было как-то особенно приятно, когда в голове висело это осознание: МЕСЯЦ!
Ну так вот, немного времени прошло, и стукнула ещё одна дата — Мэттью исполнялось четырнадцать прямо следом за другом. Тоже, к слову, ровно через месяц. Что подростки находили забавно удивительным.
Ничего особенного от этого дня Мэттью не ждал. Даже, честно говоря, немного расстроился, что выпал этот день на последний день учёбы. Уильяма вон целый день поздравляли, а на выходных они пошли в город «праздновать». На день рождения Мэттью все ещё с обеда начнут разъезжаться, а он, скорее всего, снова будет ждать отца или такси. А отец, вероятно, и вовсе забудет о том, что сегодня его сын становился взрослее. В прошлом году забыл.
Но утро началось так, что о своих печалях Мэттью хотя бы на время забыл. Он недовольно поморщился от слишком громкого для пробуждения голоса.
— Вот ты засранец, конечно, — всё равно улыбнулся Мэттью, приподнимаясь в кровати и продолжая морщиться.
Он сегодня, знаете ли, вообще маловато спал. У них с Николасом была последняя совместная ночь перед расставанием на некоторое время. Так что оба предпочли всего несколько часов сна. По обоюдному, так сказать, согласию. Но, конечно, об этом Мэттью не стал даже завуалированно говорить Уильяму. Уж точно он не захочет осознавать, кто и зачем шлялся к Мэттью по ночам и мешал ему спать.
Впрочем, Мэттью отомстил за раннее поздравление по-другому — крепко заобнимал друга, посмеиваясь, потому что тому это не шибко-то нравилось. Он был, как и многие британцы, не очень-то тактильным. Тем более, когда к нему липли другие мальчишки. Но, в отличие от Родни, остановить Мэттью он не мог.
— Ты не можешь мне отказать, я именинник, — так и заявил Мэттью.
Потом день шёл как обычно, в целом. Они пошли в душ, потом в церковь, потом на завтрак. За завтраком, конечно, Мэттью поздравили и другие ребята, которые с ними общались. Потом, правда, Мэттью их «бросил», присоединившись за стол к Николасу и другим старшим ребятам, которые тоже пожелали всякого (ну, кроме Брюса, разумеется). Кай даже подарил небольшую открытку в японском стиле, собственноручно нарисованную, что Мэттью счёл просто невероятным. Ничего себе, они ведь были, ну, просто приятелями, пусть и тепло общались, и всё же человек нашёл время, потратил какие-никакие силы, ещё и вспомнил их давнишнее обсуждение, когда Мэттью говорил про свой восторг перед восточной культурой и искусством.
В общем, день уже пошёл совсем не так (в приятном смысле), как Мэттью полагал. А это он ещё и не знал, что ему готовил Николас!

Вообще, последние недели перед каникулами вышли очень насыщенными, и не только из-за всех этих дат, важных для Мэттью. В Итоне устраивались рождественские мероприятия, выступления и соревнования. Не все были приурочены именно к празднику, некоторые просто традиционно проходили зимой перед каникулами, но факт оставался фактом.
Так Мэттью с Николасом побывали на соревнованиях по плаванию. С Каем, разумеется. Поддерживали и Джонни, и Уильяма, которого первый всё же уговорил попробовать. Между прочим, пацан занял второе место среди учеников своего возраста, а там были пловцы не только из этой школы.
(Родни на них, кстати, тоже был. Сидел тихонько в углу, не отсвечивал, но всё равно смотрел, что вызывало неприязнь у тех, кто замечал).
Потом театралы показывали всякие сценки и ставили целые спектакли. Мэттью и Николас тоже участвовали в одной из, но как те, кто только начал заниматься актёрским ремеслом, роли у них были небольшие. Впрочем, для Мэттью это было полезно, так что он и не отказался в своё время предложению учителя поучаствовать. Тем более, что им с Николасом мягко намекнули, что роль будет парной — чтобы мальчишке было хоть на кого отвлечься, если вдруг запаникует от количества зрителей.
Мэттью так же выступал и сольно на музыкальном вечере, играл на фортепиано. И это был невероятный стресс. До того, как Мэттью вышел на сцену, конечно. Он неловко улыбался зрителям, но едва сел за инструмент, весь зал для него как будто растворился. Музыка его поглотила, как делала это всегда с музыкальным ботаником. В конце концов, отец постоянно просил его сыграть перед гостями на Рождество — тут было то же самое. Главное, это потом быстро слинять со сцены, неловко же поклонившись. А там уже его ждал Николас.
Все так же обязательно ходили на рождественские песнопения в церковь. И Мэттью ещё разок шептал Уильяму, как он счастлив, что не пошёл именно в церковный хор. Они с другом были ну совершенно не религиозными и находили это глупостью.
Были и камерные вечера внутри каждого Дома. Мальчишки читали стихи или устраивали маленькие сценки, шутливые номера и всё такое прочее. Честно, Мэттью совершенно не хотел уезжать снова. Теперь даже, пожалуй, сильнее, чем перед половинчатыми каникулами. Ну а потом Николас пообещал его забрать к себе в поместье, и это нежелание поутихло. Хотя, опять же, честно говоря, для Мэттью такая рождественская лихорадка была куда приятнее, чем предыдущие два Новых года и Рождества.
Мэттью, к слову, даже не удивился, что его отец на выступления не приехал, хотя большинство родителей посещали открытые мероприятия, на которых выступали их дети. Собственно, не удивился он и тому, что никакого «родительского звонка» на телефон Дома в его День рождения не поступил тоже. А вот тому, что Николас всё же умудрился что-то придумать в качестве подарка, не отрываясь от своего бойфренда (в буквальном смысле!) — очень даже.
— Когда ты успел? — не обращая внимания на дружеские подколы удивился Мэттью за завтраком, когда Николас объявил об этом. — Вау…
Это удивление не отпускало его все оставшиеся занятия в последний день. Ну и нетерпение, конечно, ведь Мэттью было всего четырнадцать. Конечно, ему было до чёртиков интересно узнать, что это там придумал Николас (и когда!).
Мэттью как раз стоял болтал с Уильямом, когда сзади раздался уже очень знакомый голос. Тем не менее, мальчишка рефлекторно вздрогнул. И почти так же рефлекторно легонько ткнул Николаса в бок, чтобы не баловался. Но разулыбался тут же так (и тоже рефлекторно!), что Уильяму оставалось только кривиться от этой сладости.
— Я тебе потом в любом случае расскажу, — хихикнул Мэттью другу, охотно уходя следом за Николасом.
Они поднялись в комнату Мэттью (хотя последний почему-то решил, что они отправятся к Николасу), сняли верхнюю одежду, и вот Мэттью держал в руках небольшой, но очень красивый конверт и с любопытством гадал, что же там такое. Откровенно говоря, мальчишка снова не надеялся ни на что особенное. Потому что, пусть и повторяясь, ну когда бы Николас успел что-то подобрать эдакое?
— Спасибо, — искренне разулыбался Мэттью. — И всё же, когда ты успел что-то…
Пока он говорил, конечно, пальчики открывали упаковку, аккуратно, было откровенно жалко её портить. И вот перед глазами показалось содержимое, и музыкальный ботаник очень быстро распознал эмблему Альберт Холла, а потом взгляд упал и на название концерта, и Мэттью буквально запнулся на полуслове.
— Боже мой, Николас, спасибо!
Кажется, парень очень зря нервничал, так как эти большие глаза, засиявшие неподдельным восторгом, откровенно не могли врать. Да и подростковый голосок снова сорвался пару раз от приятного волнения.
— Ты сумасшедший, когда ты успел их достать?!
Разумеется, Мэттью тут же полез обниматься и целоваться, как иначе выразить восторг, благодарность и любовь одновременно?
— Ты же пойдёшь со мной? — на всякий случай уточнил Мэттью и, получив ответ, снова хорошенько поцеловал бойфренда.
Подарок и сам по себе был восхитительным. Мэттью, честно говоря, уже давно не посещал никаких концертов, даже учитывая таких прародителей — попросту было не с кем. А даже самый заядлый музыкальный ботаник не пойдёт на концерт в одиночку, это было как-то даже странно по подростковой логике. Так вот, ещё и получалось, что они с Николасом завтра снова увидятся! А Мэттью уже успел расстроиться, что сегодня они прощались на целую неделю.

Если бы Мэттью узнал, как сильно переживал насчёт подарка его бойфренд, то сильно бы удивился. Николас и так был обычно не склонен к неуверенности, как казалось мальчишке. А тут ещё и по такому поводу! Мэттью и без того был в восторге, как ловко всё провернул Николас буквально за его спиной. Он ведь совершенно ни о чём не догадывался! Так ещё и сделал такой дорогой в прямом и переносном смысле подарок.
Но Мэттью этой заминки бойфренда не заметил. Сначала открывал подарок и невольно не смотрел на Николаса, а потом так обрадовался, что Николасу всё быстро стало ясно. Мэттью даже вон не посмотрел, сколько билетов лежало в конвертике, так поспешил поскорее поцеловать дарителя, вот и уточнил на всякий случай. Чтобы не отрываться уже от Николаса.
— Конечно, смогу, — в тон последнему отозвался Мэттью.
Вообще, он был «удобным» сыном для своего отца, да и послушным мальчиком. Но если бы вдруг папе взбрело в голову запретить по каким-то причинам идти на концерт, да Мэттью бы сбежал из дома впервые в жизни. (О каких-то там последствиях в четырнадцать уже лет он, конечно, даже не подумал бы).
Нацеловавшись в одной комнате, парни перешли в другую. И, в отличие от Николаса, Мэттью, конечно, успел постесняться, когда Николас принялся переодеваться прямо при нём. Конечно, трусов он не снимал, этого не требовалось, поэтому смущение не перешло в разряд, когда уже это чувство отражалось краской на лице. Но всё же Мэттью было всё ещё непривычно видеть обнажённое тело, да ещё и не в темноте.
Потом же всё пошло по понятному сценарию, и Мэттью снова прижимался к Николасу, целуя его и обнимая на кровати, чувствуя неизменное возбуждение. Но то уже не сильно смущало Мэттью, пока его бойфренд не обращал на это внимание. Его тело постоянно реагировало на близость Николаса, тут уж ничего не попишешь.
— Лучший день рождения, — улыбнулся в ответ Мэттью, когда бойфренд ещё и сообщил, что проведёт куда больше времени с ним, чем первый предполагал.
Теперь оставалось надеяться, что отец Мэттью не приедет вдруг раньше, если у него сегодня не было заседаний. Мэттью по понятным причинам предпочёл бы провести ещё несколько часов с Николасом, а не в машине с извечно недовольным отцом.
Так они и валялись почти всё оставшееся время, наслаждаясь друг другом, и это ни капли не надоело, знаете ли. Потом родители Николаса и Уильяма приехали. И Мэттью попрощался с другом до рождественских праздников. Конечно, он уже рассказал Уильяму, что Николас пригласил его к ним в поместье. Да и про подарок восторженно рассказал. (Уильяма, конечно, это не сильно впечатлило, но, главное, что Мэттью он пришёлся по душе).
Впрочем, следом приехал и Джонс-старший. Николас ещё мог даже увидеть, как отстранённо и даже немного понурившись Мэттью идёт с ним в машину, даже не разговаривая по дороге. Мальчишка как будто даже хотел стать незаметным в этот момент.
По дороге домой Мэттью и сказал папе, что ему подарили билеты в Альберт Холл, так что завтра он с другом из школы пойдёт на концерт. Как он и предполагал, отец не отказал. Только извинился за то, что действительно забыл о дне рождения. Мэттью сказал: «Ничего». И дома отец, конечно, решил подарить ему некоторую сумму денег, чтобы он «купил себе, чего там тебе хочется». Так было и в прошлый год.
Про поместье Мэттью пока говорить не стал. Хватит с отца и одной новости на сегодня. Тем более вечером он торопился созвониться с Николасом. Теперь уже не испытывая неловкости и страха перед набором номера. Теперь уже Николас был его парнем, да и Мэттью точно знал, что этот самый парень будет очень ждать этого звонка — они ведь провели первый вечер за последние пару месяцев вдалеке друг от друга! Мэттью уже соскучился.
А ещё, пусть мальчишка и ни за что не осмелился бы об этом сказать даже по телефону, Мэттью с тоской думал и о том, что сегодня будет первая ночь, когда Николас к нему не придёт. Нет, он, конечно, приходил не вот прямо каждую ночь в Итоне, но так часто, что эти «пропуски» как-то быстро забывались. А тут ночь в кровати, от которой Мэттью уже успел и отвыкнуть, так ещё и в полном одиночестве!
И ведь завтра тоже будет такая же, и послезавтра… Это казалось невыносимым. Впрочем, в наступившую субботу Мэттью быстро позабыл о том, как долго ещё не мог заснуть после разговора с Николасом. Они ведь сегодня встретятся и пойдут на восхитительный концерт! Сообщив отцу, что он пойдёт сначала на прогулку, а после концерта его привезут родители того самого друга, Мэттью свалил из дома. И буквально влип в Николаса, когда они встретились. Жаль, целоваться вот так на людях было нельзя, так что Мэттью всю свою тоску по бойфренду постарался передать в объятиях.
— Не знаю, как я проживу ещё неделю без тебя, — протянул честно Мэттью, хотя и немного смутился по привычке такого откровения.

Между прочим, Мэттью вовсе не утрировал, когда говорил о лучшем дне рождения. Когда его мама была жива, этот праздник был каким-то детским. А когда Мэттью стал подростком, день рождения просто стало некому проводить. Что позапрошлый, что прошлый, он просто как-то бесцельно встречался с лондонскими друзьями, гулял.
Сейчас у него была прямо насыщенная жизнь. А ещё появился Николас, что было совсем немаловажно. Первый бойфренд, первые отношения и, как следствие, первый день рождения со своим самым настоящим парнем. Конечно, это был лучший праздник на свете! Ещё и с такими дорогими сердцу подарками.
Но об этом Мэттью Николасу не рассказывал в подробностях. Опять же, потому что пришлось бы так или иначе затрагивать тему мамы, чего не хотелось. Но вторую часть о том, что «ты со мной в этот день», Мэттью, смущаясь, всё же проговорил. И опять же был прозван миленьким-миленьким, хотя Николасу явно было приятно это слышать.
Как было приятно и другое признание, уже в Лондоне, произнесённое на «их месте». Мэттью действительно был открытым и в словах, и в отношениях в целом. Некоторые вещи его смущали, но это было его естественной реакцией, которая никак не влияла на желание продолжать делиться с Николасом большей частью своих мыслей и чувств.
— Ни за что, — посмеялся тоже Мэттью, хотя после слов бойфренда невольно проверил карман, а то вдруг и впрямь забыл.
Но билеты были на месте, и чуть пораньше назначенного времени парни уже заходили в Альберт Холл. Мэттью даже волновался. Сам не знал почему.
В этом зале Мэттью бывал, но не так чтобы часто по уже озвученным причинам. И никогда в ложе — это было слишком круто даже для внука исполнителей на сцене. Так что Мэттью снова удивился, когда Николас повёл его в другое место. Честно признаться, мальчишка даже не заметил до того, какие места им купил Николас.
— Ничего себе тайны у Стриклендов, — посмеялся легко Мэттью, когда это осознание пришло в кудрявую голову.
Даже стало интересно, кто Николасу помог добыть такие места, да ещё и так близко к рождественскому концерту. Они раскупались гораздо раньше, чем даже за два месяца их встреч, а Николас вряд ли с первого их поцелуя подумал о такой покупке. Но сейчас Мэттью не стал заводить этой темы. Посчитал это как-то неуместным.
А концерт прошёл просто восхитительно. Мэттью тоже то восторженно смотрел на сцену, наслаждаясь музыкой и игрой оркестра, то оборачивался к Николасу, посмотреть на его реакцию. Было бы, знаете, немного досадно, если бы тот сидел со скучающим видом и только мучился ради своего парня. Но Николас только перехватывал его взгляд и приятно улыбался Мэттью, а потом и вовсе тихонько взял его за руку, чему последний совсем не возражал.
Весь концерт прошёл на одном дыхании. Это была настоящая рождественская сказка. Мэттью тут же подумал, что на следующий год ему тоже хотелось бы озаботиться покупкой билетов на что-то ещё. В праздники даже музыка звучала как-то по-особенному. Или это из-за такой приятной компании в лице любимого человека?
Оный, к слову, был ещё раз крепко обнял по завершении музыкального волшебства. Мэттью ещё неоднократно, пожалуй, поблагодарит его за этот подарок, в котором Николас так сомневался. Но мальчишке и впрямь всё понравилось.
А ещё Николас вот даже не знал, но он сделал двойной подарок Мэттью. Тот тоже узнал об этом только сегодня, но не стал ничего говорить бойфренду до поры до времени.
— Хочешь попасть за кулисы? — поинтересовался с улыбочкой Мэттью, когда они вышли из ложи и неторопливо шли по красивому холлу, да так и добавил: — Ты мне вообще-то сделал двойной подарок и не знаешь об этом.
Когда Николас согласился, скорее, больше из-за этой интриги, Мэттью довольно уверенно направился к одному из служебных входов. Рядом стояла опрятная женщина, следившая, чтобы никто из гостей не зашёл не туда.
— Извините, вы не могли бы передать Льюису Дэвису, что его внук Мэттью здесь, — вежливо попросил Мэттью женщину.
Та, в целом, даже не колебалась. Только улыбнулась и согласилась помочь, попросив в ответ никого пока сюда не пускать, если захотят. Она не знала Мэттью, но, согласитесь, мало кто из подростков решит пробиться в гримёрку к оркестрантам. Это же не рок-звёзды.
Мэттью же улыбнулся Николасу, пока они ждали:
— Мой дедушка дирижёр, — пояснил он. — Только сегодня увидел его имя среди выступающих. Обычно я с ними с бабушкой не вижусь зимой, у них очень много выступлений. Бабушка пианистка, но сегодня её тут не было. Вот… Так что я рад, что смогу хоть немного с ним повидаться.
Тут ещё до встречи с вышеупомянутым мистером Дэвисом Николас мог заметить огромную разницу между тем видом понурого паренька, идущего в машину с отцом, и этой действительно счастливой улыбкой от какой-то мимолётной встречи с дедушкой.
Потом снова вышла та самая женщина и сказала, что они могут войти. Поблагодарив её, Мэттью направился внутрь.
Мистер Дэвис оказался довольно-таки молодым для дедушки, ему было около шестидесяти, и он явно находился на пике своей карьеры. Он был тоже не слишком высоким (так что и Мэттью было не в кого) и заметно кудрявым (а вот тут было в кого). И он явно тоже был рад встрече с внуком, которого крепко обнял. (Николас, конечно, не знал ничего про маму Мэттью, но она-то тоже была такой милой и открытой не просто от рождения, и теперь было довольно-таки очевидно, откуда генетически пошла эта «милота»).
В четырнадцать лет Мэттью всё же побоялся даже любимым родственникам представить своего парня. Знаете ли времена были такими, что это мало где поощрялось. Так что представил Николаса, как очень близкого друга.