Конечно, не все люди были такими тактильными, но всё же выражать свои чувства могли куда более свободно, чем эльфы. По крайней мере, в Эвандоре. За верующий рыцарский Дранмор Мэттью ручаться не мог, там, по слухам, всё ещё случались всякие династические браки, когда жених с невестой до свадьбы друг друга и не видели.
Никаэлласу же повезло вдвойне с его внезапно обнаружившейся не эльфийской страстью к прикосновениям и поцелуям. Его мальчик был очень тактилен даже для людей. Впрочем, это Никаэллас уже мог отметить. Мало кто вот так с первых дней был рад постоянно приобнимать партнёра, держать его за руку за завтраком и всё такое прочее. Но эльф ни разу не возразил, чем дал полный зелёный свет партнёру.
— Спасибо, — улыбнулся Мэттью на распоряжение Никаэлласа об одежде для других беженцев и, разумеется, поцеловал за это эльфа.
О собственной одежде полуэльф уже как-то и не волновался. Ею Никаэллас озаботился с первого же дня «гостевания» здесь беженцев. Так что, в отличие от остальных, Мэттью не приходилось стирать, сушить и надевать едва высохшее, потому что другого не было. Вот и к отплытию Мэттью ждал новый комплект одежды с утеплённым плащом, так как ветра на осеннем море были уже совершенно неприятными, особенно с заходом солнца.
Несмотря на то, что некоторые из команды тоже получили эльфийскую одежду, будем честны, гармонично в ней смотрелся только Мэттью. Видать её делали исключительно под острые ушки, и даже не шибко широким, но людям она была не к лицу. Вот и Майки выглядел, как будто гномский отпрыск побрился и обворовал эльфийскую казну. Штаны и вовсе ему пришлось знатно подворачивать.
Конечно, это всё равно было куда лучше, чем вещи Хьюстонов (особенно для Эрики, которая уже начала подшучивать, что начала таскать рубашки Дерека ещё до того, как это стало положено по статусу). Но некоторые — не будем называть имени, но это Джеймс, — не могли не заметить, что пафосных сучек, выгуливающих каких-то оборванцев на пафосном кораблике, стало уже двое, настолько Мэттью со своим принцем смотрелись ладно вместе.
— Не могу не отметить, что тебе чертовски идёт, — улыбнулась Эрика и единственная, пожалуй, из всех обратилась к Никаэлласу с простой благодарностью и за одежду, да и за вообще всю оказанную помощь им.
Мэттью немного смутился комплименту, но, конечно, совсем не так, как мог его смущать тот же Никаэллас.
— Да-а, — подхватил Джеймс, разрушив даже эти остатки смущения. — Но даж такого красавчика обратно не возьмём. Мы его это… В знак благодарности вам оставляем.
Мэттью поджал губы и чуть закатил глаза. Даже веки немного заныли с непривычки, давненько он всё же не сталкивался вот так в лоб с этим юмором Уинфреда.
— Не обращай внимания, он всегда так шутит, — проговорил он Никаэлласу.
— Я не шучу, — возразил Джеймс, но его уже опять никто не слушал, кроме Майки, так и крутившегося рядом.
Нет, это было даже возмутительно. Вообще-то Джеймс продолжал желать пацану добра. Ну все же видели, как Мэттью оживился при встрече с другими ушастиками, почувствовал эту свою родную кровь. Джеймс не шутил, когда предлагал напроситься в местную прислугу, но его чуть ли не обругали за такое предложение. Да и сейчас.
Он же не знал, что эти двое уже и без того решили не расставаться. Он видел, что Мэттью собирается плыть с ними. Вот и прямо намекал эльфийскому принцу, что пацана надо оставить тут. Тут его ушастое место. Ну вот куда он поедет к рыцарям? Если он от шуток Джеймса с ума сходил, то что с ним сделает отношение чопорных и топорных рыцарей?
Ну да и Моргаст с ними. Уинфред вот не собирался оставаться среди этих деревьиц и цветочков. Как-то всё это утончённое и природное было не для него. Слово «жопа»-то сказать было страшно, не дай эльфийский бог ушастики с деревьев от стыда попадают.
Джеффри и Эрике вот понравился Иллианор. Однако прямо жить здесь ни одному, ни второй, конечно, не захотелось. Всё же эльфийские устои были далеки от человеческих. К этому можно было привыкнуть, но… Какая разница, если их-то уж точно здесь никто бы не оставил. Так что и переламывать себя не требовалось.
В общем, все погрузились на корабль. Тот был относительно небольшим, да и команда с Никаэлласом собиралась скромная. Основным, как и предполагал когда-то Джеффри, был природный маг, которому и надлежало управлять судном посменно с помощником.
— Во-во, запомнил, какую верёвку он там дёрнул? — толкнул в бок Майки Джеймс. — Всё, теперь точно в пираты подадимся.
Пока шла подготовка корабля, на причал пришёл ещё один эльф, которого до этого помимо Мэттью видела только Аврора. И внезапно его визит заставил Мэттью разулыбаться шире. Он искренне считал, что Уиллариэн его недолюбливает. Тот держался в стороне и постоянно язвительно шутил, даже порой злобненько. Но потом Лиандор сказал, что это напускное. Что его брат так ко многим относится, и если бы Мэттью был ему неприятен или не интересен, Уиллариэн бы попросту вообще перестал являться и общаться.
Лиандору полуэльф верил, и с того дня начал, так сказать, присматриваться к среднему из братьев. И, действительно, тот показался уже не таким уж и засранцем. А теперь и вовсе подтвердил своим приходом, что никаким засранцем он и не был. Уж явно не с братом он пришёл прощаться, учитывая, что Никаэллас вернётся, не пройдёт и месяца. Скорее уж даже через пару недель, никто не будет затягивать переговоры.
— Не такой уж ты и бука, оказывается, — хихикнул Мэттью и, наперекор нежеланию Уиллариэна, приобнял и его. — Я тоже буду скучать…
Ну и ему полуэльф сообщил об их с Никаэлласом решении. Правда, в отличие от Лиандора, этот эльф чуть ли не глаза закатил. Наверное, пожалеть успел, что решил попрощаться. Мало угодил в объятия, так ещё и зазря — прощание обещалось быть коротким.
— Да, блядь, я ему ухо откушу, если он пацана попробует оставить в Дранморе, — пробормотал Джеймс Майки, не слыша, о чём говорят на причале, но прекрасно видя, как радостно общается Мэттью со всеми этими одинаковыми эльфами. — Не, ты видишь же, видишь? Меня вот он чёт не обнимал.

Маркус тем временем пребывал в каком-то истовом восторге. Нет, у него были отношения с людьми, но всё же какая ужасная редкость, когда твой истинный облик не отпугивал, а даже, кажется, наоборот. Александр назвал его красивым и в виде дракона, а потом и вовсе поцеловал прямо в морду. Драконье сердце прямо-таки забилось влюблёнными зайчиками! Обычно всё же люди прекрасно проводили время с Маркусом на двух ногах, а когда тому наставало время возвращать свой истинный облик, пропадали.
Так что, попрощавшись с Александром, дракон взмыл в воздух, но решил не возвращаться домой. Рыцаря точно не будет не меньше суток. Делать в пещере было особо нечего. Можно было, конечно, потягивать винцо за увлекательной книжкой, но всё же Маркусу хотелось общества. Поэтому он пролетел дугой над бастионом и направился к восточным горам, где жила его приятельница — некая алая стерва.
«Не спишь?» — подлетая через пару часов на драконьем прогрохотал мысленно Маркус в голове у драконихи. — «Что насчёт совместного обеда? Буду тебе хвастаться. Вчера новый молодняк рыцарей принимали в орден…».

Немного отвлечённой темы.
Никто, включая Мэттью, даже и не заметил, что одежда, выданная некоторым беженцам, была тоже не слишком-то заношенной. Просто… вышедшей из моды. А она, мода, у эльфов тоже, разумеется, была, как и у людей, обладавших достаточными средствами, дабы ей следовать. Раньше вот был в ходу более свободный крой, с просторными рукавами и рисунком. Сейчас знатные эльфы предпочитали более прямые контуры, с дорогой ручной вышивкой. Прямо такой, как нынче была на Мэттью, да.
Как и у людей, одежда знатных эльфов чаще была более светлой. Потому что могли себе позволить, не возились же в земле и не занимались другим «грязным» трудом.
К слову, что касается стереотипов данного толка, кожаные вещи эльфы тоже носили в холодное время года. И подбитые мехом вещи у них тоже были. Просто, в отличие от людей, эльфы не убивали животных исключительно ради шкур — пользовались падшими самостоятельно зверями или теми, кого убивали ради мяса.
И, да, охота у эльфов также была. Браконьерства не было. Но если не прорежать стада оленей, их зелёной экосистеме настанет конец. А если не ловить диких кроликов, то они расплодятся на весь Иллианор за каких-то пару лет. Хищников в местных лесах было маловато — те не слишком хотели жить рядом с эльфами, так что последние вполне себе охотились. Разумно и бережливо к природе, но мясо на их столах было.
— Ты простишь меня, я ведь всего наполовину эльф, — улыбнулся Мэттью Уиллариэну, довольно слабо сопротивлявшемуся объятиям, надо признать.
Сказал и сам немного удивился. Вот ведь, совершенно перестал опасаться своего происхождения хотя бы конкретно в этой семье. Уже разыгрывает свою уникальную карту полукровки и даже не краснеет.
Насчёт своих друзей, кстати, Мэттью только пожал плечами, сообщив Никаэлласу, что скажет, конечно, просто не видит в этом спешки. Да и отвлёкся вот на его младшего брата. Лиандор и Уиллариэн просто думали, что видят полуэльфа в последний раз, а совсем скоро Мэттью уплывёт на добрых пару недель. Так что им, конечно, хотелось сообщить в первую очередь. С друзьями он пробудет на корабле несколько дней — ещё сто раз сказать сможет.
Тем временем, пока они шутливо общались со Стриквеллисами, за ними следили две пары любопытных глаз.
— Тоже верно, — покивал Уинфред на замечание Майки о том, что принц-то, и впрямь, приодел мальчишку, как на свадьбу. — И как-то не похоже, что наш ушастик как-то печалится при расставании. Чё они там говорят, интересно…
И бесхитростно, как умел, кажется, только Джеймс, он тут же повернулся к эльфу из корабельной команды, возившемуся рядом.
— Чё они там говорят? — спросил он у него.
Эльф посмотрел на Джеймса настолько неэмоционально, что даже, кажется, трупы выказывали больше чувств.
— Да брось, ты с такими ушами явно слышишь каждое слово.
Эльф сделал вид, что не разговаривает на Общем языке, потерял всякий интерес и продолжил свою работу.
— Зуб даю, всё он понимает, — пробормотал Уинфред уже для Майки.
Прощание окончилось, и когда корабельная скромная команда дала хозяину понять, что они готовы к отплытию, Никаэллас с Мэттью поднялись на борт. Да так друг от друга и не отлипли, тихонько переговариваясь и отходя к одному из бортов.
Девчонки, пользуясь случаем, пошли вниз, посмотреть на «каюты», которые, на самом деле оказались общим пространством с лёгкими гамаками. Полноценная каюта была одна, хозяйская, как все и предугадывали — Никаэллас не стал брать корабль побольше. Ничего страшного, если беженцы пару ночей проведут в общем пространстве. Это всё же не трюм каких-то контрабандистов с бочками вонючей рыбы и ледяной водой, окатывающей спящих сквозь щели борта. Команда эльфов спала там же, и ничего.
Мэттью тем временем слегка вздрогнул, когда его острых ушек коснулся явно недовольный голос Никаэлласа, обратившего внимание на ещё один отбывающий корабль. И произнёсшего имя, которое до того звучало только в голове полуэльфа воспоминаниями.
Стало как-то немного обидно после такой характеристики этого Микарэля. Не из-за нелестного отношения Никаэлласа, просто… от осознания, наверное, что отец Мэттью, а это был именно он, ежели, конечно, у него не было полного тёзки среди знатных эльфов, был не самой приятной и хорошей личностью.
Нет, Мэттью, пусть и был юн, понимал, что хорошие люди (эльфы) не поступают так, как в своё время повёл себя Микарэль. Не выселяют мать с новорождённым ребёнком просто в боязни за собственный статус. Но какие-то глупые надежды всё равно были. В конце концов, прошло двадцать с лишним лет… Хотя, если за это время Микарэль даже не делал попыток как-то связаться с матерью Мэттью или ним самим, всё было очевидно.
— Боюсь, большую часть стереотипов, что я слышал, я слышал конкретно про него, — проговорил Мэттью, бросив на Никаэлласа короткий взгляд. — Микарэль Иллорис мой отец.

Маркус на самом деле Моргану такой уж стервой не считал. Да, она была той ещё сучкой, но и он, знаете ли, не отставал. Периодически они бесили друг друга тем, что сталкивались вот этой своей сучностью, в другое время, напротив, очень хорошо понимали друг друга. В целом, у них были нормальные отношения для тех, у кого особенного выбора-то и не было. В Дранморе и впрямь остались единицы драконов.
Что насчёт злобы Морганы к тем трусам, что сбежали в Морхайм… Тут Маркус вполне её поддерживал, и за это стервой, как её собственный брат, не считал. У него самого родители погибли в схватке за родные места, да и он не сбежал. Да, спрятался тогда, потому что был совсем юным дракончиком, но вот же, продолжал жить прямо у рыцарей под носом. Ему даже нравилось немного подбешивать людей своим проживанием там.
«Не то слово! Ко мне дошёл такой красавчик…», — мечтательно проговорил Маркус, приземляясь неподалёку от пещеры Морганы.
Та в своё время то ли от зависти, то ли осознавая удобство, взяла и тоже выкрала гномов, чтобы и ей сделали «квартиру в горе», как Маркусу. Последний сперва негодовал, потому что это была его идея! Потом, правда, они долго с Морганой смеялись, когда последняя рассказала, как бесились гномы, которые оказались точно теми же, которых уже как-то крал Маркус. Карма у них, видимо, такая, быть утащенными драконами.
Зато заработали они на драконах столько, что могли потом вообще всю оставшуюся жизнь припеваючи жить и не работать. Если их за всё это золото сородичи не прибили, конечно. Дальнейшей судьбой ни Маркус, ни Моргана как-то их не интересовались.
Маркус заполз в пещеру, чуть наклонившись — дракониха была чуть менее крупна, чем пурпурный самец. И обратился в человека. Наверное, люди бы немного свихнулись от этой сцены. И даже не столь от того, что драконы тут в людей обращаются. Сколь потому, что абсолютно голый мужчина невозмутимо пошёл по пещере и столь же беззастенчиво зашёл в дом Морганы.
У входа, конечно, его ждал утеплённый халат, но, честно говоря, тот был больше для тепла в этот осенний высокогорный период, а не потому, что кому-то из драконов было не плевать на эти человеческие прелести друг друга. Так-то они всегда были голыми, что уж тут.

Мэттью даже и в голову бы не пришло дать какое-то указание прислуге. Во-первых, он был не привычен к такому, так как был из простой семьи. Да, теоретически у него был знатный отец, но его своей семьёй Мэттью не считал. Во-вторых, полуэльф не забывал о том, что всё же он в гостях. Да, они с Никаэлласом сейчас были вместе, но это совершенно не повод ощутить себя хозяином в этом доме. Так что никакой пафосной сучкой он не был, хоть таковым и смотрелся рядом с Никаэлласом, ещё и в этих одеждах.
Болтали они втроём с Уиллариэном тоже совершенно не пафосно. Хихикали вот все трое над этой картой полуэльфа и тонкими шутками среднего из братьев Стриквеллисов. Правда, на этом веселье и закончилось, как оказалось.
Когда кораблик отплыл, многие были удивлены тому, как ровно он идёт по морю, словно вообще парил над водами. А Никаэллас был удивлён другому и не так чтобы приятно. Мэттью, разумеется, заметил этот шокированный взгляд светлых чуть раскосых глаз. И решил, что Никаэлласу сейчас немного неловко из-за слов, произнесённых в сторону Микарэля ранее.
— Это ничего, — поспешил успокоить эльфа Мэттью. — Я догадывался, что он… не самый хороший эльф.
Но, оказалось, что Никаэлласа тревожило и ещё кое-что, о чём он не преминул признаться в ответ. И теперь уже большие глаза полуэльфа уставились на спутника в шоке. Правда, вовсе не потому, что Никаэллас, получается, встречался с братом Мэттью. Об этом, честно говоря, полуэльф даже и не подумал — Никаэллас же не мог знать наперёд, о том, что у этой семьи есть бастард, в которого он годами позднее влюбится.
— У него есть сын, — протянул Мэттью то ли вопрошая, то ли утверждая. — И, раз ты с ним встречался, я полагаю, он постарше двадцати лет…
Полуэльф чуть пождал губы. Никаэлласу и не требовалось настраивать Мэттью против отца. Тот определённо самостоятельно справлялся с этим. Знаете ли, никому не будет приятно узнать о том, что у твоего отца есть своя семья, а твоя мать — не больше, чем любовница, которую отец выселил, едва возникла угроза, что его интрижку раскроют.
— О, не знал, что в традиционные эльфийские ценности входит содержание любовницы-человека в отдельном от семейного доме, — язвительно пробормотал Мэттью, обращая негатив не на Никаэлласа, конечно же, а хотя бы на отплывающий следом корабль.
Новость свалилась на плечи полуэльфа таким грузом, что тот ощутил усталость, хотя время ещё было довольно ранним. Вот жил же себе спокойно в Тивеле, знал только какой-то образ отца, который мать подавала не таким уж и говнюком — любила же его, подонка. Да и, наверное, о семье Микарэля ничего не знала. А теперь как будто всё перевернулось с ног на голову. Родной Эвандор пал под террором Морхайма, Мэттью был вынужден бежать на чужие всё равно земли, да ещё и отец полностью разрушил всякие представления о нём.
— Спасибо, что сказал мне, — так или иначе проговорил полуэльф, приобнимая Никаэлласа снова и прижимаясь к нему боком, словно без слов показывая, что между ними всё равно всё было хорошо. Эльф здесь был совершенно не при чём.

Среди остальных ребят разговоры были куда менее печальные. Так Джеймс продолжал от скуки докапывать эльфов из корабельной команды. А Майки над этим ржал. Правда, попытки до сих пор никаким успехом не увенчались. Все эльфы, как один, делали вид, что не разговаривают на человеческом языке, хотя Общий не был человеческим. Он как раз был удачной смесью языков всех рас Арантора для общения между странами.
К слову, если у Дранмора или того же Морхайма были свои местные языки, то эвандорцы общались исключительно на Общем. Когда-то очень давно существовал эвандорский язык, но потом страна превратилась в сборную солянку из разных рас и национальностей, и язык попросту исчез из обихода.
Ещё один интересный факт — пока все другие страны в образовательных учреждениях преподавали как раз Общий язык, в Эвандоре в одно время всех учили эльфийскому — из-за обширности общих границ и некоторой совместной истории. В то время, кстати, отношения между Эвандором и Иллианором были куда более свободными, эльфы часто выезжали эдакими туристами по человеческим землям — интересно же было посмотреть, как живут эти дикари, ну. И, угадайте, какая мода тогда царила среди эльфов более высокого сословия?
Правильно, тогда было модно в качестве украшений носить тонкие тиары, как женщинам, так и мужчинам. И мода на длинные волосы тоже была. Потому, насмотревшись на этих знатных туристов, люди и решили, что эльфы все и всегда такие, укрепился стереотип. И даже когда мода поменялась, от него было не избавиться, к тому же позднее эльфы в Эвандор ездить перестали, да и свои границы призакрыли.
Так вот, возвращаясь к нашим героям, которых героями-то назвать можно было с большой, просто огромной натяжкой.
Джеффри посмотрел на брата, чуть посмеиваясь под нос. Ему, в целом, не составило труда догадаться, что любопытству этому поспособствовала одна из девушек. Дерек, как и многие мужчины (как и сам Джеффри), был не слишком-то внимателен к таким вещам. Так что раньше он задавал этот вопрос только когда его старший брат несколько раз появлялся с одной и той же девушкой. А тут вот оно как, заранее.
— Можно сказать и так, — не стал лукавить Джеффри, да и тут же честно добавил, ведь между ним и Дереком не было особых секретов. — Но, я уверен, в более спокойном месте, она найдёт себе кого-то поинтереснее, чем мужик в два раза её старше.
Забавным было ещё и то, что Эрика в тот момент занималась тем же самым. Только если Дерек пользовался братскими отношениями, то Эрика — этой девичьей сплочённостью, которая неизменно возникала среди мужской в основном группы. И, между прочим, они с Дереком даже не сговаривались! Просто знали вот, что те двое провели ночь вместе, пусть и в платоническом смысле, а сейчас появилась возможность без лишних ушей спросить.
— Прости, что пришлось ночевать в чужой комнате, — сперва искренне извинилась Эрика перед Авророй.
И вот когда Аврора отмахнулась, признав, что ничего уж особого в этом не было, к тому же Джеффри явно был «порядочным мужчиной» так сказать, Эрика продолжила. Это вам не прямой бесхитростный разговор двух братьев.
— Да-а, он милый, — подтвердила травница. — И мне кажется, ты ему нравишься.

У Маркуса, к слову, тоже была сестра, младшая. Но она едва вылупилась из яйца, когда её родителей не стало. Маркус уж как мог её выходил, но как только та научилась сносно летать, спровадил на восток, на континент, откуда были родом их родители. Всё же в Дранморе с их необычной внешностью было опасно для юной драконихи, которой, естественно, не шибко-то хотелось в силу возраста вести такой размеренный образ жизни.
Периодически Маркус летал на восток, навещал сестру. Отношения у них были получше, чем у Морганы со своим братом, но всё же довольно-таки отстранённые. Сестра вот тоже не понимала, почему бы Маркусу не остаться там, на другом континенте, зачем возвращаться в недружелюбный Дранмор.
— Кажется, я влюбился, — начал с самого главного Маркус, плюхнувшись в кресло и с благодарностью принимая вино из рук подруги. — Но ты бы его видела…
Разумеется, он расписал, как выглядел Александр. А следом и их встречу, избегая только, пожалуй, совсем уж откровенных подробностей, которые Моргане были и ни к чему.
— Он сказал, что я красивый, в моём настоящем виде! — всё ещё поражённо делился с подругой дракон. — И даже поцеловал меня на прощание!
Нет, это всё ещё не укладывалось у Маркуса в голове. Ну ладно ещё после нескольких встреч, когда уже складывалось определённое понимание, что тебе, ну, нравится дракон, пусть вы и разных видов. Но не с первой же ночи! Этот рыцарь определённо был бесстрашен. Прямо как из сказки вышел (по устному признанию Маркуса).

Сейчас Мэттью как-то не вспомнил, как именно отзывались об его отце другие молодые эльфы. Они не называли его по имени, только как «отца Брувиэля». А тогда Мэттью ещё не знал, кто такой этот Брувиэль, вот и не отложилось в памяти. Но, в целом, ему и без того было достаточно поганой информации о своём кровном родственнике.
— Боюсь, мне никто не поверит, — мягко проговорил Мэттью на фразу о том, что присутствие полуэльфа может разрушить жизнь его отца.
В силу доброго сердца Мэттью прямо зла Микарэлю не желал, но всё же в голове не укладывалось, как можно было быть настолько ужасным эльфов. Одно дело, как обставляла это его несведущая мать, отказаться от запретных отношений из-за страха потерять то самое место в Совете. И совсем другое, изначально строить отношения на измене, возвращаясь к жене и сыну, и испугаться только когда дело зашло совсем уж далеко.
Так что от этой обиды за мать Мэттью всё же допускал мысль о том, что хотел бы просто справедливости. Чтобы этот эльф понёс какое-то наказание за обман стольких существ вокруг себя. Наверное, это было жестоко, но разве не жестоким было то, что делал Микарэль двадцать с небольшим лет назад?
— Я, наверное, и не узнаю его в лицо, — признался Мэттью. — Он выселил маму, когда я только родился, и навещал нас только один раз, мне было года три от силы. Может, даже меньше. Уже совсем не помню его...
И снова полуэльф поджал губы. Мама никогда не рассказывала ему о том, зачем Микарэль возвращался. Говорила общими фразами, мол, хотел нас увидеть, но не мог быть с нами из-за статуса в Иллианоре. Так что они решили больше не видеться, чтобы ничего не усугублять, и Микарэль исчез из их жизни.
Но что-то сейчас Мэттью совсем не верил в эту сказку. Его отец сам принял решение избавиться от понёсшей от него любовницы, чтобы спустя года три только соскучиться? Мэттью верил словам Никаэлласа. Такой человек вряд ли мог одуматься.
— Он хотел, чтобы мама бросила меня, да? — предположил полуэльф, глядя на уже немного ненавистный корабль и прижимаясь к боку Никаэлласа сильнее, как будто тот мог что-то знать об этой драме. — Хотел вернуть свою игрушку, но без позорного бастарда.
Возможно, конечно, дела обстояли не так, но в это предположение, возникшее в лохматой голове, Мэттью очень хорошо верил.

Джеффри только хмыкнул от недопонимания брата. Да, сам дурак, говорил так неопределённо. А всё потому, что признать правду ему самому не очень-то хотелось. Ну вот нравилась ему Аврора, очень нравилась, а дальше-то что? В самом деле, портить жизнь молодой девчонке своим занудством как-то не хотелось.
— Нет, — тут уж прямо отозвался Джеффри на предположение, что у них с Авророй что-то было той ночью или вообще. — Я к тому, что как бы она мне ни нравилась, я лезть к ней не буду. Дерек, она мне в дочери годится, зачем бы ей это?
Эрика на правах столь же юной девушки, как и Аврора, таким благородством не страдала. В том плане, что не видела ничего зазорного в том, чтобы завести отношения и с кем-то значительно постарше. Ей самой вон вообще с этим регулярно везло. Майки, хоть и выглядел дурачком, был почти на десять лет её старше. А Дерек, пожалуй, и того побольше. Главное ведь, чтобы характерами сходились, правда?
— Нет, может, он, конечно, прямо рыцарь благородный, но как что, он же постоянно рядом. Рядом с тобой, и твоим состоянием обеспокоен, — подчеркнула местоимения Эрика особенным тоном, чтобы донести свою мысль.
А вот теперь, когда удочка была закинута, можно было и подсекать.
— А что, он тебе тоже нравится? — улыбнулась Эрика не без любопытства, но всё же давая понять, что ничего эдакого в таком варианте не видит.

На другом конце континента разговоры тоже шли о влюблённости.
— Сам себе завидую! — воскликнул Маркус, очень хорошо понимая сейчас это чувство у своей алой подруги.
Нет, возможно, это звучало смешно со стороны, но… Вот представьте. Вы — существа, которые живут тысячелетиями. И вас соответственно не так уж и много на континенте, а уж тем более в одной стране. Да, чёрт подери, уже спустя несколько столетий вы начнёте воспринимать друг друга не более, чем назойливыми родственниками.
Маркусу в этом плане и того хуже. Каков шанс, что из десятка драконов Дранмора попадётся один, который, как выражаются некоторые, под хвост? Да почти нулевой. Собственно, нулевой и был, Маркус точно знал, что из всех местных самцов никто геем не был.
Так вот, тут дело было даже не в ориентации. Моргана тоже на памяти Маркуса с другими драконами отношений не заводила. Потому что при таком раскладе у тебя волей-неволей формируется установка, что другие драконы — это для потомства. А с кем влюбляться? С кем, извините, удовольствия ради спать? Разум драконов, может, и не был таким гибким, как у двуногих, но всё же требовал чего-то социального. И с кем? С «одноклассником», которого за сотню лет ты вдоль и поперёк изучил?
Так что, да, драконы очень охотно проводили время с людьми. Ну, эльфами, варварами, другими видами, короче. Только вот у людей (и так далее) таких драконьих проблем не было. Они вполне себе удовлетворяли свои социальные нужды и со своим видом. Поэтому драконам приходилось довольствоваться или кратковременными интрижками, или вот обманывать, что ты человек. Какое-то время. Потом неизменно возникнет вопрос — почему это мы не съезжаемся или почем не спим в одной кровати, как делали это люди.
Вот Маркус и завидовал сам себе. Александр настолько принял его сущность с первого же дня, что ничего и думать не пришлось! Ещё и в нос чмокнул, ну в самом деле…
— Хм, может и правда кровать соорудить, — призадумался Маркус и не слишком-то добро посмеялся следом: — Интересно, те гномы ещё живы?..

Мэттью хотел справедливости. Он был добрым, но всё же не собирался спускать вот так всё с рук своему биологическому родителю. Тут было даже не в них с мамой дело. В этом смысле Мэттью был даже благодарен тому, что такой эльф, как Микарэль, оставил их в покое и не оказал своего тлетворного, явно душащего влияния на их маленькую семью.
Однако Микарэль явно причинил боль его матери. А ещё продолжал обманывать свою жену и сына. Ведь кто знал, может, теперь тот домик занимала другая девушка, верящая эльфу из Совета, и любящая его. Возможно, Брувиэль и его мать тоже были не самыми хорошими существами, но всё же Мэттью считал, что они не заслужили такого мужа и отца.
Так вот, Мэттью правда хотел справедливости. Но все эти новости только-только нахлынули на него, и прямо сейчас он был не готов даже слушать все эти логичные, но ещё неприятные рассуждения Никаэлласа. На миг просто возникло чувство, что Мэттью попал в какие-то политические игры эльфов. Как будто его неприязнь к отцу хотели использовать в этих политических целях.
К счастью, Никаэллас то ли заметил, как болезненно морщится его спутник, то ли сам по себе не хотел как-то давить, но последней фразой он заметно смягчил свою речь. Позволив Мэттью с некоторым облегчением выдохнуть.
— Я пока не знаю, — честно отозвался полуэльф. — Всё это слишком… неожиданно. С одной стороны, я не хочу во всё это ввязываться. С другой… Он мне слишком противен.
Мэттью охотно прижался сильнее к Никаэлласу, следуя за его руками. Со стороны, наверное, они напоминали крайне милую парочку. Только вот разговоры между ними всё ещё были тяжёлыми и неприятными. Хотя незримая поддержка Никаэлласа всё же потихоньку делала своё дело, и Мэттью постепенно успокаивался.
Он сомневался, что и отец его узнает. В конце концов, тот видел своего бастарда точно так же двадцать лет назад. И пусть для эльфов это был не такой значимый срок, как для людей, всё же память у них работала почти как человеческая. Но на такой мягкий комплимент Мэттью немного улыбнулся. Каким бы ублюдком ни был его отец, Никаэллас тут был не при чём. О чём полуэльф и не преминул напомнить, когда его любовник буквально извинился ни за что.
— Ты тут совершенно не при чём, — поднял голову Мэттью. — Честно говоря, хорошо, что я всё это узнал от тебя. Так легче…
Голову гонца Мэттью рубить явно не собирался. Он и впрямь считал, что лучше эти новости нахлынули на него сейчас, когда Никаэллас был рядом, поддерживал и сопереживал. Немного любил, в конце концов, этой первой нежной любовью. Было бы куда хуже столкнуться со всем этим в одиночестве и без поддержки.
Мэттью чуть подался вперёд, нежно целуя Никаэлласа, ещё раз молчаливо напоминая, что у них всё было в порядке. Если, конечно, самого эльфа не смущала связь не просто с полукровкой, а с такими вот интересными корнями прошлого.

У Джеффри ответа на последние вопросы младшего брата не было. Как-то он и не думал, что может понравиться столь юной девушке. Да, она с ним общалась, и им не было скучно даже наедине друг с другом, но разве это показатель? В общем, у Джеффри с распознаванием этих всех симпатий тоже были некоторые мужские проблемы. Да и он вбил себе уже в голову, что лучше Авроре не тратить свою юность на какого-то лесного зануду.
Разговор у Эрики вышел куда более продуктивным. Всё потому, что девчонки оставались девчонками, к какой бы расе не относились. Чувства всегда был их конёк. Даже, наверное, гномские бородатые девицы любили перемыть всем косточки, да обсудить мужиков, разве что за чаркой эля, а не бокалом вина.
— Может, пригласишь его куда-нибудь в Дранморе? — бесхитростно предложила травница, когда Аврора прямо призналась в своей симпатии. — И гадать не придётся. Мы же не сразу с корабля на войну ринемся. Мне кажется, он с радостью согласится.
Разумеется, Эрика предлагала аккуратно. В том плане, что не торопиться. Она-то ещё тоже не была до конца уверена, что Джеффри не относится к Авроре, ну, не знаю, как к своей дочери, тьфу три раза. Намекнёт так варварка на чувства на корабле, а потом с этой неловкостью ещё три с лишним дня в замкнутом пространстве жить. Лучше уж на суше, где можно было разойтись и не видеть друг друга какое-то время.

А пока у всех всё происходило, Джеймс в полной мере ощутил себя Майки. Вот он и из Иллианора поэтому хотел свалить поскорее. Везде всё было одно и то же! Наёмник привык куда-то ехать, что-то делать, с кем-то драться, как-то выживать. А тут все разбрелись по парочкам и всё. Уже даже всех ушастиков успел достать. И обычно, когда выдавалась такая спокойная пора, Джеймс был в постели с Майки, но-о и тут облом.
Короче, маялся тролль от безделия. Уже даже меч, который ему вернули, успел наточить и переточить. Трижды останавливал Майки от его попыток самоубиться или убить их всех. Один раз мелкий даже умудрился куда-то по такелажу забраться, да чуть в воду не грохнулся. Но Джеймс даже толики раздражения не почувствовал. Он и сам был готов на такелаж грудью бросаться, если бы за ним не следили уже все члены команды злыми раскосыми глазёнками.
Тогда Джеймс решил незаметненько сгонять за сплетнями. Они с Майки те ещё сплетники. Вот о чём там эти парочки все шушукаются?
Однако, когда он только бочком-бочком приблизился к остроухой парочке… Мэттью на правах не самого лучшего друга (до сих пор обидно было!) просто переключился на эльфийский. А Джеймс ни слова на нём не знал. Даже как будет «жопа» по-эльфийски. Надо будет как-нибудь спросить, честное слово. Для самообразования.
Никаэллас тут же обернулся, чуть улыбнувшись от осознания, чего это вдруг с ним заговорили на родном, пусть и чутка ломаном и с явным человеческим акцентом. Уинфред улыбнулся ему в ответ, помахав рукой. И подумав, что заразы они остроухие. Всё-то видят. Ещё и секретики свои секретничают.
— Так как будет на вашем языке слово «жопа»? — доебался он снова до ближайшего эльфа.

В целом, если так подумать, реакция обоих — и Мэттью, и Никаэлласа — была понятна и объяснима. Эльф не мог реагировать на новости со стороны «родственника», для него Микарэль был никем. Просто пафосным эльфом, который входил в Совет, к коему Никаэллас тоже уже начинал неким образом относиться. Так что и рассуждал он больше со стороны местной политики и последствий общественных.
Мэттью же понятия не имел, как обстоят дела в эдаких высших кругах эльфов, к тому же являлся незаконнорожденным, но сыном Микарэля. И последнее осознание естественным образом пересиливало в эмоциональном плане.
В общем, успокоившись и поразмыслив на эту тему, по большей части невольно, Мэттью отбросил мысль о том, что Никаэллас мог хотеть его как-то втянуть во все эти игрища. Напротив, эльф быстро уловил текущее нежелание спутника даже думать в эту сторону, и попытался отвлечь от неприятных новостей более праздным разговором.
— Была бы явно лучше… — начал Мэттью, но заметил совершенно беспардонно «подкрадывающегося» Джеймса. — …если бы не мой отец.
Закончил он на эльфийском.
Вроде бы все основные новости, которые Мэттью не хотел бы рассказывать пока никому, кроме Никаэлласа, уже отзвучали. Но Джеймс, как верно отмечал последний, как-то не входил в круг близких доверенных лиц. Так что полуэльфу не слишком-то хотелось, чтобы наёмник подслушивал даже светские беседы их с Никаэлласом.
— И абсолютно беспардонный, — чуть улыбнулся Мэттью, продолжая мучать слух истинного эльфа его родным языком. — Так что, надеюсь, твоя каюта закрыта.
Он уже успел заметить, что когда эти двое — Джеймс и Майки — начинали скучать, второй невольно искал приключений на свою пятую точку, а первый его по мере возможностей тормозил. И крайне нередко сексуальным способом. На такие предложения лекарь переключался очень уж охотно, так что Мэттью полагал, что с них станется завалиться в хозяйскую каюту, дабы развеять скуку от морской прогулки.

Эрика тем временем столкнулась со вторым из этой необычной парочки. Она никакой даже лёгкой неприязни как полуэльф не испытывала, поэтому только посмеивалась над любопытством Майки. В целом, она его прекрасно понимала. Ей вот тоже было бы донельзя любопытно, если бы кто-то на её глазах шушукался вдвоём.
Но они с Авророй обсуждали ещё такие зыбкие вещи, чувства, которым ещё не факт, что суждено было стать ответными. Так что Эрика, наверное, не хотела пока, чтобы такие новости коснулись ушей довольно-таки болтливого Майки. Тот бы не сдал девчонок Хьюстонам, это факт, но вот троллю своему как пить дать рассказал бы.
— Не твоих ушей дело, — хихикнула Эрика, подталкивая Майки обратно к выходу. — У нас тут девчачий разговор.
Естественно (что довольно стереотипно, но в данном случае оказалось правдой), Майки быстро понял, что речь шла о парнях. И, скорее всего, их парнях, иначе бы его не выгоняли. Какое ему дело было бы до какого-нибудь Грега из Винделла, ну.
— Да, о тебе болтаем, мне, знаешь ли, есть чего про тебя рассказать, — хмыкнула Эрика, продолжая настойчиво выталкивать бывшего любовника за дверь, посмеиваясь тоже от его паясничества, как, собственно, и Аврора.
Девушка и не думала, что Майки поверит в эту байку. Просто сказала, чтобы… сказать. Лёгкая шуточка такая. Хотя Майки они за время совместного путешествия тоже вполне себе обсуждали, ничего зазорного в этом Эрика не видела. Было и было.
Когда Майки всё же был выдворен, Эрика вернулась к разговору с Авророй.
— Я хотела сказать, что какая разница куда. Он тоже вряд ли бывал в Дранморе. Вот и исследуете всё вместе, — пожала плечами травница. — И не странно это. Если его ждать, ты от старости помрёшь, давай будем честны…

Пока же Уинфред по десятому кругу уже донимал несчастную эльфийскую команду, к нему подошёл Майки и поведал хоть что-то интересное. Догадкам лекаря наёмник доверял. У того всегда мозги на сплетни работали получше. Джеймс и в этом плане был довольно-таки топорным парнем (что было понятно по его манере подслушивать).
— Все от нас что-то скрывают, — с показательной досадой кивнул Уинфред. — Эти вон на свой птичий язык перешли, как будто я хоть слово знаю. А я бы и рад знать. Но эти вот даже слово «жопа» мне не переводят. А ведь пригодилось бы…
— Catassa, — проговорил мелодичный голос Мэттью.
Джеймс обернулся. Двое пафосных сучек куда-то уходили… нет, уплывали из их простого работящего общества.
— А этот мне другое говорил! — ткнул Джеймс пальцем в эльфа, которого доставал ранее.
— Он тебя послал, — улыбнулся Мэттью, да и уплыл, да.
— Как же скучно, наверное, быть такими зазнобами, — подытожил Джеймс уже для Майки. — Так что ты там говоришь? Джеффа на молоденьких потянуло?
С Хьюстонами у наёмника дела обстояли проще. Они ведь давно дружили. Да и те не могли перейти вот так вот подло на другой язык. Да и как девчонки Майки задолбались бы Уинфреда выталкивать — он же квадратный, как устойчивая тумбочка.
— Так чё у вас тут? — по-простому подошёл Джеймс к наёмникам. — В Аврору влюбился?
— А ещё говорят, что девчонки больше сплетничают, — рассмеялся Джеффри, которого как-то не шибко волновало, что уже все, кажется, заметили его интерес к Авроре (кроме самой Авроры, видимо).

Мэттью не знал, как он в эльфийской одежде и с исконно, так сказать, эльфийским спутником выглядел со стороны, но сам себя он никаким эльфом не считал. Ни капельки он не поменялся, разве что теперь был влюблённым до кончиков острых ушей. А так… Да он и всё их невольное путешествие не шибко-то общался с другими ребятами. С девчонками больше разговаривал, конечно, иногда немного с Джеффри.
Но Уинфред и Дерек были слишком уж грубоватыми для изначально утончённой натуры барда. Особенно первый с его до сих пор непонятными Мэттью шутками. Потом и Эрика всё чаще начала проводить время с Дереком, и полуэльф общался с Авророй, да и только. Так что, простите великодушно, когда нашёлся эльф, с которым действительно Мэттью ощутил близость и нашлось немало общих тем для бесед, он предпочёл его.
Знаете ли, Майки тоже почти всё время крутился рядом со своим троллем. Так что это казалось полуэльфу вполне себе естественным.
Вот же, даже обратился к Джеймсу, которому слово «жопа» покоя не давала. И ведь даже не обманул, честно ему перевёл необходимое. Даже предполагая, как теперь настрадаются другие эльфийские члены команды. Каждый явно будет назван жопой.
Что же касается походки… Это просто никто из команды эльфийскую одежду не надевал. Нет, на Майки сейчас была тоже не человеческая, но, во-первых, она была ему не по росту, а, во-вторых, помним же, уже не такая модная. Попробовал бы он развязно ходить во всём этом длинном, воздушном и всё в таком духе. Тут бы не споткнуться о собственные брючины — Мэттью никогда особой ловкостью не славился, знаете ли. Приходилось следить за собой и своим врождённым косолапием.
В общем, если бы Мэттью услышал это оценочное суждение, его бы оно несколько возмутило. Как возмутило бы и обратное, если бы ему сказали, какой он вот прямо-таки человек сейчас. Что это ещё за стереотипы, во-первых? Во-вторых, несмотря на трудности с половинчатостью крови, Мэттью всё равно оставался полуэльфом — ни тем, и ни другим. И не отрицал этого, да и вряд ли бы захотел «принимать чью-то сторону».
Но острых ушей это не коснулось. Мэттью был немного смущён предложением Никаэлласа, но всё же согласился (а как иначе?), да и уже достаточно отошёл от другой парочки.
Как-то неосознанно они продолжили общаться на эльфийском, хотя Мэттью и успел уже пару раз извиниться за свои ошибки и акцент. В Тивеле никто не говорил на этом языке. Мэттью мог тренироваться только с собственной матерью, для которой эльфийский тоже был совершенно не родным, и который она сама практиковала лет десять-пятнадцать назад последний раз. Так что для полуэльфа это был первый такой опыт.
Между прочим, очень стрессовый опыт! Позориться перед Никаэлласом хотелось меньше всего, это ведь не какие-то случайно встреченные эльфийские лучники, которых Мэттью видел первый и последний раз. Да и всем, кто более-менее интересовался эльфийской культурой, было известно, что жители Иллианора крайне дорожили своим «исконным произношением» и фыркали даже в сторону своих братьев из Файреланна.
Впрочем, это смущение быстро забылось, когда Никаэллас неожиданно решил порадовать своего любовника подарком. Очень дорогим и ценным, между прочим, подарком! У Мэттью совсем по-человечески всё тут же отразилось на лице — удивление, приятный шок и, конечно, бесконечная радость и благодарность.
— Никаэллас… У меня нет слов… Спасибо! — даже немного растерялся от неожиданно приятного сюрприза Мэттью.
И, конечно, первым делом он не за инструмент взялся, а потянулся за долгим поцелуем к эльфу, порадовавшему его. Потом, конечно, не мог не спросить:
— Хочешь, я тебе сыграю? — улыбнулся Мэттью.
Казалось даже каким-то очень правильным, чтобы Никаэллас первым услышал звучание своего подарка. Ну и впервые услышал вообще, как играет и поёт бард-полукровка, в которого он умудрился влюбиться.

Уинфред, правда, даже если бы и услышал резонные рассуждения Мэттью, всё равно поддержал бы Майки. Как пить дать обэльфиился. Вон сразу какая цаца. Только со своим принцем под ручку ходит, весь такой в светлом, ну ни дать, ни взять остроухий жених.
— Я всегда прав, — кивнул он Майки. — Распробовал жизнь лесную остроухую и всё. Не вернётся теперь к нам, обрыганам. У нас же даже ушей таких нет, ну.
Но, честно говоря, в глубине наёмнической души Уинфред и порадовался такому. Майки вот знал, что тролль его был так-то не шибко злобливым. И действительно желал всем слабым и немощным (как некоторые барды) добра. А этот конкретно бард ещё до войны с Морхаймом не шибко-то подходил для жизни грязной и человеческой, как считал Джеймс. Так что славно, что вторая половина крови всё же оказалась сильнее. Кажется, Мэттью нравился не только его принц, но и, в целом, эльфийская жизнь.
— Он точно обратно с принцем уплывёт, — подытожил Джеймс для Майки, да и… забил на эту парочку.
Вроде как пристроил мальца (и, да, Джеймс считал немалой заслугой свои расистские шуточки в этом плане) и рады за них. А теперь у них тут новая цель была. Джеффри и Аврора.
Первый вообще даже отрицать не стал, хотя Джеймс «бил наугад». Ну, ему сказал Майки, так что наёмник проговорил, как утверждение, эдакую константу экспертного мнения лекаря. Оказалось, угадал.
— А я и не знал, — так же честно и прямо отозвался Уинфред на удивлённый вопрос Дерека. Кажется, малого это изрядного развеселило.
— Братва, — посмеиваясь, отозвался Джеффри. — Со всей моей любовью к вам, не пойти бы ли вам в задницу?
— В «катассу», — невозмутимо поправил Джеймс. — Мы всё же на эльфийском корабле. Уважай эту… как её… культуру ихнюю.
— У вас свои отношения, вот и наслаждайтесь ими, — закончил Джеффри, хотя и смешливо фыркнул сильнее от шуточки Джеймса (он-то к ним давно привык).
Когда Майки сказал «скажи ему», Уинфред даже немного растерялся. Что сказать-то? Он обычно в чужие отношения не лез. У него вот всё было замечательно. Если Джеффри хотел страдать и хранить девственность, ну, его же право. Но всё же сказал:
— Джефф…. Ну в самом деле, — ровно как и мелкому днём ранее.
Ну тогда же помогло! Дерек пошёл за Эрикой и всю ночь отлично налаживал отношения. Может, и с Джеффри проканает. И ведь подействовало!
— Так, если я приглашу её куда-нибудь в Дранморе, вы от меня отстанете?
Тролль просиял. Вот она, сила убеждения!

Мэттью был немало смущён высокой оценке его музыкального таланта. Ему, конечно, ни раз говорили слова восхищения, но не Никаэллас же, объект его сильной влюблённости. Его оценка стоила во много раз дороже.
Усыплять, к слову, Никаэлласа он не собирался и шутку эту прекрасно понял, хихикнув над ней (это же были не плоские шуточки Джеймса). Но всё же добавил, что не был уверен, что эльфийская же магия подействует на чистокровного эльфа. Никаэллас не развивал свой магический талант, но всё же обладал врождённой магией. Так что… не делало ли это его не поддающимся волшебству того же сорта?
Проверять, конечно же, не стали. После выступления для одного-единственного слушателя, оба довольно быстро оказались в постели и вовсе не для сна. И, да, не гамаке, как у всех. Постель была со специальными бортиками, чтобы предотвратить вероятность падения, если эльфийская магия ослабнет и корабль начнёт качать на волнах. Но сейчас эти бортики были опущены и не мешали приятному времяпровождению.
Они как раз уже одевались обратно, когда местный кок оповестил, что обед готов. Это вызвало довольно бурный ажиотаж среди людей — ничего себе, их тут ещё и кормить будут. Вот прямо специальные лю… эльфы будут им готовить!
Мэттью тоже об этом как-то не думал. Правда, по другой причине. Никаэллас всё же немного избаловал его за время пребывания полуэльфа в Иллианоре. Все эти дни Мэттью ни в чём не нуждался. Его и одевали, и кормили, и даже устраивали разнообразный досуг. Так что и на корабле он даже не начал задумываться насчёт того, а чем они тут будут питаться все три дня. Как-то… вряд ли их будут морить голодом, правда ведь?
Сейчас вот Мэттью невольно задумался. Правда, не совсем о еде. А о том, что скорее всего они соберутся все за одним столом. Вряд ли столь маленький корабль предполагал отдельную трапезную для Никаэлласа. И, да, можете считать Мэттью сколь угодно обэльфиившимся, но он не шибко-то хотел этого явно шумного обеда.
Не потому, что Мэттью уже окончательно перекинулся на остроухую сторону и видеть своих бывших друзей не желал. Просто… Он-то провёл с этими ребятами много дней. И если ему самому порой было не по себе в этой компании, то какого будет чистокровному эльфу, Никаэлласу, который явно привык к другим манерам?
Сразу подумалось и другое. За все дни, что беженцы были в Иллианоре, Никаэллас только единожды показывался «гостям» на глаза — вчера, чтобы сообщить трагическую новость, да и снова удалиться в свои персональные покои с любовником. Его не слишком-то интересовало, как устроились эти люди, всё ли у них в порядке и так далее. Нет, Мэттью ничуть не считал это чем-то плохим! Напротив, Никаэллас сделал даже больше, чем должен был для тех, кто хотел, вообще-то, угнать его корабль.
Просто эльф явно не был заинтересован в более близком знакомстве с людьми. И вряд ли что-то поменялось за день. Так что Мэттью как-то привычно готовился к тому, что ему будет порой очень стыдно за друзей перед Никаэлласом.
Но вышло так-то не слишком уж и плохо. Сперва, правда, Мэттью пришлось пометаться в своих эмоциях. Он боялся, что к Никаэлласу будут приставать, а по итогу в начале обеда на эльфа даже внимания не обращали. Что, по идее, тоже было ужасно невежливо! Хоть фразу благодарности бы произнесли хозяину всего этого, чёрт возьми.
На правах девушки и, видимо, наиболее воспитанной, Эрика всё же нарушила это невежливое игнорирование эльфа и обратилась к нему, просто перекинуться парой каких-то светских фраз. Впрочем, Мэттью на неё посмотрел с благодарностью и за это.
Джеймс же в какой-то момент обратился к самому Мэттью. И, в целом, позволил неплохо определить застольную тему.
— Ты ж вернёшься потом на этом кораблике, да? — невозмутимо поинтересовался Уинфред, снова решив ударить наугад.
И снова ведь попал в цель, хотя они с Майки тоже только предполагали по всем этим… эльфийским шушуканьям.
— Да, — не стал юлить Мэттью.
— Серьёзно? — удивилась Эрика, которая больше за Джеффри и Авророй следила, чем за переменами в жизни полуэльфа. — Вы уже всё решили, и ты ничего не сказал?
И вот снова. Мэттью хотел было неловко оправдаться за отсутствие какого-то оповещения друзей об этом решении. Но Джеймс крайне удачно на сей раз перебил его.
— Ну! А я говорил! — и даже Майки слегка локтем подпихнул, мол, правы мы были. — А ты оказывается нормальный чел… в смысле, эльф. Нормальный такой эльф.
Это он уже Никаэлласу сказал, конечно.

Люди не то чтобы ожидали, что их будут морить голодом, просто… Начнём с того, что все ребята тут вообще на корабле впервые были. Разве что кроме Авроры, чья Башня волшебства, в которой она училась, находилась на небольшом острове на Безбрежном заливе. Но дорога от берега Эвандора до острова Костара не занимала и дня, так что магов-учеников отправляли эдаким паромом без обеда.
Так вот, люди даже не предполагали, что на кораблях есть какая-то кухня, где прямо готовят еду. Наёмники вот в походах не всегда расчехляли котелки. Зачастую обедом было сухое мясо, да лепёшки с сухарями. Так что Джеймс, к примеру, вполне себе ожидал, что им кинут, как собакам, по куску хлеба, да поплыли дальше.
Кроме того, всё же они попривыкли, что их кормили отдельно, и никто из хозяев к ним на обеды не являлся. Так что не ожидали иного. Вот и удивились немного, когда оказалось, что приёмы пищи на ближайшие дни у них будут совместные.
Впрочем, всё оказалось не таким ужасным, как того ожидал Мэттью. Даже если на первом обеде на него немного накинулись с вопросами и лёгкими претензиями. Полуэльф даже не ощутил прямо-таки наезда, так что и Никаэлласу на его «а я говорил» только улыбнулся. Он всё ещё не видел никакой проблемы в том, когда конкретно узнали об их решении ребята.
— Вы этого хотели чуть ли не с первого дня в Иллианоре, — улыбнулся и Эрике полуэльф, напоминая про все эти шуточки про «родные поля для ушастых».
— Ну, во-первых, не вы, а Джеймс, — пробормотала девушка. — Меня вы вообще хотели на острова к амазонкам отправить.
— Может, тебе бы там тоже понравилось, — посмеялся немного Мэттью.
В общем, всё прошло хорошо. Даже несмотря на какую-то развернувшуюся дурную вакханалию между Майки и его троллем.
Мэттью потом пояснил Никаэлласу чуть подробнее, почему он особо и не торопился сообщить о решении приятелям. Он заведомо знал, что волноваться будет только Эрика, с которой они росли буквально бок о бок. Джеймс его так и так хотел сплавить. Наёмники вообще полуэльфа толком не знали, как и Аврора. Майки… Мэттью сомневался, что лекарю вообще было до кого-то дело, кроме его тролля, честно говоря. Ну, пока никого не ранили, конечно.
Собственно, так оно и вышло. Никто из парней особо-то и не «прощался» с полуэльфом. Остаётся с эльфами, ну значит, так тому и быть. Вряд ли кто-то кроме Эрики будет вообще по Мэттью скучать. Разве что Джеймсу станет не на ком тренировать свой плоский юмор.
Больше эту тему и не поднимали. И последующие ужины и обеды проходили примерно в такой же тональности. Немного общались с Никаэлласом (в основном девушки и Джеффри, который как раз уловил прелесть поговорить с образованным эльфом), парочка придурков в основном между собой и иногда втягивали в свой балаган «мелкого», то бишь Дерека.
Настроения чуть помрачнели, когда кораблик заходил в Безбрежный залив. Другого захода в Дранмор и не было. Точнее, был, но потребовалось бы огибать огромный мыс, что заняло бы ещё суток полутора пути. А всем уже явно не терпелось сойти на сушу. Кажется, даже Джеймс начал сомневаться в их с Майки решения уйти в морские волки.
Так вот, сворачивая на восток, некоторое время спутники наблюдали за эвандорским берегом, который больше эвандорским и не являлся. Казалось, они прекрасно видели (эльфы-то уж точно) морхаймские стяги в портах.
— Шоб вы там подавились дерьмом, облизывая легатскую задницу, — ёмко пробурчал Джеймс, заставив эльфов неподалёку чуть ли не с борта попадать от шока.
Потом эта картина, к счастью, скрылась с глаз долой, но вскоре начала проявляться другая. Рядом с портом прибытия раскинулся огромный лагерь беженцев. И не нужно было гадать, откуда прибыли эти ребята.
Впрочем, некоторые даже порадовались такому. Хорошо ведь, что многие успели перебраться в безопасное место. Можно было отсюда и начать поиск тех, кто готов дать отпор и организовать сопротивление против Морхайма.
Мэттью же удивлённо посмотрел на Никаэлласа, когда тот совершенно неожиданно задал свой вопрос. Честно, полуэльф даже не догадался, в чём причина возникших сомнений. Здесь всё ещё был Дранмор, здесь всё ещё наступала война, и ни в том, ни в другом Мэттью было не место. Так что если Никаэллас на миг засомневался, не захочет ли его любовник остаться со своими, Мэттью на миг решил, что это эльф передумал и не очень хочет забирать его с собой обратно.
— Если только ты не решил сам остаться здесь, — отозвался полуэльф, явно давая понять, что он точно не передумал быть с Никаэлласом. А вот «где» — дело десятое.
Кажется, стражники, встречавшие в порту, сильно удивились, когда с корабля благородного эльфа посыпались следом новые беженцы из Эвандора. Как-то таких событий они за свои жизни ещё не встречали.
— Господин, — пробасил один из стражников, когда Никаэллас назвался. — За вами уже прибыла повозка. Я вас провожу.
Мэттью же ненадолго отвлёкся. В порт прибывал и второй корабль, и его точно так же пошли встречать дранморские стражники. Даже сердце застучало чуть быстрее от нервозности. Совсем скоро он буквально взглянет в лицо отцу. Пусть даже и на некотором расстоянии.

Кажется, стражники Дранмора сегодня после смены всем — и друзьям, и семье — будут рассказывать о каких-то невероятных вещах, увиденных в порту. Как важного пошиба эльф привёз с собой беженцев из Эвандора, включая варвара, которых, по слухам, иллианорцы терпеть не могли. Как он нарядил полукровку (а это даже люди без труда подмечали) в дорогое платье и миловался с ним — а полукровок эльфы вроде как тоже не жаловали.
Про мужеложество, пожалуй, рассказывать не станут. В Дранморе подобные отношения были не приняты. Они были, разумеется, и все об этом знали, но говорить о таком было даже капельку постыдно. Причём не вера в основном была тому виной, а какие-то закостенелые стереотипы о местных же рыцарях. Мол, какой же ты воин, если… под хвост, да.
Так вот у эльфов были свои традиции и приколы. Они все суровым дранморцам казались каким-то слишком нежными и утончёнными. Так что поступок Никаэлласа действительно смутил стражника своей откровенностью, но не так чтобы сильно удивил. Кто их знает этих эльфов, может они там все такими были. А размножались почкованием.
— Возможно, я вернусь туда раньше, — улыбнулся Мэттью в ответ, отвлёкшись от зрелища швартующегося корабля и перевёл взгляд на Никаэлласа.
По правде говоря, Мэттью не очень-то представлял, как будет сейчас в этом светлом и богатом расхаживать по лагерю беженцев. Будет им как бельмо на глазу. У них-то явно всё было не так хорошо, пусть Дранмор и обеспечивал их всем необходимым, как беженцев союзнической страны — палатками, какой-никакой едой, тёплой, пусть и старой одеждой.
И Мэттью, в отличие от Джеймса, совершенно не достал эльфов из корабельной команды. С парочкой они даже немного пообщались за время морской «прогулки», как её именовал Никаэллас. Мэттью стало интересно, как работает эльфийская магия на кораблях, и эльф, ответственный за это, охотно ему рассказал, даже не потому, что мальчишка был с хозяином.
Так что полуэльф нормально бы провёл время и с командой. Но, честно говоря, и ему наскучило ограниченное пространство корабля за три с лишним дня. Просто хотелось пройтись по суше и размяться. Да и… было интересно хоть посмотреть на портовый город Дранмора. Не столица, конечно, но хоть что-то.
Поцеловав Никаэлласа, Мэттью с явной неохотой распрощался с ним. Понимал, что так будет, но не мог не печалиться. Он уже как-то попривык быть постоянно рядом с эльфом, а теперь стало даже как-то не комфортно.
Следом стало ещё менее комфортно. Мэттью ощутил на себе довольно-таки тяжёлый взгляд и повернулся, успев перехватить этот взгляд от отца, который уже спустился на причал. Микарэль оказался очень… стереотипным, пожалуй, эльфом. Светлый, с удлинёнными волосами, разве что тиары вот не хватало и впрямь. Он выглядел немногим старше Никаэлласа, хотя Мэттью логически понимал, что был он взрослее не меньше, чем на век, а скорее и пару-тройку.
Микарэля легко можно было бы назвать миловидным — не зря он уверенно передавал эти черты всем своим детям. Только вот эту миловидность было сложно разглядеть. На лице эльфа застыла (наподобие посмертной) маска холодности и высокомерия, а взгляд был совершенно не дружелюбным ни к чему живому. Пожалуй, он был полон даже какой-то брезгливости. И не только потому, что увидел полукровку, а хотя бы потому что вынужден был находиться среди каких-то там людишек.
Мэттью быстро отвернулся, отходя к своим приятелям, которые, к слову, его даже ждали, пока он распрощается со своим принцем.
— Такой важный и тоже без тиары, — комментировал второго эльфы и Джеймс для Майки. — Как они на переговоры-то без тиар поехали?
К слову, за время путешествия по морю словарный запас Уинфреда помимо эльфийского пополнился ещё и крагтунским словом «жопа». С него сталось за три дня и до Авроры докопаться, а та, оказалось, вполне себе знала язык племени, откуда родом были её предки, и спокойно поделилась этим знанием.
— Пойдёмте в гарнизон, сначала попробуем получить хоть пару палаток, — разумно предложил Джеффри.
Он уже успел за это время перекинуться парой фраз со стражниками порта. Те вполне себе охотно подсказали куда и к кому надо идти, чтобы расположиться в лагере беженцев. И даже рассказали, что сдав оружие в гарнизоне, можно было войти и в сам небольшой портовый город, именуемый Валгард. Что в переводе с дранморского было просто-напросто «морская крепость». В Дранморе вообще было много городков с приставкой –гард.
В общем, дружной стайкой они потопали к укреплённым стенам гарнизона. Джеффри был прав, для начала им обзавестись бы самым необходимым, а там уже решать, что делать дальше. К тому же Майки уже ужас как хотел поторговаться с местными рыцарями, чтобы обменять свой эльфийский плащ на человеческий.

Мэттью довольно быстро пожалел, честно говоря, что направился с привычными спутниками. На контрасте он, казалось, привлекал куда больше внимания, чем даже если бы в одиночку пошёл исследовать Валгард. Да и поздновато подумал, что эльфы из корабельной команды вряд ли будут дневать и ночевать на судне. Скорее останется кто-то один для порядка, а остальные так же выберутся на прогулку — в портовом городе вряд ли кого удивишь хоть эльфийской прислугой, хоть какой. Торговля-то, да и рядовой туризм продолжались.
Вот и в гарнизоне, когда парочки разобрали свои палатки (в смысле, одна парочка, Хьюстоны и девочки), к ним отнеслись вполне себе радушно. Даже на Аврору никакого особого внимания не обращали — люди к варварам относились спокойно, да и магов в Дранморе своих было полным-полно. В основном жрецов, конечно, но всё же.
На вежливый же отказ Мэттью его тут же можно сказать обозвали полуэльфом. Обязательно ведь надо было добавить его расовую принадлежность.
— Из Эвандора, — тем не менее спокойно ответил полуэльф, всё же пропуская нечто… эльфийское в речи. — Мне уже предоставили убежище.
Нет, кто-то может опять сказать, что Мэттью обэльфиился, но, право слово, с чего ему оставаться миленьким с этим расистом?
Впрочем, о первом, по крайней мере вслух, никто не сказал. Напротив, на обратной дороге к нему поближе подошла Эрика и примирительно погладила парня по плечу:
— Я буду скучать, но всё же рада, что ты уедешь в более комфортное для тебя место.
— Я тоже, — улыбнулся он и ей, и Авроре, которая тоже решила подойти к ним поближе. — Это так глупо, но мне сейчас больше некомфортно от того, что Никаэлласа нет рядом.
Мэттью легко и явно застенчиво посмеялся над этим. Это и правда было так… глупо. Но не в плохом смысле, а в каком-то милом. Явно же показатель, что влюбился он очень крепко. Так, что даже привык меньше, чем за месяц, быть рядом с этим эльфом.
В лагере беженцев более пристальное внимание продолжилось. Правда, зря Мэттью думал на себя. Тут уж на всех смотрели. Майки и Эрика тоже были в эльфийских, пусть и не таких вычурных дорогих одеждах. И люди просто недоумевали, как эти беженцы умудрились раздобыть что-то эльфийское. С какого-то фестиваля что ли бежали? Знаете ли, не первым в голову придёт мысль о том, что эвандорцы умудрились забраться на закрытую уже давно территорию Иллианора, да ещё и выйти оттуда живыми и одетыми.
Майки тут же узнали, и это было не удивительным. Лекаря знали хорошо не только в Тивеле, но и во многих ближайших деревнях — он был один на довольно большую территорию. И как уезжал его тролльский полюбовник, Майки и сам сваливал, ежели ему раньше «повестка с гонцом» не приходила, что помощь нужна. То бишь не прибегал за монетку мальчишка из соответствующей деревни и не орал на весь Тивель: «Майки! Майки! Марта нынче разрешаться удумала! Повитуха говорит, что помрёт, как пить дать. Выручай, Майки!».
Мэттью и Эрику тоже узнавали, но если кто был из самого Тивеля и вот совсем ближних деревень и молодых ребят, с кем они общались — то есть не так уж и много человек. А Майки тут же признали.
Ребята разместили палатки (и снова Мэттью как-то неловко крутился рядом: даже помочь ничем не мог, он понятия не имел, как вообще возводить эти конструкции, так что стоял с девчонками, пока наёмники ловко всё ставили), да и решили не задерживаться в лагере. Ещё явно успеют насмотреться на местный быт, пока не решат, что делать дальше.
— Я попозже вас нагоню, — решила Эрика, осматриваясь. — Попробую поспрашивать про отца, может встречу кого знакомых тоже.
— Тебе составить компанию? — спросил Мэттью.
— Нет, нет, — отмахнулась девушка. — Здесь со мной точно ничего не случится, все же свои. Идите, пройдитесь, всё в порядке.
Одной ей всё равно поиски пережить не удалось. С ней остался Дерек, то ли на правах парня, то ли не хотел больше слышать джеймсовское «мелкий, ну в самом деле». Так или иначе, остальные времени терять не стали, направились к гарнизону, но уже не в кладовку, а через пропускной пункт в город.
Второй Хьюстон, видимо, тоже припоминал тролльскую дипломатию и их «уговор» между пацанами. По крайней мере, после той мужицкой сходки остальные парни свою часть сделки выполнили — и больше Джеффри не доставали ни вопросами, ни предложениями.
— Не хочешь прогуляться вдвоём? — просто поинтересовался мужчина у Авроры, не став чего-то там выдумывать.
Мэттью, который не был в курсе всей этой ситуации, был немного удивлён. Да-да, своими острыми ушами он прекрасно услышал предложение Джеффри. И, нет, за девушку он порадовался (если той было приятно это внимание, конечно), а вот себя начал жалеть вдвойне. Мало было этого расизма и повышенного внимания к его эльфийской части крови, так теперь он, похоже, оставался один на один с самой отбитой парочкой из всех возможных. Вернуться что ли на корабль сразу?

Мэттью тоже периодически вспоминал, с каким нежеланием он соглашался на вторжение в Иллианор. И как всё удачно получилось. Но, честно говоря, ключевым словом в этом всём так и оставалась «удача». Им просто повезло наткнуться именно на Стриквеллисов, которые оказались лояльны к полукровкам — по крайней мере, молодое их поколение. Никаэллас сам подтверждал и ни раз, что более старшие эльфы всё ещё довольно негативно относятся к кровосмешению такого толка, да и людей считают эдакими дикарями.
Так что яркого желания быть именно в Иллианоре у Мэттью так и не возникло. У него появилось желание быть рядом с Никаэлласом, а это было всё же совершенно другое. Так что, что бы там Джеймс не говорил, тяги к родным ушастым местам у их полуэльфа не было. Зато была сильная влюблённость, которой и умилялись девчонки.
Даже, наверное, по-доброму завидовали. У Эрики, конечно, тоже были отношения, но они были какими-то другими. Не шибко-то книжными. Дерек на принца был совершенно не похож, а свою симпатию проявлял делом, а не вот этими красивыми сценами. И, конечно, Эрике это нравилось, но, согласитесь, именно посмотреть со стороны приятнее на такие миленькие парочки, как Мэттью и Никаэллас.
Зато вот Эрика совершенно не испытывала никакого смущения, когда стояла в сторонке и смотрела, как наёмники ставят палатки. У неё для этого мужик и был, ну, чтобы решать вот такие вот мужские проблемы, в конце-то концов. Когда нужно будет травки кому намешать от бессонницы, али от поноса — вот тогда она поможет их маленькому обществу.
К слову, сумочка травницы изрядно пополнилась после посещения Иллианора. С разрешения, разумеется, эльфов Эрика собрала не только распространённые травки, но и редкие, растущие в основном вот в таких густых лесах, как в Иллианоре. Эльфам было не жалко. Травники и травницы у них были очень даже уважаемой профессией.
В общем, посмотрела она, как мужики работают, да и пошла со своим, который снова проявлял свою симпатию делом, искать отца. Так и пропустили оба момент, когда Джеффри решился на предложение некоего невинного свидания.
Сам же охотник, честно говоря, готовился ко всему. Как к отказу, так и к согласию — ведь чем чёрт не шутит. Джеффри себя не принижал ни коим образом, разве что вот считал, что разница в возрасте может стать помехой. А так вроде не дурак, да и не совсем уж урод. Девственником он не был, как бы над этим не ржали — просто подход к знакомствам у него был ну просто диаметрально противоположный.
Так вот согласию Авроры Джеффри искренне порадовался. Даже не успел подумать о том, как оживятся теперь парни с их «а мы говорили». В общем-то, плевать. Главное, что он приятно проведёт время в компании девушки, которая ему и правда нравилась.
Но сперва они и впрямь прошли пропускной пункт гарнизона, где их скучающим голосом попросили оставить всё оружие. Одним Богам известно, сколько раз на дню в порту эти стражники проговаривали свою стандартную фразу.
— Госпожа, пройдите, пожалуйста, сюда, — обратился стражник к Авроре не менее скучающим голосом.
Для магов, конечно, была отдельная комната. Никто не хотел мешать обычное оружие с магическими предметами. И если наёмники передавали свои перевязи в руки стражникам и их ещё всё равно ощупывали, то Аврора снимала орб сама, как и клала свою книгу (если брала с собой) на специальную полку. Тут явно знали, как реагируют магические предметы на прикосновения не хозяина.
У Мэттью оружия никакого не было, так что их с Майки только быстренько ощупали на предмет скрытых кинжалов и всего такого, и стояли они в сторонке, ждали, когда ребята разоружатся. Лекарю, естественно, и в сумку заглянули, но не найдя ничего явно опасного, даже разрешили взять с собой, в отличие от эльфов. Ну, в Иллианоре они были некоторое время всё же в плену, а тут просто посещали так сказать туристами местный союзный город.
И всё же, когда Аврора вернулась, Джеффри не мог не поинтересоваться у неё, всё ли в порядке. Он был далёк от магии, так что порядков не знал. Вот и не мог не подозревать некоторое неуважение, как минимум. Но всё было хорошо, и ребята двинулись дальше, входя в небольшой портовый город, полностью выстроенный из камня.
Для Мэттью это было удивительным, честно говоря. В деревнях, особенно близ Иллианора, при обилии лесов и отсутствии прямо крупных гор (да ещё и под влиянием бывшей эльфийской культуры, как мы помним), все дома были деревянными. Часть их даже строили на деревьях с подвесными мостиками-дорогами, опять же, на эльфийский манер. И в Тивеле, и в Торвене такие «вторые ярусы» были. А тут всё такое… строгое, монументальное и каменное. А ведь городок был таким же небольшим, как и родные деревни. Страшно было представить, как выглядит столица Дранмора.
За этими размышлениями полуэльф как-то упустил момент, когда Джеффри и Аврора всё же удалились на своё свидание только вдвоём. Очнулся он только когда на плече почти повис более низкорослый Майки, приобнимая Мэттью.
— Судя по всему, он ей тоже приглянулся, — улыбнулся полуэльф, в целом, не возражая против такой внезапной близости. Это же Майки. — У меня… да ничего нового.
Мэттью не хотел скрывать или обманывать, просто он как-то подзабыл о том, что только Никаэллас знает о «новеньком» в жизни полуэльфа. Но Джеймс напомнил.
— А чё это вы с принцем тогда секретики секретничали? Уж явно не миловаться стеснялись на моих глазах.
— А, это… — как-то перестал улыбаться Мэттью.
В целом, думал он не долго. Особого секрета в том разговоре не было. Да и с эвандорскими спутниками Мэттью скоро распрощается и… не факт ведь, что встретится хоть с кем-то вновь. Почему-то именно сейчас эта мысль даже вызвала глухую тоску. Наверное, пока Джеймс снова тупо не пошутил.
— Тот высокомерный тип со второго корабля — мой отец, — признался Мэттью. — Никаэллас знает его. Он… в общем, важный хрен из Совета.
Да, полуэльф всё же не всегда был обэльфииным.
— И оказалось, что у него вполне себе была и есть своя семья.
Делиться прямо какими-то догадками, как о последнем визите Микарэля к его матери в Тивель, полуэльф уже не стал. Не настолько были близки эти парни. Но общей новостью поделился. У них тут будут свои проблемы с сопротивлением, у него — явно свои.
— А хочешь, он случа-айно так с причала упадёт, когда вернётся? — пробасил Джеймс. — Сам, хошь жопой Моргаста поклянусь.