Маркус знал Майки дольше, лучше и ближе всех этих парней, хотя бы в силу того, что учился с ним вот уже пятый год. Ну и потому, что дружил с этим шалопаем, и очень, как уже было сказано, близко дружил до появления Джеймса. Так что он прекрасно знал, что Майки был далеко не миленьким парнем. Он был гораздо злее, честно говоря, даже чем его сопровождающий огромный регбист. Тот был довольно предсказуемо агрессивным, а от Майки чего ожидать не знал даже сам Майки, что уж тут ещё сказать.
И если Майки насолить, его издёвки были бы куда неприятнее, чем то, чем сейчас вытворял Маркус. И Родни это тоже знал. Попался так однажды на невинность этих голубых глаз. В открытую конфронтацию Майки причём никогда и не лез, прекрасно осознавал, что физическая сила — не его конёк. Да и зачем, когда мозги были так остро заточены.
Тем не менее, были и более очевидные вещи, которых Родни опасался относительно Майки. Вот о них-то Маркус и напомнил парням с новым смешком.
— Майки же у нас криминальный авторитет. У него с одной стороны двухметровый Грант, с другой стороны его любовник-уголовник. Нет, Майки неприкасаемый, его Родни ни за что ничем раздражать не будет.
В общем-то Маркус действительно быстро влился в новый коллектив. Он всегда находил, что сказать, быстро нашёл общие интересы, а «свободные минутки» легко делился с более младшими учениками какими-то любопытными сплетнями. Рассказал вот, что Майки не первый раз в мусорке побывал. Это вообще у них с Ричардом, кажется, такие любовные игрища, ибо ровно так они и подружились в своё время.
— Кстати, ещё один повод для Родни опасаться Майки. Это ведь он присел Родни на уши, что Ричард на самом деле очень даже гей, просто скрывает это, дабы не подорвать своего брутального авторитета, — посмеивался Маркус, так как тоже находил эту выходку забавной. — А Грант ему тогда чуть руку не сломал, сколопендра с лангеткой ходила пару недель.
С Николасом и впрямь сложились быстро какие-то прямо приятельские отношения. Оба увлекались модой и её историей, обоим нравилось искусство, но не так глубоко, как художникам. Маркуса скорее тоже интересовала история разных направлений, какие-то особенности, но сам он рисовать не спешил, разве только на собственном лице.
Говорили и про актёрское мастерство. Маркус, естественно, подтвердил, что это круто, даже если просто как дополнительный кружок. И особенно, пожалуй, интересно было ходить на эти занятия с партнёром.
Да, Маркус полагал, что даже после того, как его выходка увенчается успехом (или прогорит, что маловероятно), он бы вполне себе продолжил периодически общаться с этими ребятами. Они были интересными, так почему бы и нет?
Но пока подготовка длилась, некоторые заинтересовались, чего это старшеклассник делает в компании ребят помладше. Спрашивали и самого Маркуса, на что тот обычно отвечал в стиле, а что в этом, собственно, такого? Они же не первогодки, Николасу вообще вон недавно шестнадцать стукнуло, а Маркусу было ещё семнадцать до апреля, когда они с Майки друг за дружкой резко станут совершеннолетними.
Майки это тоже заинтересовало, и он естественно пошёл напрямую к другу. И просто мастерски поддержал эту внезапную игру Маркуса, последний мысленно даже поцеловал этого засранца за эту невозмутимость. Ему бы вот тоже в театр. Но Майки уже выбрал стезю доктора (Маркусу было немного жаль его пациентов).
— Ещё нет, — отозвался Маркус, когда Родни исчез с поля зрения. — Но он так и трётся возле этих ребят, явно вынюхивает, как к ним прибиться, чтобы не получить. А ты же знаешь, с воображением у него туго. Вот решил проверить, рискнёт он за мной повторять, чтобы понравиться Николасу, или это чересчур для него. Очень хочу, чтобы он размалевался, как последняя шаболда, это будет просто прорыв.
Параллельно Маркус, конечно, ещё пожаловался на тему, которую начал и не договорил. О том, что Родни снова крутился рядом с Хью, текущим парнем Маркуса, и всё поднывал ему о том, что не нужен этому парню такой ветренный и непостоянный китаец, когда буквально под боком есть верные и преданные.
— Иногда жалею, что он не как твой Грант, — чуть закатил глаза Маркус. — А сейчас ещё и начал жалеть, что твой Грант ни за что бы не согласился со мной за ручку походить недельку для такого благого дела. Это же был бы стопроцентный успех. Пустили бы слух, что ему только женственные нравятся, может он бы ещё и юбку напялил, ну…
Так или иначе, а день икс всё же настал. Это был день выходной, разумеется (Родни ни за что бы не рискнул выглядеть так в день занятий), и парни снова собирались во дворе, чтобы направиться вместе в город.
— Mamma mia, non mi dire… che schifo! — моментально забыл английский Джонни, который как раз стоял лицом туда, откуда являлось Оно. Впрочем, если кто-то не понял этот экспрессивный набор лексики, то по лицу итальянца читалось столько всего интересного, что обернулись все.

Откатывая чуть назад, Ричард, конечно, совершенно не одобрил эту затею, о которой ему поведал Майки. Ещё разочек перебороть себя и пройтись с этим откровенным педиком, куда бы ни шло, но целую неделю изображать милую парочку — увольте. Ему это даже забавным не показалось. Он так Майки и сказал — делать одну тошнотворную вещь, чтобы в награду получить ещё более блевотное зрелище? Нет, нет и ещё раз нет.
А вот Джеймс, как и прежде, поржал над всеми этими затеями. Маркуса он видел и тоже ярко представил его рядом с Ричардом, а также лицо младшего Гранта в этот момент. Это не могло не потешать, даже когда они оба были заново посланы.
Маркус же был почти уверен, что Майки одобрит его вредный план. Не слишком злобненький, но на самом деле очень отвратно сказывающийся на психике и без того увеченного подростка. Все же определённо будут ржать, и ржать конкретно. Причём даже если у Родни получится изобразить на себе что-то приличное (в чём Маркус сильно сомневался). Просто к Маркусу и его стилю уже все давно попривыкли, а вот Родни — это что-то с чем-то.
— Мне предельно тошнотворно это говорить, но он бы и нам с тобой дал, не будь мы его заклятыми врагами, — скривившись, признался Маркус в ответ.
Они неторопливо пошли дальше вместе, болтая о Родни.
— Да мы выпустимся раньше, чем кончится его список парней мечты и просто классных, — смешливо фыркнул Маркус. — Но я бы посмотрел на отчаяние этих ребят, которые сейчас считают, что Родни на них не взглянет.
И, проговорив это, Маркус вдруг понял, что ему чертовски нравится вся эта атмосфера дурдома в Итоне. А ведь им осталось каких-то полгода! И дальше какая-то взрослая, блин, жизнь. Даже грустно немного стало.
— Ох, я буду скучать по этому, Майки, — признался Маркус. — Надеюсь, он пойдёт в Королевский колледж следом за тобой, и ты будешь вещать мне, что у вас там происходит.
Сам Маркус собирался искать себя на актёрском поприще. Пока ещё смутно понимая как, так как родители ни в жизни не оплатят ему театральное училище. Но факт — Родни точно не пойдёт в этом направлении, так что пути их разойдутся.
Другие же не так чтобы наслаждались фактом существования Родни, и учиться с ним им оставалось целых полтора года до выпуска самого Родни. Однако сейчас уже было понятно, что до лета им будет терпеть этого извращенца гораздо веселее прежнего.
Мэттью так и замер, повернувшись вместе со всеми и увидев это… чудище. Нет, серьёзно, по-другому и не скажешь, настоящее чудище. Мэттью плохо разбирался во всяком там искусстве и моде и всё ещё не до конца привык в целом к тому, что некоторые мальчики хотят краситься, как девочки. Но тут всё определённо было Очень Плохо.
Он даже прижал рефлекторно ладонь Николаса к своим глазам, чтобы реально больше этого не видеть. Но потом всё же продолжил подсматривать за происходящим, как за катастрофой. Когда страшно, но не отвести взгляд. Тем более, что Родни пошёл прямо к ним, а точнее — прямо к Николасу.
— Где, блин, Кай, — вспомнил всё же английский Джонни. — Он должен это видеть…
А Родни между тем подошёл, ещё и прямо полностью уверенный, судя по его лицу, в своей непревзойдённости. Какой-то вычурной одежды он, к сожалению, не нашёл, но ведь и Маркус чаще был просто в форме. А в компанию влился, Родни это прекрасно видел. Он даже видел, как они шли с Николасом в обнимочку и хихикали, как будто Николас был свободен!
Так что Родни сбегал в город, купил всякой косметики. Если Николасу нравились такие парни, Родни может стать даже лучшей их версией.
А компании теперь приходилось наблюдать за этой версией, которая не только препаршиво измалевала лицо, но и вела себя, как манерная гей-шлюха. Вот тут даже юный Мэттью чётко увидел разницу между несколько театральной подачей Маркуса и откровенной манерной похабщиной в лице Родни.
— Святая Мария, Родни… — разулыбался Джонни, первым отойдя от шока. — Ты выглядишь… великолепно.
Мэттью даже скосил взгляд на итальянца, чтобы понять, не двинулся ли он от такого катастрофичного зрелища.
— Нет, правда, — стоически сдерживался от хохота Джонни. — Николас сделай ещё один снимок, а, пожалуйста… Родни. Ты должен, нет, ты просто обязан прийти так на соревнования по плаванию в понедельник. Ребята будут в восторге.
Родни ещё попытался всё же навязаться между этой речью на совместный выход в город, но разве итальянца переболтаешь?
— Извини, точно не в этот раз, у нас двойное свидание. И Томас. Так что место пятого колеса уже занято. Ауч, — хохотнул Джонни, потирая ушибленный бок. — Родни, запомни. Вечер понедельника. Ты произведёшь фурор. О, аморе, вот и ты! Ну всё, пока Родни, нам пора. Буду ждать тебя на трибунах!
А Каю с квадратными глазами шепнул, что это, видимо, и был план Маркуса. Но им и правда пора было выйти за территорию, чтобы проржаться. Тем более, что в Итоне начиналась шумиха. Не одни же ребята их компании увидели явление Родни народу. (Забавно, что парочка учеников решили позвать Майки, подумав, что это его рук дело. Ну и что Майки просто обязан это увидеть).

Джонни вот вообще не было стыдно перед ребятами из другой школы. Он для того и зазывал Родни, чтобы опозорить ещё и перед ними. На соревнования по плаванью так или иначе приезжали плюс-минус одни и те же парни, так что, пусть они и были конкурентами, всё равно общались, как спортсмены. Так что Джонни планировал им всё рассказать и показать.
Ну а ещё, всё равно будучи тем ещё засранцем, итальянец хотел рассказать об этом приглашении Майки. Они продолжали друг другу помогать в ночных вылазках, так что тоже поддерживали связь, так сказать. Майки работал как превосходный новостной канал, и Джонни небезосновательно полагал, что эти соревнования окажутся ну самыми посещаемыми за всю долгую историю Итонской школы.
Посмеиваться же он начал ещё до выхода на территорию, ему как не-англичанину было тяжелее держать лицо. А уж когда они оказались на безопасном расстоянии от Родни, и вовсе расхохотался так, что аж глаза чуть прослезились. Впрочем, он был в этом не один. Не ржал только Мэттью, просто в силу характера, но и тот всё равно посмеивался.
— Это за то, что мы не молимся, — протянул он в ответ на сюрреализм Кая.
Как и его бойфренд, Мэттью тоже предпочёл бы это зрелище развидеть. Чего не сказать о многих других ребятах, которые распространяли новость со скоростью лесного пожара и бегали посмотреть на Родни и поржать над ним.
Маркус бы тоже с большим удовольствием посмотрел на творение рук своих, как говорится, но был в этот момент на каких-то показательных тренировках регбистов, поддерживая своего текущего парня Хью. Было не так чтобы интересно, но отношения требовали жертв. Потом они вместе собирались в город «на свиданку», так что Родни так и не застали до самого вечера, когда полагалось возвращаться. Майки к тому моменту тоже уже усвистал к своему уголовнику, так что даже новость о том, что план реализовался, до ушей Маркуса не дошла.
Зато вот Ричарду не посчастливилось наткнуться на это чудо без перьев. Он честно даже подзавис от такого вида. Поразительное уродство. А, казалось бы, хуже уже некуда. Грант ничего Родни не сказал, просто молча посмотрел, да и ушёл в город в надежде ещё столкнуться с Майки и Уинфредом до того, как они убегут в своё укромное убежище за утехами плотскими. А когда посчастливилось парочку найти, с ходу и сообщил:
— Если во мне и было что-то голубое, оно окончательно сдохло час назад. Ты уже его видел ведь, да?
Даже пояснять кого именно не пришлось.
Маркуса же ждал этот сюрприз вечером по возвращении в школу. Они как раз шли к своему Дому с Хью, когда перед ними материализовался ощипанный попугай. Маркус немного вздрогнул от неожиданности (оказалось, хоть его фантазия и была богатой, но недостаточно — такого зрелища он даже представить себе не мог), но смех всё же сдержал.
— У-у-у, да ты меня затмеваешь, красотка, — с тонкой улыбочкой проговорил Маркус. — Все парни твои. Хью, закрой глаза, а то я начинаю ревновать.
— Лучше выколи их, — по-простому отозвался регбист.
И оба заржали, как и полагалось парочке, синхронно. И совсем не деликатно.
— Родни, тушь потекла, — напоследок произнёс Маркус, жестом потирая костяшкой пальца под глазом, демонстрируя сказанное.
И снова рассмеялся, уходя дальше с бойфрендом под ручку. Конечно, они теперь остаток вечера будут обсуждать это! Маркус даже смотался после ужина к своей новой компашке, чтобы поинтересоваться, видели ли они уже это. Оказалось, самыми первыми и видели. Что, впрочем, не удивительно, Родни же хотел поразить Николаса. Понятное дело, что к нему первым и направился при параде.
— Ой, я не могу, — снова смеялся Маркус. — Это самое смешное пародирование за все годы. Он же всегда был такой. Уверен, если он переключится на Джонни, запишется в художественную группу. Возможно, и волосы попробует обесцветить.
Надо ли говорить, что от этого представления нового убожества как минимум самого Джонни порвало снова от смеха.
Итальянец позже встретился с Майки, поведав ему и о том, что, возможно, Родни таким явится на соревнования, если его никто до этого не спугнёт. И о том, что Николас делал фотографии. Джонни как раз попросил вторую для таких вот нужд распространения, так что Майки легко может у него её стрельнуть. Что последний и сделал в дальнейшем.
То ли Майки всё же поспособствовал тому, чтобы Родни раньше времени не спугнули, то ли он сам всё ещё не замечал насмешек со стороны, но на соревнования он всё же пришёл. Прямо при полном параде, как и мечталось многим. Даже, кажется, ещё ярче накрасился к восторгу тех же многих. Джонни, как увидел, даже ему «класс» показал. Ух, гроза сердец. Итальянец даже друзей своих позвал — на межшкольные можно было посторонним, — чтобы на такое зрелище поглядели. Ну, изначально он просто на поддержку позвал (да и на крутую школу изнутри посмотреть), а уже встретившись с ними на территории Итона, рассказал что к чему.

На самом деле, всё происходящее было очень жестоким. Понимаемым с точки зрения подростковой психологии, но всё же жестоким. Пожалуй, Родни придётся изрядно потратиться на психолога во взрослом будущем.
Ну а пока же не сдавал позиций даже самый добрый ученик Итона, Мэттью. Сам он в издевательства, конечно, не лез, ничего нового не придумывал и не поддерживал уже придуманное, но и против не выступал. А бездействие, как известно, порой хуже активного действия. Но в то время Мэттью об этом не думал.
Родни давал ему, как подростку, немало поводов для этого бездействия. Во-первых, Мэттью был влюблён. Даже не так, он уже конкретно любил своего парня, и, конечно, ему чертовски не нравилось то, что Родни приставал к тому, не обращая внимания ни на занятость Николаса, ни на его нежелание общаться с кем-то ещё.
Во-вторых, Родни с явным презрением относился к Мэттью и старательно (и показательно) игнорировал его и его чувства. И если так поступал Брюс, то оно ещё было понятно — мальчишка всё же невольно причинил ему боль. Но Родни никаких прав не имел так себя вести, а Мэттью, хоть и был тихим и милым, всё же не относился к тем, кто прямо смиренно будет сносить сторонний негатив и подставлять вторую щёку.
Так что, когда Николас откровенно врал Родни, явно заманивая его на соревнования, на которые он сам с Мэттью как-то заранее не собирался, последний мило помалкивал и улыбался. Особенно миленько, когда Родни одарил его злобным взглядом. Да и потом ничего Николасу не сказал против такого издевательства. Мэттью, напротив, подумал, что когда до Родни дойдёт, что Стрикленд попросту издевался над ним, то, может, отстанет, наконец.
Но пока Родни следовал какой-то своей, непонятной для остальных логике. Поэтому на соревнования пришёл и откровенно купался «в лучах славы». На него же все смотрели, шушукались между собой (видимо, считал, что восхищённо). А то что смеялись, ну, настроение было, наверное, хорошим. Мало кто подходил к Родни напрямую заявляя, что он урод. А таких Родни просто игнорировал — мало ли дураков в их школе.
Джонни откровенно ржал со спортсменами из других школ, прямо откровенно показывая, как мог только итальянец, на Родни. Но от края бассейна их разговоров было даже не слышно, так что, возможно, Родни воспринимал это как «рекомендацию», даже приосанился. Столько полуголых мальчишек смотрело на него (пусть и с плохо скрываемой брезгливостью, но это вроде как тоже можно было игнорировать).
Ещё прямее и откровеннее вели себя итальянцы, пришедшие поддержать Джонни. Они-то совершенно не скупились в выражениях, не подобающих элитной школе. Правда, в основном говорили они на родном языке, так что никто их не понимал.
— О, Кай, Кай, ciao, идём к нам! — Марко заметил бойфренда их друга, тут же зазывая к их развесёлой компании на свободное место.
Пусть они не так уж и часто общались, ведь по понятным причинам Джонни предпочитал с Каем гулять один на один, итальянцев это мало волновало. Он был партнёром их друга, так что автоматически — их другом. Вот и сейчас Кая начали бурно забалтывать, расспрашивая обо всём на свете, в том числе и о Родни, конечно.
Джонни тоже заметил Кая и разулыбался совсем по-другому, помахав ему рукой. Это заметил и Родни, обернувшись из корыстного интереса. Понятно, кому махал Джонни, но, возможно, с Каем пришёл и Николас, и Родни стоило пересесть…
Николаса не оказалось, но рядом с Каем сидели не менее, а то и более красивые высоченные парни. Ну, ладно, высоченным был один, самый красивый. Вот прямо как будто из мечт Родни вылез. И глаза красивые с ресницами длинными, как у Ричарда, и высокий, как Грант, разве что в плечах уступал, но всё же, какой экземпляр парня мечты! Только, в отличие от чёртова Гранта, этот ещё и улыбался совершенно обезоруживающе.
Но пока Родни думал, а какие парни нравятся этому здоровяку (и нравятся ли вообще), рядом с шумной компанией и Каем оказался паршивый Маркус!
А последний, знаете ли, клювом не щёлкал. Он пришёл один, чисто как Майки, посмотреть на ажиотаж вокруг Родни, но заметил красивых парней, которых не знал. Однако те общались с Каем, так что Маркус быстренько сложил два и два (он, как китаец, знаете ли, любил считать), и понял, что это группа поддержки Джонни. Они же даже вели себя, как Джонни, наверное, тоже были итальянцами. И вряд ли родственниками, если только не дальними, скорее, друзьями — на мордашки были совсем не похожи. Да и за время общения с компанией Стрикленда Маркус уже знал, что у Джонни было две сестры.
Так что времени Маркус не терял и даже не думал, понравится он там кому или нет. Если нет, он также раскланяется и уйдёт, делов-то. Он, скорее всего, этих парней первый и последний раз видел. Но намётанный глаз Маркуса как-то подозревал, что вон тот самый рослый парень с несколько застенчивой улыбкой, всё же не такой брутальный, каким кажется. У Маркуса текущий парень был такой. Регбист, широкоплечий, весь из себя маскулинный. Кажется, до сих пор знал только Маркус о том, как он чертовски любил быть принимающим в постели.
Так вот… Хью, конечно, был славным, но довольно-таки зашоренным малым (пусть и не малым). Он нравился Маркусу, но дальше этого «нравится» дело чувств не заходило. Так что, ещё не избавившись от этой подростковой неразборчивости, Маркус легко мог пойти дальше и переключиться на другого. Что и сделал, быстро оказавшись рядом с бравыми итальянскими парнями.
— Merda, и этот тоже красится, у вас тут чо, особое заведение какое-то? — хохотнул грубовато Марко, обращая внимания на Маркуса.
— Я не тоже, я — оригинал, — невозмутимо отозвался тот и, легко улыбнувшись, представился парням. — Маркус.
На этом Марко быстро переключился с косметики на имя. Забавно же. Китаец, а зовут почти как итальянца, да ещё и созвучно с его собственным именем. Правда, несмотря на то, Маркус легко поддерживал все эти ребяческие забавы, смотрел он в основном на того, кто представился Алексом тише прежнего.
— Хочешь посмотреть школу? — через совсем непродолжительное время спросил Маркус у этого красавчика Алекса.
И бросил совсем короткий взгляд на Кая. Ну, чтобы понять, не хочет ли паренёк сболтнуть про Хью, который технически всё ещё был парнем Маркуса, переметнулось сердце того или нет.

К счастью (причём своему же), Родни даже отдалённо не был схож с Майки. А оттого те слухи, которые он пытался распускать, не уходили дальше него самого и того несчастного, которому приседали на уши. Ученики попросту пропускали эту информацию мимо ушей, да и жили себе свою жизнь дальше. К тому же те, кто хоть как-то общался с Родни, был настолько далёк от Николаса и его «прилипалы», что никак не мог на это отреагировать.
Однако главный сплетник всея Итона новость про Мэттью всё же где-то услышал и, забегая вперёд, парням об этом сообщил.
— Николас, — окликнул на следующий же день Маркус оного. — Просто веселья ради. Родни старается изо всех сил доказать ребятам, что ты просто слишком мил и не можешь отвязаться от своего навязчивого прилипалы.
Тот самый навязчивый поклонник притом был рядом, как и полагалось. И сперва он удивлённо посмотрел на Маркуса, весело вещавшего очередную сплетню, а потом рассмеялся даже он. Вот честно, даже не разозлило ни капли, потому что слух этот был забавным. Если Родни хотел их рассорить или как-то повлиять на общественное мнение, то ему стоило бы придумать что-то поинтереснее.
Хотя бы потому, что те, кто знал Николаса, уж точно не поверили бы в то, что он от кого угодно не мог отвязаться. Ну а ещё потому, что отчасти это было даже правдой, которую знали только двое в этой паре. Мэттью и впрямь оказался очень прилипчивым. Только вот незадача для Родни, Николасу это невероятно нравилось до сих пор.
— Я окончательно прилип к тебе, — заявил Мэттью тогда, улыбаясь и крепко обнимая бойфренда за талию. — Никуда тебе от меня не деться.
Кажется, он даже был готов поблагодарить Родни за этот слух. Он дал вот повод для всяких шуточек между ними с Николасом. Мэттью ещё ни раз скажет в будущем на какие-то ситуации, что Николас просто слишком мил для этого.
Но вернёмся в день, когда Родни больше всех на свете ненавидел Маркуса. Вот вроде бы он и зациклился на Николасе, но всё равно ужасно раздражало, что у этого китайца каким-то образом получалось уводить лучших парней прямо из-под носа Родни. А ведь он был даже некрасивым, и макияж его не спасал, да и вообще он был китайцем. Разве они не должны встречаться только с другими китайцами и не лезть к англичанам?
Маркус же наслаждался в этот момент этим лёгким стеснением одного из собеседников. Кажется, он тоже понравился Алексу, как и он Маркусу. Поэтому было немного забавно, что какое-то чувство долга на миг у итальянца возобладало, и он захотел остаться, чтобы посмотреть соревнования и поддержать друга (или родственника).
Однако навязываться было не в стиле Маркуса (он же не Родни). Он собирался чуть-чуть посмеяться над парнем, напоминая, что все эти соревнования выглядели одинаково, в какой бы школе не проводились. Плавали и плавали туда-сюда. Ну и потом уйти, потому что Маркус сам не собирался наблюдать за этим довольно скучным видом спорта.
Но не успел он протянуть и одного «да-а», как другие итальянцы активизировались. Маркус итальянского не знал, но как-то по этим жестам и взглядам парней догадался, что Алексу сейчас конкретно подсели на уши, чтобы он не думал отказываться. Забавные всё же ребята, очень открытые и весёлые, Маркусу они понравились.
И особенно сильно они понравились, когда возымели успех, и Алекс переобулся, быстро соглашаясь на предложение, пока Маркус никуда не дёрнулся.
— Замечательно, — улыбнулся последний и поднялся.
Вместе они вышли из спортивного зала, и Маркус честно говоря не думал ни о каком Родни или о том, что уводил у него снова парня мечты.
Но Кай в своих мыслях был слишком наивен, если полагал, что Маркус только познакомится с Алексом поближе, да и отпустит его восвояси. Смысл тогда был вообще его утаскивать от друзей, пообщаться они могли и просто на трибунах, тем более что сели рядом. Нет, конечно, сперва они действительно гуляли по территории и общались. И совсем не про школу, конечно же. Нет, про школу тоже, потому что проводили в ней большую часть своей жизни, но, в основном, действительно узнавали друг друга.
И Алекс был таким очаровательным! Он продолжал немного стесняться, и это буквально покорило Маркуса (мысленно он пожал руку Николасу, который тоже заполучил себе милашку). Так что не прошло много времени, когда Маркус, почти так же прямо, как и подошёл для знакомства, развернулся, чтобы посмотреть на Алекса, уже в свои пятнадцать чуточку переросшего более взрослого Маркуса, и проговорил:
— Можно поцеловать тебя? Ты мне очень нравишься.
Ну и, конечно, одним поцелуем дело не ограничилось. Маркус (да и Алекс, пожалуй) отлично помнил, что время их ограничено. Через каких-то полтора часа примерно соревнования закончатся, и гости должны будут покинуть территорию Итона. И разве этого было достаточно для того, что можно было назвать спонтанным свиданием? Так что за первым поцелуем вскоре последовал и второй, и третий.
А между ними Маркус уже выяснил, и где парень живёт, и смогут ли они увидеться на выходных (знаете ли, Маркус не собирался поматросить и бросить после какого-то совместного часа). Честно, хотелось очень позвать Алекса посмотреть ещё и комнату Маркуса, но время уже сильно поджимало, а, извините, нужно было не только подготовиться в сексуальном плане, но и в плане того, чтобы выяснить, где хаусмастер, можно ли сейчас незаметно проскользнуть в Дом и всё такое прочее.
Так что пришлось провожать такого же немало возбуждённого парня, как и сам Маркус, обратно до спортивного зала, где соревнования подходили к концу.
— Увидимся, — улыбнулся он напоследок и ещё разок легонько поцеловал очаровательного здоровяка.
Сам он в зал не пошёл, а с мечтательной улыбкой отправился обратно к Дому. А по дороге ещё и с Майки столкнулся, который возвращался от своего уголовника (кто бы сомневался, что он не упустит момента, когда так много народу было увлечено соревнованиями).
— Родни? — немного отвлечённо проговорил Маркус на резонный вопрос. — А, да понятия не имею. Майки, я влюбился… Да не в Родни, кошка ты драная. Там был такой классный парень, с ума сойти можно…
Естественно, Маркус поделился тем, что процеловался тут весь час. И посетовал, что дальше дело не зашло.
— Выкради мне форму Гранта, а? — без особой надежды протянул Маркус. — Моя ему будет маловата…
Джонни же в тот же вечер узнал об этом. Собственно, когда пошёл провожать друзей, те, включая Алекса, ему всё и рассказали.
— С Маркусом? С нашим Маркусом, который китаец? — удивился Джонни довольно громко, как и подобало итальянцу.
Он уже было раскрыл рот, чтобы сообщить, что вообще-то этот засранец с другим парнем тут встречался, но всё же закрыл его снова. Алекс, кажется, был прямо окрылён этим знакомством. Не хотелось бы вот так всрато портить ему настроение, а такая новость буквально втопчет в грязь все эти романтические начинания.
Так что Джонни решил всё же поговорить сперва с Маркусом. Если они просто тут перецеловали каждый угол, то чёрт бы с ним, развлеклись и развлеклись. Но если Маркус собирался как-то дальше поддерживать связь с Алексом, то извините. Пиздить его, конечно, Джонни не будет, но честно скажет, что лучшему другу всё доложит при первой же оказии.

Маркус влюблялся далеко не каждый раз, как вступал в отношения. Это Майки до своего уголовника был склонен к влюбчивости. Его друг тире любовник чаще просто коротал так время до следующей настоящей влюблённости, по симпатии и удовольствия плотского ради. Вот и Хью был таким очередным парнем. Он был красивым, но в груди ничего не ёкало.
Собственно, Маркусу, как и Майки, были близки эдакие свободные отношения. Было вот очень удобно, когда Майки не оказался наглухо занят. Стало скучно в романтическо-постельном плане, можно было всегда вернуться друг к другу.
Но когда Маркус всё же влюблялся, вся его натура принцессы буквально обострялась, над чем Майки извечно немало ржал. Дива эта становилась ну такой розовой и влюблённой, что не заметить это было невозможно. Даже если бы Маркус ничего и не рассказывал бы другу, тот всё равно всё бы читал, как по открытой книге.
— Нет, — закатывал глаза он на «парней в плавках». — Там за Джонни пришли поболеть его друзья-итальянцы.
Ну, а следом пошло, конечно, влюблённое описание того, как этот самый классный друг Джонни выглядел.
Они уже договорились с Алексом встретиться в воскресение в городе. Маркус попросту не мог уехать в Лондон, ему бы не хватило времени. А вот Алекс вполне мог добраться до сюда, когда его воздыхателю будет разрешён выход в город.
Но, опять же, Маркус думал дальше. Прогулки и новые поцелуи — это, конечно, хорошо, но хотелось бы чего-то большего. Тянуть и утопать в невинности — точно не его конёк, и точно не в семнадцать лет. Вот и подумалось о том, что вряд ли хаусмастер его дома знает прямо всех учеников других домов в лицо. Если Алекс будет в форме, он легко сможет зайти в чужой дом в воскресение, день, когда все предоставлены сами себе.
Главное ему зайти не через парадный вход, а воспользоваться тем прогалом в изгороди, которым пользовались Майки и Ричард, когда нелегально сваливали по ночам.
И, честно, Маркус сперва посмотрел на друга с недоверием, когда тот вот так легко и запросто согласился стащить у Ричарда форму. Как будто и правда это было делом плёвым. Нет, конечно, у каждого ученика был не один комплект школьной одежды, и Грант не обеднеет, но всё же. Реально же взбесится.
— Я тебя так сейчас люблю, — протянул Маркус, когда осознал, что Майки действительно не шутит. — Даже помогу тебе вылезти из мусорки в следующий раз.
Об этом внезапном похождении говорили не только эта пара друзей. Итальянцы тоже бурно переговаривались между собой, поддерживая Алекса. Джонни в меньшей степени по понятным причинам, но его друг был слишком взволнован случившимся, так что не замечал этой разницы в реакциях. И вот же, с одной стороны Джонни был рад, что Алекс, наконец, кем-то увлёкся. А то только своему товарищу был горазд советы раздавать, пока сам сидел в гордом одиночестве. Но не Маркусом же…
Об этом же Джонни на обратной дороге бурно рассказывал Каю. Тот ведь тоже был в курсе того, что Маркус вроде как был занят. А Джонни вот теперь беспокоился за лучшего друга! Он ведь был таким добрым и милым парнем. Мог, конечно, и в дыню дать, но это же не показатель недобрости, верно?
В общем, Джонни решил с Маркусом поговорить. Однако не ожидал, что на следующий же день тот сам его найдёт.
— Рассказывай, что обо мне говорил твой друг, — безапелляционно заявил Маркус.
— Говорил, что ты засранец какой-то, который лезет к другим парням, будучи в отношениях, — отозвался Джонни грубовато.
— Ой, да брось, — отмахнулся от этой лёгкой агрессии Маркус, как от чего-то малозначимого. — Я как раз собираюсь к Хью, чтобы с ним расстаться. Ну, если ты расскажешь мне, что говорил обо мне Алекс.
Джонни чуть поморщился. Он вроде ханжой не был, но всё же эта… лёгкость что ли его напрягала. Вроде как если Алекс был не заинтересован Маркусом, то тот просто забудет этот эпизод, когда он лобызался с другим, и вернётся к Хью, которого и не любил вовсе. А если Алекс всё же был заинтересован, то тогда расстанется, конечно. Удобно, бляха муха, устроился!
Честно, Джонни очень хотел сказать что-то более-менее гадкое. Может, Алекс найдёт себе кого-то более достойного, в конце концов? Маркус, может, как человек был забавным и интересным, но как бойфренда лучшего друга Джонни его видеть не очень-то хотел. Но всё же подумал о том, что, пожалуй, не ему решать такие вещи за других. Да ещё и вспомнил, каким воодушевлённым был Алекс после той встречи.
— Понравился ты ему, — буркнул недовольно Джонни. — Но если ты его обидишь, я тебя отмудохаю, клянусь.
Маркус только закатил глаза и на эту бравую защиту, и на фразочку, от которой захотелось Джонни рот с мылом помыть. Однако выяснив всё, что ему было нужно, Маркус и впрямь направился к Хью, чтобы прямо ему и заявить — он влюбился в другого, так что, всё было славно, но, видимо, не судьба. Честно сказать, не так чтобы Хью и расстроился прямо. Его эти отношения радовали с такой же силой, как и напрягали — не хотел паренёк признавать себе, что ему так уж нравятся другие парни.
— Блядь, меня теперь Родни докопает, — больше переживал Хью по этому поводу.
— Ну так врежь ему разок, ты же регбист, детка.
Джонни тем временем снова жаловался на этот счёт, только уже не только Каю, но и всем приятелям в гостиной, где они привычно собрались. И, честно, Мэттью чувствовал себя не очень ловко в тот момент. Вроде как он и не поддерживал такое легкомыслие, но вроде как они с Николасом так начали встречаться… Только в их ситуации всё было ещё хуже, потому что Мэттью-то в отличие от Алекса прекрасно знал, что Николас в отношениях. Поэтому в этом коллективном обсуждении мальчишка предпочитал отмалчиваться.

Пожалуй, разница в ситуации Маркуса и Николаса была в том, что последний-то испытывал чувства к Брюсу и был с ним в полноценных отношениях. Маркус же никогда ни о какой любви Хью не говорил. А потому вполне себе мог вернуться к нему, если с Алексом бы не выгорело. Зачем искать кого-то нового для утех плотских, если здесь всё устраивает?
Тем не менее, отчасти Николас поступал даже хуже, чем ветренный Маркус. Хотя бы потому, что держал Брюса в неведении дольше, да и потом приврал о причине расставания. Маркус тут поступил куда честнее, прямо заявив, что проблема в другом парне.
Так что Маркус сильно бы удивился, если бы знал о том, как его поносят за спиной более юные товарищи. Нет, Джонни это было простительно — он переживал за лучшего друга. Это было даже как-то мило, но вот остальные бы в своём глазу бревно увидели.
— Не-а, — тем временем протянул Джонни. — Решил сначала с Маркусом поговорить. Алессандро был таким радостным, этот чёрт ему тоже сильно понравился. Не захотел ему портить настроение тогда.
Также итальянец передал и суть своего разговора с Маркусом, подтвердив и друзьям, что отмудохает этого пижона, если тот будет крутить романы сразу с несколькими парнями. И плевать, что тот был старшеклассником и спортсменом.
— Да понятно, блин, — отмахнулся он на фразу Тома о том, что если Маркус захочет, Джонни и не узнает, что тот с кем-то мутит в Итоне.
Итальянец уже думал об этом. Не будет же он хвостиком ходить на Маркусом, отслеживая с кем и о чём он болтает. Но было что-то подлое и в том, чтобы Алексу сообщать, мол, ты там поосторожнее, парень довольно легкомысленный, может у него ты не один.
— А вы бы как поступили? — поинтересовался в итоге Джонни.
В своё время вот эти вот двое (даже, пожалуй, трое, включая Брюса) давали какие-то советы Каю, когда считали, что Джонни всё ещё влюблён в Николаса и использует Кая, как замену. Не очень схожая ситуация, так как Джонни ни с кем не встречался фактически, но приблизительно схожая в дружеской заботе. Влезали друзья в чужие чувства или всё же оставляли это на усмотрение тех, кто непосредственно в паре принимал участие?
Мэттью тут же подумал, что на месте Алекса, послал бы эти советы даже от лучшего друга далеко и надолго. Возможно, поэтому и не стал ничего и никому рассказывать. Уж как-нибудь сам разберётся с тем, что он и к кому чувствует. Но, опять же, промолчал. Чувство некоторое неловкости всё ещё не отпускало.
Да и в этом плане их ситуации различались сильно. Мэттью знал Николаса, общался с ним, понимал чего от него ждать. А Алекс этот видел Маркуса единожды, и будет видеться с ним дай бог раз в выходные и на каникулах. Для Мэттью это уже было невозможно — слишком мало пересечений для полноценных отношений.
Тем временем операция «всё для секса» (название и впрямь вызывало у Маркуса некоторое негодование, ибо он Влюбился, а Майки издевается) прошла крайне успешно. И Маркусу совсем не икалось, даже когда он уходил в город под пристальным взглядом Джонни. Извините, его такой красивый итальянец ждал, тут уж не до чужих негативных эмоций.
(А Джонни, между прочим, даже не поленился и нашёл Хью, чтобы уточнить у него, разошлись они с Маркусом или нет. Кажется, правда, регбист решил теперь, что Джонни планирует к кому-то из них подкатить. Но ответ его итальянцу понравился. Даже отпустило немного, что хоть в этом Маркус не соврал).
В общем, Маркус, того не ведая, улетел на крыльях первой влюблённости в город, где прекрасно проводил время с Алексом. И нет, как бы не хихикал погано Майки, он не сразу потащил парня в постель. Конечно, в сексуальном плане этого парня очень хотелось, но всё же не таким уж мерзким был сам Маркус. Он вообще растаял от первого же комплимента Алекса, раскокетничавшись от этих слов, совсем не как легкомысленная сучка.
Они гуляли по городу, целовались тайком и много-много разговаривали. И только спустя какое-то время и после приятного перекуса в кафе Маркус предложил вариант пробраться в их Дом в комнату самого Маркуса. (Кажется, Алекса от такого представления чуть кондратий не хватил). Маркус также прямо и честно сказал, что он уже предполагал такой вариант, ведь Алекс ему очень понравился сразу, а потому он как-то немного подготовился уже. Но как бы, если это слишком поспешно, то ничего, Маркус не настаивал. (Но разве какой-то подросток, тем более влюблённый, будет ждать?)

Джонни реально ощущал себя загнанным в угол. Как ни поступи, всё равно дерьмово получается; прямо какая-то патовая ситуация. Вот же, действительно, сообщи он Алексу, что Маркус ветренный, тот расстроится и тут же прервёт эти отношения — такое горячему и ревнивому итальянцу не подходило совершенно. Да даже если и не прервёт, то будет постоянно дёргаться, что там делает Маркус за стенами Итона и изведёт себя в конец. И виноват в несостоявшихся отношениях будет Джонни.
Не скажет он Алексу об этом, а Маркус поведёт себя, как свинья, — тоже Джонни будет виноват, что не предупредил лучшего друга.
Вот ведь пошёл лобызаться с первым встречным, пока Джонни этого не видел! А ведь он мог заранее предупредить о многих учениках их школы. Ему же было совершенно не жалко, чтобы Алекс с кем-то замутил и побегал в местный город за подростковым удовольствием. Но нельзя же вот так брать и влюбляться в первых встречных накрашенных китайцев!
В общем, Джонни разволновался. Но согласился с Николасом, что, пожалуй, пока не стоит ничего предпринимать. В конце концов, у них была всего одна встреча на полтора часа. Может, сходят на настоящее свидание и ничего у них не сложатся.
Может, Алексу будет чертовски неловко рядом с таким эпатажным парнем (а уж Маркус точно соберётся на выходное свидание так, что будет дивой во плоти), на которого половина улицы будут коситься с неодобрением. Может Маркус осознает, что ему маловато встреч раз в неделю, переспит с парнишкой, да успокоится. Последнее, конечно, тоже будет Алексу неприятно, но всё же после одного свидания как-то легче пережить такое.
Но всё же Джонни решил переспросить вот Хью, чтобы хоть немного понять посылы Маркуса. Обманывал он с самого начала или всё же был намерен попробовать с Алексом. Эта новость, как уже было сказано, подуспокоила итальянца. Может, Маркус и впрямь был не так уж и плох. Джонни вполне себе допускал, что с Хью тот мог встречаться просто… ну потому что скучно или секса хотелось, не всё же в школе по любви делается.
Это вот Мэттью такого понять не мог. Может, в силу возраста или характера. Но ему очень важна была эмоциональная составляющая. Он бы точно не смог встречаться с человеком, к которому ничего особенного не чувствует. Хотя ему сложно было представить такое в принципе. Ведь у него до Николаса не было вообще ничего, а теперь всего было в достатке — и эмоций, и секса. Мэттью в целом никого на месте Николаса представить не мог, да и не хотел.
— Он слишком… Маркус, чтобы вылезать из окон, — подтвердил с улыбкой рассуждения бойфренда Мэттью, нежась вечером в его объятиях. — Я до сих пор не знаю, как мы переживём летние каникулы…
И сладкая парочка эгоистично перешла на обсуждение собственных проблем. Конечно, Джонни уже окончательно влился в их группу друзей и за него и его друга немного переживали, но, простите, у каждого были свои подростковые проблемы в отношениях.
Пусть на улице стояла зима, Мэттью всё равно не мог не думать о будущем. У них ведь с Николасом всё было так хорошо, так почему к лету должно было стать плохо? Нет, Мэттью был уверен, что они перевалят отметку в полгода отношений, она была уже довольно близко, и двинуться вместе дальше. Они ведь даже ещё ни разу не ссорились!
Но не мог он не думать и о другом. О том, что в школе большинство парочек расстаются после летних долгих каникул. Для подростков два месяца было очень долгим сроком. Вон и Джонни разлюбил Николаса за лето, потеряв с ним общение, и Николас разлюбил Брюса за недостатком живого общения. И как тут не переживать?
А вот Маркус как-то не переживал на этот счёт. Да, он думал о том, что встреч один-два раза в неделю будет маловато. Он бы, может, и смог как Майки выбираться ночами, но что с того толку? Это уголовник жил под боком, а Алексу нужно было ещё на электричке ехать из Лондона немалое время. И, конечно, пятнадцатилетнего подростка на ночь никуда не отпустят.
Но, с одной стороны Маркус романтично полагал, что если они прямо влюбятся друг в друга крепко, то как-нибудь переживут это. Тут и весенние каникулы не за горами. Маркус тоже жил в Лондоне, так что они смогут видеться хоть каждый день. С другой стороны, совсем не романтичной, на уровне подсознания Маркус, пожалуй, не думал, что это затянется надолго. Он никогда ни в кого надолго не влюблялся. Искренне — да, но чувства как-то быстро утихали.
Пока же Маркус этими чувствами наслаждался, и ему всё больше нравился этот милый парень, чей характер чутка не вязался со внешностью. Он уже был высоким, плечи начали раскрываться и всё такое. Из-за итальянских черт он был темноволосым, темнобровым, что делало его брутальнее даже в пятнадцать. Но какой же он очаровательный был по общению и характеру! Маркуса это невероятно подкупало. И он не стеснялся этого отмечать.
— Ну, другие ученики и так поймут, что ты не местный, а если нас застукает кто-то из взрослых, тут даже я соврать ничего не смогу, всё равно получу, — посмеялся немного Маркус, но не предал этому огромного значения.
Тем не менее, оба решили рискнуть. Так Алекс получил инструкции, и с некоторым волнением Маркус ждал его на территории, пройдя через основной вход, чтобы отметиться о своём возвращении.
Это было немного забавно, потому что Алекс действительно, как оказалось, врать не умел даже в мелочах. Маркус невольно похихикал над тем, как неуверенно и чуть ли не оглядываясь он шёл по территории. Совсем не подозрительно.
Он быстро перехватил своего очаровашку и повёл в Дом. По пути им встречались ребята, которые прекрасно понимали, что к чему, но те даже не подходили, улыбались и всё. Может, отмечали, как ловко придумал Маркус.
Последний вот вёл себя совершенно естественно, как будто и впрямь просто шёл с приятелем из другого Дома. К счастью врать никому не пришлось, в коридорах они не столкнулись ни с хаусмастером, ни с другим персоналом из взрослых. Приятелей своих Маркус предупредил, чтобы не думали даже вламываться к нему, а больше в комнату к старшекласснику никто бы и не зашёл без разрешения — были всё же у выпускников негласные привилегии.
Так что свидание прошло как по маслу. Да, Маркус подмечал неуверенность и неопытность Алекса, но его это совершенно не страшило. Они с Майки в пятнадцать тоже, знаете ли, ни черта не умели, как раз потому и экспериментировали друг с другом. Но это они, отвязные, вряд ли у многих людей были такие «друзья для тренировок».
Единственное, с чем возникли небольшие проблемки — с необходимостью соблюдения тишины. Алекс был итальянцем, он и в разговорах-то был шумным малым, да и по характеру очень открытым и искренним. Оказалось, и в интимном плане тоже. Маркусу то и дело приходилось напоминать ему, что их могут услышать. Но почему-то это тоже чертовски понравилось. Вот же влюбился, как последний дурак.

Это было даже забавно, но факт — Мэттью и впрямь перешёл «к последней базе», как говорили американцы, раньше всех. А ведь был самым скромным мальчишкой если не всей школы, то уж своего Дома точно. Они немного обсуждали с другими погодками эту «запретную тему», и Мэттью про себя не разглашался (в силу той же застенчивости), но зато знал, что никто из его друзей, включая Уильяма, до такого уровня отношений не доходил.
Но ему повезло с Николасом, который был не только старше и всё же опытнее, пусть и не как взрослый, но лучше, чем ничего. Но ещё и парень стал тем, кому Мэттью доверял. Потому и почти не раздумывая согласился продвинуться в их отношениях во время зимних каникул, в поместье Стриклендов.
Секс этот был ещё не всегда шибко ловким, как почти всегда и бывает между подростков, но всё же приятным. Хотя бы от волнительного осознания, что они творят, что делают, прямо как совершенно взрослые люди, ну.
Джонни, в свою очередь, Алекса совершенно в этой самой девственности не винил никогда. Он и сам, знаете ли, со своей распрощался совсем недавно — тоже с Каем. Им вот пришлось вместе разбираться, что к чему, но это немного другая история. Так вот, Джонни больше переживал за сломанный гей-радар друга. Они ещё это так не называли, но Джонни вот прекрасно видел парней, которые посматривают как-то по-особенному на него или Алекса.
А последний напрочь таких не замечал. А если и замечал, то попросту стеснялся подойти первым или не мог как-то настоять, если такой парень заявлял, что, мол, только по девочкам. Ха, враки-то какие смешные.
Но определённо Джонни повезло больше в мальчиковой-то школе, это факт. Тут было проще, потому что другие отношения были крайне маловероятны. Если ты не такой отбитый и упрямый, как Майки или его рослый дружочек. Который, к слову, тоже впервые переспал с девчонкой уже ближе к пятнадцати годам, на летних каникулах как раз.
Да и сам Маркус пусть и баловался немного до того, «взрослым» сексом занялся как раз в пресловутые пятнадцать. С Майки, кстати. Благодаря их экспериментам и понабрался этой уверенности в себе и постельных познаниях, и начал уже пробовать с другими мальчишками. Но шуточки про то, кто у кого был первым, и кто кого там лишил невинности, между Майки и Маркусом до сих пор проскакивали.
Так или иначе, Маркус прекрасно провёл время с Алексом, и тому тоже всё очень понравилось, судя по ширине улыбки, с которой парень уходил с территории Итона. Ну и, конечно, они сразу же договорились о новой встрече, как иначе. Алекс пообещал приехать в будни после своих занятий, чтобы Маркус выбрался в город хотя бы просто погулять (ну и поцеловаться, конечно же, как же без этого).
Вернулся Маркус, видимо, с такой же довольной улыбочкой, что встреченный по дороге Майки с ходу начал подтрунивать над парнем. Но Маркус на это не обижался. Он был влюблён, у него был классный парень в постели, и они встретятся снова через несколько дней. Пусть хоть усмеётся синеглазый, жизнь хороша.
Попутно Маркус вернул Майки костюм Гранта, чтобы тот мог также незаметно и вернуть оный обратно. В конце концов, неделю точно он ещё не понадобится. Ричард уже тоже вернулся с выхода в город, но Майки-то с ним был в одном Доме, знал, когда тот будет в своей комнате, а когда нет. Вряд ли Грант сразу по приходу ринется пересчитывать свои шмотки, это было совершенно на него не похоже.
— Если он когда-то узнает, что какие-то педики использовали его пиджак в сексуальных целях, мне конец, — посмеялся Маркус. — После Родни он со мной церемониться не будет.
Но Маркус честно постарался костюм не мять, не рвать, не пачкать. Снял его с Алекса, да положил в сторонку. Так что, возможно, он даже ничем не пропах.
А пока одна парочка радовалась возможности видеться хотя бы пару раз в неделю, другая вовсю обсуждала невыносимость бытия и расставания.
— Не могу не думать, — честно, как и всегда, признался Мэттью. — Это целых два месяца. Мы ещё наверняка уедем в отпуск. И ты наверняка уедешь в отпуск. Мы даже не сможем созваниваться! Неделя не кажется такой долгой, как два месяца…
И прижался к Николасу так, как будто его вот прямо сейчас должны были увезти от него на эти пугающие два месяца.
Однако частично Мэттью мыслями на недельные каникулы переключился. Может, это было всего ничего, но может всё же как-то можно было избежать такого расставания? Мэттью даже к ужасу своему подумал о том, чтобы попросить отца пригласить Николаса на неделю к ним. Но почему-то казалось сразу, что отец откажет, даже невзирая на «ответный жест». Скажет небось, что у него слишком много работы, чтобы следить ещё за подростками. Как будто, когда Мэттью оставался один дома, отец за ним следил, ага.
Да и подозрительно это казалось для мальчишки. Ну ладно отдыхать на зимние каникулы, там Рождество и всё такое. А что уж тут, неделю без друзей школьных провести не может? Странно это, в прошлый раз же смог.

Маркус, хоть и посмеивался, когда говорил с Майки, осознавал всю серьёзность событий, если их выходка вскроется. Это на своего друга Ричард обидится на пару дней, а с Маркусом у него разговор будет куда серьёзнее. Да и без слов, как полагал последний. Так что в следующие выходные он услугами формы Гранта не воспользовался. Пусть постирает её что ли. Маркус цинично стащил пиджак и галстук у Хью. Тот тоже был достаточно здоровым парнем. О том, чей конкретно этот костюм же Алексу знать не обязательно.
Так их встречи и продолжились. И этот открытый смешливый парень всё глубже проникал в сердечко Маркуса. Тот прямо осознавал, что очень крепко влюбился! Начал скучать по их встречам в будние дни, всё чаще думал об Алексе и всё такое. Ну и, конечно, доставал Майки своими влюблёнными рассказами. Нарывался на море шуточек, ну да что с того.
Кстати, Джеймсу история про краденый пиджак Ричарда очень понравилась. Он прямо хохотал, представляя, как бедолага ходит в «содомизированной» форме и даже не подозревает об этом. И представляя, как бы он позеленел, если бы узнал. Но, разумеется, Гранту об этом Джеймс ни за что бы не рассказал. Зачем подставлять Майки, даже если обида эта будет не такой уж и значительной и не затянется надолго.
Мэттью после того поцелуя стало полегче, а после второго ещё легче. Где-то после пятого-шестого он временно позабыл свои тревоги, согласившись с бойфрендом, что нужно было насладиться совместным временем до лета, а уже там по факту страдать. (Хотя, конечно, поздней весной тревога накрыла с новой силой, но это пока другая история).
Джонни вот тоже переживал, только не насчёт каникул. Ему-то в этом плане больше всех повезло, и он очень даже ждал этих самых каникул. Не придётся задницу морозить, бегая по зиме от Дома к Дому по ночам. А вот за Алекса продолжал переживать. Они не имели возможности общаться в будние дни, а Маркус как-то больше к их компании не присоединялся, так что итальянец оставался в неведении, что там между ними происходит.
Он даже однажды докопался до Майки, чтобы выяснить, насколько всё же ветренный его дружочек-пирожочек. Маркуса ни раз видели в его компании, так что скорее всего парни общались достаточно, чтобы Майки имел о нём представление. Всё же оба из выпускного класса. Просто не могли не знать друг друга.
Джонни даже порывался как-то на выходном присоединиться к этой парочке на прогулке в городе, но тут уж его Кай остановил. Пускай парни сами решают, что между ними происходит. Алекс же не лез, когда они по Лондону вдвоём гуляли. Да и ему было ровно столько же лет, сколько и им двоим, уж как-то своя голова на плечах есть.
Отношения между итальянскими друзьями были явно другими, нежели между английскими, но всё же Джонни согласился с бойфрендом. Сейчас у тех двоих были свежие, вот эти вот яркие отношения. Им явно не хотелось, чтобы кто-то им мешался.
За этими всеми массовыми переживаниями ребята даже про Родни позабыли. А тот, между прочим, исправно учился краситься. Постарался подбить клинья к Хью, быстро разузнав, что Маркус с ним расстался, но ожидаемо безрезультатно. Потом решил, что его обида на Николаса прошла (тот же даже не пришёл на соревнования!), и снова начал крутиться рядом с ним и его противной мелкой прилипалой.
Родни было даже решил поговорить с самим Мэттью, как бы ему брезгливо ни было. Мальчишку нужно было отвадить от Николаса. Неужели он сам не видел, что Стрикленд продолжал быть с ним просто потому, что не знал, как отвязаться от такого преследователя? Нельзя же быть таким прилипчивым и наивно верить, что Николас с ним по своей воле.
А если уж этот разговор не задастся, Родни за неимением собственных идей, хотел воспользоваться шалостью Майки. Прямо его словами сообщить, что какой-нибудь классный старшеклассник на него засматривается, просто боится подойти и всё такое. На Родни в своё время же подействовало, почему бы и не переключить внимание Мэттью на кого-то другого?
Однако разговор не задался совсем по другой причине. Мэттью в отсутствии старшего Стрикленда с завидной регулярностью проводил время с младшим. И когда Родни всё же решился подойти, остановившись благоразумно на расстоянии, состоялся крайне досадный диалог.
— Нам надо поговорить, — максимально нейтрально сказал Родни, глядя только на Мэттью, дабы показать, что к Уильяму никаких вопросов у него больше не было.
— Не думаю, — внезапно отозвался Мэттью.
А пока Родни соображал, как бы ему возразить, Уильям добавил нечто неприятное (для классного-то парня), что в общих чертах сводилось к тому, что Родни, кажется, надо не поговорить, а ещё раз получить пиздюлей. Получать больше Родни не хотел, конечно. В прошлый раз нос ещё очень долго болел, а уж сколько держались некрасивые отёки под глазами… Так что Родни проблеял что-то вроде того, как вообще Уильяма может устраивать такое, защищает он того, кто чпокается с его братом.
— Чпокается… Вау, — протянул в некотором лингвистическом шоке Мэттью. — Как можно даже разговаривать омерзительно, ты мне скажи…
Потом, правда, похихикал над этим с Уильямом. А то что он, действительно, терпит такое. Защищает бойфренда брата. Да и Николасу, естественно, потом об этом рассказал. А то тоже, чпокается тут и не знает, что это как-то неправильно.