Мэттью тоже посмеялся над предложением выступить в роли жениха Джеймса, получается теперь, среднего. Отказался, конечно, но похихикал — представить это было смешно. Парочка из них, и впрямь, могла бы быть колоритной, особенно для местных более традиционных устоев. Но всё же Мэттью предпочитал посмотреть на этот театр абсурда со стороны, а прямого участия в нём не принимать.
И всё же полуэльф не мог не задуматься над его собственным положением в куда менее юмористическом ключе. Парни, конечно, хотели просто веселья, но если так подумать — а куда им податься, если захочется вступить в брак на самом деле? Дранмор слишком традиционный, Эвандора и Винделла, по сути, больше не существовало. Каким-то макаром пробираться до Альтемара?
В Иллианоре, конечно, спокойно заключали браки однополые, как бы некоторые не вопили о традиционных ценностях. Особенно между эльфами не самого высокого сословия. Но конкретно у Мэттью и тут был затык. Он-то эльфом не был.
Конечно, на данный момент Мэттью никуда не собирался. Он даже не думал в тот момент о Никаэлласе, а рассуждал о браке в целом. Морхайм, знаете ли, тоже был страной военной, пожалуй, даже более военной, чем Дранмор. А там где воины, там и традиционные ценности. Нужно было регулярно пополнять ряды этих воинов новыми людьми. Так что ранее свободные в этом плане две страны под пятой Морхайма явно этими самыми ценностями обрастут.
Мэттью мотнул головой, чтобы не думать об этом. Ему бы с имеющимися притеснениями справиться, нечего было думать ещё о печальном будущем. К тому же ребята рядом продолжали веселиться, обсуждая отца Джеймса.
— Да-а, удобно, — согласился Уинфред тем временем насчёт усыновления и кивнул самому полуэльфу: — Будешь ответственным за наши похороны.
— Хоть завтра, — быстро согласился Мэттью, злобненько пошутив в ответ.
Хотя, честно говоря, эта мысль тоже периодически его печалила. По крайней мере, когда он жил в Эвандоре. Тяжеловато жить с осознанием, что если не случится непредвиденного, то именно тебе придётся хоронить всех знакомых, друзей детства, смотреть, как они стареют у тебя на глазах. Наверное, это стало ещё одним плюсиком в сторону решения перебраться в Иллианор. Там даже младшие братья Никаэлласа, старше Мэттью на добрую сотню лет, легко переживут полуэльфа и будут жить ещё долго, к счастью.
Так за шуточками и добрались до храма. Тот был тоже каменным, что уже не было удивительно, белым (разумеется), но совершенно небольшим. Городок был маленьким, разношёрстным из-за того, что портовым, так что много жрецов тут и не требовалось. Джейсон их сразу предупредил, что храм тут был один-единственным, так что с шутками не разгуляешься.
Внутри храма было прохладно, но даже уютно — насколько вообще могло быть уютным каменное здание для тех, кто привык к дереву. А вот людей толком и не было. На белых же малочисленных скамьях сидело лишь пара женщин, явно молясь Эларису по своим каким-то нуждам или по привычке обращаться к богам.
В белых же одеяниях здесь был и жрец. Молодой парень, не старше тридцати на вид, совершенно не похожий на стереотипное представление о жрецах, хотя бы потому, что был темнокожим. Честно говоря, Мэттью очень нетолерантно уставился на него — он видел темнокожих людей, но как-то мельком и издалека. В их деревнях таких не бывало.
— Ты из Альтемара, — вырвалось с языка Мэттью очевидное.
— А ты полуэльф, — с улыбкой парировал жрец, явно немного забавляясь такому удивлению остроухого парнишки.
— А я — рыцарь, — ввернул свои пять медяков Уинфред басом.
— Прости, пожалуйста, — смутился Мэттью собственной реакции. — Я просто…
— Не извиняйся, всё в порядке, — мягко проговорил жрец, как и полагалось жрецам Элариса. — Правда, я сам не из Альтемара. Мои родители оттуда, а я родился уже здесь. Впрочем, вы наверняка зашли сюда не за этими историями… Чем могу быть полезен?
Из-за своего смущения Мэттью даже успел на секунду пожалеть, что пошёл следом за парнями. Даже как-то остановить их захотелось. Хороший же парень, зачем над ним издеваться? Да и, честно говоря, Мэттью начал подозревать, что у этих двоих сейчас выйдет совсем не то, на что они надеялись. Альтемарцы-то были вполне себе вольным народом, морским… Но этих троллей уже было не остановить.

Мэттью, правда, было стыдно за свою реакцию. Просто дело было не только в том, что он крайне редко видел коренных жителей Альтемара. Но ещё и в том, насколько в целом странной для него была картинка. Альтемарец (пусть и по происхождению, а не по рождению, как выяснилось) в Дранморе посвятил свою жизнь служению Эларису.
Альтемар был страной прибрежной, морской. У них был самый крупный флот во всём Аранторе, превосходящий, по крайней мере по численности, даже Дранмор. В Альтемаре куда ни плюнь, сплошные моряки, рыбаки, ловцы жемчуга и устриц и прочие подобные профессии. Страна управлялась Советом Капитанов, да и богу они поклонялись другому — Талассору, покровительствовавшему морским волкам.
Так что представшая картинка не очень укладывалась в голове Мэттью. Вот и слетело с языка постыдно-очевидное.
А вот про возможную толерантность полуэльф подумал быстрее двоих своих спутников. Конечно, жрец по его же словам родился и вырос в Дранморе, но… Как-то он не был похож на того, кто будет изрыгать пламя святости при виде содомитов. Сам небось сталкивался с неразумной нетолерантностью, учитывая явно отличный от многих цвет кожи.
Но эта мысль ни во что облечься так и не смогла. Майки уже уверенно проговорил, что собрался жениться на своём псевдо-рыцаре.
Жрец, которого звали Эдди, действительно нечасто сталкивался с такими просьбами. Честно говоря, к нему впервые пришли двое мужчин, желающих вступить в брак. Однако, если жрец и удивился, то особенно этого не выказал. Напротив, улыбнулся шире и проговорил:
— Прекрасные намерения.
Следом он назвал довольно-таки скромную сумму, которая исполнит прекрасное желание этих двоих. Храмы хоть и поддерживались государством, всё же недостаточно. Особенно такие скромные и отдалённые. Эдди в первое время было даже неловко брать денег за, получается, свою связь с богом. Но Эларис был понимающим божеством. Жрец своим положением не пользовался, и пока сердце его было чисто, бог отвечал ему.
— Э-э, — подвис истинный тролль. — А эти прекрасные намерения разве не запрещены?
— Нет, — невозмутимо отозвался Эдди. — Не поощряются, но официально не запрещены. Перед богом равны все. Главное ведь, чтобы Он благословил ваш брак, а не государство, ведь так?
— Э-э… так, — брякнул Джеймс, с натугой начиная осознавать, что как-то их шуточка пошла не по плану. Смешно как-то не было.
— У вас же любовь, — встрял внезапно с улыбкой Мэттью (надо признать, с довольно поганенькой улыбкой). — Прости, мы беженцы, просто не ожидали, что это что-то стоит… Вот, держи.
И остроухая падла (как его именовал мысленно Джеймс) шустро сунула Эдди пару названных монет. Те были с эльфийской чеканкой Короля, но какая разница? Серебро — везде серебро, что бы на нём отпечатано ни было.
— Ты это… в самом деле… у нас даже колец нет, — как-то не слишком уверенно «наехал» на полуэльфа Джеймс.
— Уверен, богу кольца не нужны. А вы потом можете ими обменяться.
И вот эту остроухую змею Джеймс на груди пригрел! Нет, что-то как-то совсем стало не смешно. Брак, конечно, Уинфреда не пугал, но не такой же спешный!

Эдди был довольно молод, однако это не помешало ему быстро распознать изначальные намерения странной парочки, явившейся в храм. Поэтому и посмеивался про себя вместе с полуэльфом, наблюдая за тем, как рушатся желания парней поиздеваться над «суровыми дранморскими жрецами».
— Кто? — улыбнулся Эдди на забавный вопрос Майки. — Надо мной только Эларис, всепрощающий и всепонимающий.
Несмотря на некоторое подтрунивание, Эдди совершенно не лгал. Он был последователем светлого бога. С чего бы вдруг Эларису быть нетолерантным? Это смертные ограничивали себя какими-то стереотипами. Однако и они запретить жрецам буквально часть их веры не могли.
Разумеется, чем более крупным и чем более военизированным был город в Дранморе, тем чаще попадались и «светлые жрецы», не поощряющие однополые браки и отношения. Но Эдди сомневался, что таким служителям отвечал их бог. Эларис любил всех созданий своих, но благоволил не каждому.
Майки же не успокаивался. Он явно пытался найти какой-то подвох (или просто искал повод отступиться от заявленного).
— Нет, не все, — честно ответил Эдди. — Только те, чьи намерения искренни.
Тут-то полуэльф и напомнил парням, что у них вообще-то любовь. Неужели они боятся, что их любовь не искренняя и не настоящая?
Забавным было то, что как раз Майки, да и Джеймс, если уж на то пошло, совсем и не сомневались в своих чувствах. Наёмник вот тоже думал, что у них очень искренняя любовь. Просто шли они изначально не за этим. А вот Мэттью (да и Эдди, честно говоря) крайне сомневался, что этот шутливый брак отзовётся чем-то в душе бога, если у того была душа.
Скорее всего они так и проведут какую-то полушутливую церемонию, где благословения дождутся только от самого жреца. Такие браки были не редкостью. Просто церемония для людей, очередной праздник. Эдди в такие моменты сразу понимал, что пара друг для друга не слишком-то создана, но молчал — это был выбор двоих людей, и кто он был такой, чтобы рушить их счастье. К тому же, не обязательно было быть прямо идеально созданными друг для друга, чтобы прожить вместе без размолвок и недопониманий просто хорошую жизнь.
— Как удобно, — посмеялся Мэттью, услышав про ювелирную лавку.
Он вообще изрядно повеселел, даже сообщение об эльфийской змее только рассмешило парня. Не только же этим двоим было издеваться над окружающими. Мэттью, хоть и был мил, тоже вот мог иногда ответить. К тому же, он не делал ничего плохого! Напротив, помогал двоим любящим друг друга людям стать вместе навсегда!
Правда… Мэттью хорошо знал, как Майки относится к этому «навсегда». Всё же они несколько лет жили в одном маленьком городке. Все жители отлично знали, даже если с Майки плотно не общались, каким этот парень был ветренным и даже немного легкомысленным. И как ловко он соскакивал с темы женитьбы (замуж его, конечно, никто не зазывал, но влюблённых девиц, мечтающих о голубоглазом муже, было немало и в Тивеле, и в соседних деревнях).
— Тогда я сейчас, — с широкой улыбкой проговорил Мэттью.
Он ловко выдернул какую-то ниточку из одежды наёмника и повязал её сначала на палец Джеймса, а затем выхватил и руку Майки. Те от ужаса даже не сопротивлялись. Майки только признался, что начал немного паниковать.
— Нечего бояться, — мелодично проговорил полуэльф своим певческим голосочком. — Вы же созданы, чтобы любить друг друга всегда и вечно.
— Я его сейчас прибью, — сообщил Джеймс, молчавший всё это время.
Такой интонацией, что Эдди даже на миг поверил, быстро ввернув своё: «Не в храме!». А Мэттью только хихикнул, ловко огибая поворачивающегося к нему тролля, да и торопливым шагом выходя прочь из храма.
Лавку он нашёл быстро, и действительно по своим грубо снятым меркам приобрёл два кольца. Простеньких, конечно, без выкрутасов — тратить чужие всё же деньги на шутку Мэттью как-то не хотел. Впрочем, полуэльф искренне думал, что парни сейчас либо уйдут в его отсутствие из храма, от греха подальше так сказать, либо потом сдадут просто эти кольца, да и всё. В конце концов, запись о бракосочетании так и останется только в местном храме — никто кроме них самих и Эдди и не будет знать, что они обвенчались.
Однако парни почему-то так и продолжали стоять в храме. И почему-то даже не шибко противились принесённым кольцам.
А всё потому, что основную часть церемонии Мэттью всё же пропустил.
Джеймс и впрямь хотел, честно говоря, развернуться и уйти. Его притормаживала маленькая искорка мысли где-то на задворках сознания, что всё же с мужем, а не просто с любовником, оно умирать при саботаже морхаймской армии как-то поприятнее. Но тролль на то и был троллем — быстро думать не его конёк. Так что Джеймс был скошен неожиданным поворотом событий, Майки паниковал, и что им, собственно, в таком состоянии делать в храме дальше?
Эдди, то ли продолжая лёгкую шутку, то ли пытаясь искренне успокоить (а, скорее всего, и то, и другое), подошёл к паре поближе, положив свои ладони на сцепленные руки Джеймса и Майки, что продолжали держаться друг за друга. Он начал было говорить какие-то слова, подобающие хорошему жрецу, как все трое ощутили, как нечто светлое и невероятно чистое наполняет их тела, сердца, души. Словно незримое божество (хотя почему «словно») мягко прикоснулось к своим любимым детям, поощряя их, благословляя.
Честно говоря, Эдди многого стоило, чтобы не выказать сильного удивления. Он и впрямь не думал, что Эларис откликнется на просьбу о шутливом браке. Однако, видимо, души этих двоих были настолько подходящими друг другу, что Эларис видел в этих намерениях только хорошее. (Или просто шутил вместе с остальными, но, естественно, такую мысль истово верующие допустить никак не могли).
— Какого… — совсем не свято отреагировал Джеймс. — Ты что, наколдовал что-то?
— Нет, — отозвался Эдди кратко.
Впрочем, наёмник и сам ощущал, что это была ни черта не магия. На какой-то миг он был прямо абсолютно уверен, что чувствует бога. Просто, когда его прикосновение ушло, вернулись человеческие сомнения, присущие этим смертным существам.
— И как он мог Меня благословить? — пробурчал Джеймс, не тонко намекая на свой род деятельности, но всё же покосившись куда-то наверх.
— Не важно, чем ты вынужден заниматься на этой земле, — отозвался Эдди, наконец, отбросив удивление. — Значит, помыслы твои чисты.
— Хуёмыслы, — веско парировал Джеймс.
И на это у жреца ответа как-то не было. Благо, вернулся полуэльф, интересуясь, чего это он пропустил за своё краткое отсутствие.
— Эларис благословил их брак, — честно поделился Эдди.
Большие глаза полуэльфа тоже округлились. Как-то он сразу понял, что жрец не стал бы шутить с такими заявлениями.

И если Эдди быстро отринул удивление — мало ли как эти ребята выглядели, может, они и впрямь были чистыми в плане души, — то с Мэттью это удивление осталось надолго. Даже возмущённая фраза Майки не помогла. В конце концов, полуэльф с этой парочкой неделями шлялся по Арантору, и какими-то святыми или истово влюблёнными они совершенно не выглядели, будем честны. Так что пришлось поднимать челюсть в прямом смысле.
С богами у полуэльфа отношения были сложными. Эльфийская его часть тянулась к одному, человеческая — к другому. Притом как раз к Эларису, покровительствовавшему добрым и мирным, но, в то же время, мать, с которой Мэттью был близок, была адептом другого божества — знаний и истории.
Однако несмотря на эти душевные метания, Мэттью сразу же поверил Эдди. Ошибки тут быть не могло, да и Джеймс стоял какой-то… задумчивый, если не сказать пришибленный. Он-то уж явно никогда не ощущал благословения в своей жизни.
В таком состоянии Майки своего благоверного и отвёл в сторонку пошушукаться. Джеймс и впрямь как-то приумолк после всего этого. Всё думы свои думал.
Он как-то… Не сказать, что в богов он не верил. Нет, слишком уж много было всяких там историй о божественных исцелениях и других проявлениях божественного присутствия. Сложно в таких условиях оставаться полным атеистом. Однако Джеймс искренне считал, что богам вот конкретно до него нет никакого дела. Кто он? Букашка для них. Даже вон в храмы не ходит, дабы поболтать с богами. Ничего никогда не просит у них.
Так что и Уинфред остался удивлён от этого божественного внимания. Даже вот призадумался. А что если им с Майки и впрямь вот прямо свыше суждено быть вместе? Нет, они любили друг друга, это всё ещё факт, но вот как-то с такой позиции на их пару Джеймс никогда не смотрел. А теперь пришлось посмотреть. Да и не то, чтобы он был против этого «навсегда» с Майки. Джеймс находил этого парня замечательным. И, главное, идеальным для себя.
Поэтому, когда Майки задал свой вопрос, всё ещё предполагая вариант побега, Джеймс так же прямо ответил:
— Жениться.
А потом, чтобы уж не быть таким суровым, положил привычно руку на плечи лекаря, как будто боялся, что тот один сбежит.
— Кто ж мы такие, чтобы перечить воле самого бога, ну? — хмыкнул он. — Не ссы. Я отличный муж. Ты паршивый, конечно, но буду тебя ура… урвано… ве-ши-вать. Ты ж сам слышал, у меня хуёмыслы чистые.
Впрочем, Майки и сам нашёл как себя успокоить. Представил, как остальные члены группы ошалеют, когда эти ушли гулять, а вернулись женатыми друг на друге.
Ну и пока Джеймс с Майки решали свои уже почти супружеские вопросы, Мэттью переговаривался с Эдди.
Честно говоря, полуэльф наивно не смотрел на них со стороны. Даже помыслить не мог, как подозрительно они смотрятся — он, явно юный, и весь такой в роскошном, и эти двое, как побитые собаки, разве что один помиловиднее. Так что на вопросы Эдди полуэльф отвечал честно, без какой-либо задней мысли.
— Майки уже много лет, последние годы мы жили в одном маленьком городке. Джеймс тоже там жил, но… он наёмник, так что и в городе не так часто появлялся, да и, сам понимаешь, о чём нам разговаривать, — улыбнулся Мэттью, воспринимая вопросы жреца не более, чем простой интерес к их странному трио.
И о том, что в Дранморе они меньше дня Мэттью тоже рассказал. В этом не было никакого секрета, собственно. Он же сразу сказал, что они беженцы.
Эдди тоже вызывал у полуэльфа интерес, но, кажется, интересы эти разнились. Мэттью просто было любопытно встретить такого необычного юношу. У него наверняка была занятная семейная история, как он вообще с альтемарскими родителями решил удариться в религию, да ещё и такую, отличную от веры предков. Может, в другое время Мэттью и ко внешности парня присмотрелся бы — несмотря на необычную для них тёмную кожу, жрец обладал довольно миловидными чертами лица. Но, к несчастью для Эдди, их встреча произошла в то время, когда мысли полуэльфа были целиком и полностью заняты другим парнем.
Но этого жрец не знал. Как не знал и решения Мэттью не оставаться в Дранморе. А оттого вполне себе решил познакомиться с юношей поближе. Ему религия этого точно не запрещала. Ни разу за жизнь Эдди Эларис как-то не покарал его за его романтические связи.
Когда парни вернулись, Мэттью уже с более сдержанной улыбкой протянул им кольца. Уже и ему как-то стало не до веселья. В смысле, он был рад, но больше не подтрунивал над Майки и Джеймсом. Никто вот не ожидал такого, а всё же брак их оказался очень даже серьёзным.

Обычно Мэттью неплохо видел чужой интерес к нему — тот самый, можно сказать романтический. Он хоть и не считал себя распрекрасным, но и не занижал собственных достоинств. Не было у него мыслей вроде того, что он полукровка, и кому такой вообще понравится. Мэттью и интерес Никаэлласа подмечал, просто не позволял себе думать, что это правда. Как-то в голове тогда не укладывалось, что статусный эльф мог обратить внимания на беженца с примесью человеческой крови.
Но вот же, взял и обратил. И так хорошо обратил, что Мэттью как будто был уверен в том, что о них с Никаэлласом знали все и каждый. Ну или хотя бы о его влюблённости. Вот и растерял всю внимательность, и первой этой симпатии Эдди совершенно не заметил. Даже заинтересовался, что ему хотел показать жрец, почти заранее соглашаясь на это — местный житель ведь наверняка мог отвести в интересные места портового города, показать то, что простые туристы и не увидят за основными улочками и достопримечательностями.
И на фразу Майки полуэльф только фыркнул смешливо. Ну шутит же. Они тут просто общались ни о чём толком, так, перекидывались общими фразами. (Полуэльф даже и не подумал, а с чего вдруг жрецу решить первому встречному что-то там показать. Он же последователь Элариса, а значит априори добрый человек, так ведь?).
Но всё это стало вообще не важно, так как Майки и Джеймс решили довести церемонию до конца, что тоже немного удивило снова Мэттью. Вот ведь, и впрямь решили жениться с благословения светлого бога.
Церемония была простой и, в их случае, короткой. Гостей не было, никаких там разбрасываемых лепестков цветочных, ни песнопений. Жрец прочитал благословение-молитву за счастливый брак, пусть его покровитель и опередил его, ребята обменялись кольцами и поцеловались. Эдди скрупулёзно занёс их имена в книгу бракосочетаний и деторождений всяких (ну и смертей, куда уж без них). Да и всё.
— Так рад за вас, — полушутливо-полусерьёзно проговорил Мэттью, показательно прижав ладони к груди. — Ну и как вам первые минуты в браке?
— Не, всё же можно я его прибью… муж? — поинтересовался Джеймс у Майки, хотя в этот раз даже не дёрнулся в сторону полуэльфа.
Последний снова только похихикал. Особенно от того, как неуверенно прозвучало это «муж». Хотел вроде пошутить, но, видимо, осознал, что это уже и не шуточка, и как-то вот оно получилось… забавно.
Когда со свадьбой разобрались, Эдди для приличия всё же дал время эдаким молодожёнам и «свидетелю» некоторое время, а затем решил вернуться к своему вопросу. Он был бы счастлив показать Мэттью город. Хоть сейчас. У жреца как-то не было расписания работы. Храм оставался открытым, его так и могли посещать желающие и обратиться сердцем к богу — Эдди для этого был толком и не нужен. Вряд ли кто-то решил ещё пожениться в этот день, остальные страждущие могли и подождать немного возвращения жреца.
Правда, Мэттью наивно решил, что приглашение действует для всех его спутников. Эдди как-то не уточнял, что приглашает его одного. Но, к счастью жреца, новоиспечённые супруги и не жаждали присоединяться к их компании.
— Ты это… не балуйся, — внезапно очень даже серьёзно сказал Уинфред полуэльфу, чем поставил его в лёгкий ступор.
Что такого-то? Но Джеймс тоже был не совсем слепой. Может, конечно, этот жрец на всех смотрел с интересом, но что-то наёмнику подсказывало, что нет. А ещё что-то подсказывало Джеймсу, что Никаэлласу бы жуть как не понравился этот взгляд на Мэттью. Уинфред, конечно, по себе судил. Ему бы жуть как не понравилось, если бы Эдди так на Майки смотрел. Возможно, Эларису пришлось бы наколдовывать своему адепту новый нос или челюсть. Ревновал немножечко.
Так вот. Джеймсу с одной стороны было и всё равно, но с другой — нет. Они только, чёрт возьми, пристроили парнишку, Мэттью, в нужное для него место. К другим ушастикам. И что? Из-за какого-то темнокожего жреца все их с Майки старания полетят к Моргасту в задницу?
— Он понимает, что этот божественный за ним приударить хочет? — поинтересовался Джеймс у Майки, когда они вышли из храма.

Вот сразу было понятно, что у Мэттью и Никаэлласа была ещё не любовь (по авторитетному мнению Джеймса). Это влюблённость затмевала глаза так, что перестаёшь обращать внимания на всё на свете, ничего не подмечаешь, ничего тебе не нужно. Когда чувства эдак стабилизируются, ты уже адекватно на всё смотришь, потому что что? Правильно, потому что любовь уже никуда от тебя не денется.
Джеймс вот успевал и подметить эту симпатию Эдди, и подумать об их ушастике, и замуж вон даже выйти, а Майки всё равно продолжал любить, и ни на секунду всё это от любови их искренней не отвлекало. Потому что настоящая.
Но вот, и правда, Майки ещё как-то не пришлось столкнуться с одной не самой приятной чертой теперь уже мужа — ревностью. А Джеймс, хоть и был на рожу непробиваемым, был до ужаса ревнивым. Это в их компании им просто повезло. Хьюстоны были не из этих, и Уинфред это лучше всех знал. Девчонки были быстро разобраны этими самыми Хьюстонами (к счастью, потому что Джеймса на самом деле напрягал факт того, что Майки и Эрика в прошлом были вместе). Ну а Мэттью наёмник не воспринимал как «соперника», честно говоря. Тот же был ну совсем мальчишкой в глазах Джеймса.
Так вот, и хоть Майки пока не давал никаких поводов для ревности, Уинфред оставался таким — ужасным собственником, для которого моногамия не пустой звук. И распространялось это и на остальных тоже. Ну не понимал Джеймс как можно было изменять. Не приемлил этого. Поэтому и успокоиться не смог, когда «отпустил» полуэльфа с этим жрецом.
И ладно бы Мэттью понимал, в чём дело, но просто решил игнорировать это (хотя в таком случае Джеймс не смог бы принять, а какого чёрта ты идёшь с другим парнем гулять, если видишь его симпатию?). Но наёмник предположил, а Майки только подтвердил, что полуэльф был слеп в своей наивности и влюблённости.
— Не, ну так как-то неправильно, — пробасил тролль, подтверждая для Майки статус очаровательного, и развернулся.
Муж, хихикая, пошёл тут же следом, быстро смекнув, что именно не понравилось Джеймсу. И если секунду назад Майки забавлялся над тем, что могло бы быть, если бы Эдди начал прямо клеиться к Мэттью, то теперь переобулся. И забавлялся над тем, что Уинфред решил нарушить все эти планы жреца заранее.
Мэттью же, и впрямь, в ус не дул. Хотя предложение Эдди буквально сквозило некоторой осторожной романтикой. Забраться на холм и только вдвоём смотреть на раскинувшийся под ногами город. Это же чуть ли не свидание!
Но Мэттью всё продолжал думать о Никаэлласе, подумал вот, что если вид ему и впрямь понравится, то они могли бы с ним пойти вдвоём (и вот тут вдвоём было именно Вдвоём), когда эльф вернётся. Даже если солнце уже удумает спрятаться за горизонтом, эльфам это не стало бы помехой. Они хорошо видели в темноте. Возможно, огни ночного городка сделали бы картину ещё более романтичной.
Так что Мэттью преспокойно шёл с Эдди, продолжая общаться с ним на общие темы. Спросил вот о семье парня. А тот, увы, даже успел воспринять это, как ответный интерес к нему. Собрался даже сразу, вне стен храма сказать, что Мэттью очень красивый или вроде того. Дать понять более откровенно, что это не просто прогулка. Но не успел.
На плечи Мэттью опустилась тяжёлая рука (полуэльф аж вздрогнул от неожиданности, как-то вот он не привык к таким тяжёлым полуобъятиям).
— Не, а ты в курсе, что он, — Джеймс кратко кивнул в сторону жреца, — за тобой приударить хочет?
— Что? — недоумённо посмотрел на наёмника Мэттью.
Он явно пытался быстро осознать, это очередная дурацкая шутка или что. Вроде только за время свадьбы начал действительно менять своё мнение о Джеймсе, а тут снова он со своей внезапностью и тролльским видом и говором.
— Ты ж за ним приударить хочешь, за нашим ушастиком, да? — поняв, что в этой святой наивности ловить нечего, обратился к Эдди наёмник.
— Звучит грубовато… — начал было жрец.
— Но смысл-то ты понял, — оборвал его Джеймс.
Тогда, чуть недоумённо нахмурившись, Эдди решил уточнить в лоб:
— С этим какие-то проблемы?
Вот тут до Мэттью, наконец, дошло, что Джеймс вовсе не шутил. А Эдди действительно не просто так его позвал на холм на город смотреть. Глаза полуэльфа снова расширились, и теперь он не дал Джеймсу ответить на это «проблемы?».
— Ты что, за мной приударить хочешь? — удивлённо повторил он зачем-то джеймсовское выражение, поворачиваясь от наёмника к жрецу.
— Ты мне понравился, да, — отозвался Эдди, чувствуя себя немного даже раздражённым, вокруг творился какой-то дурдом.
— Эм… прости, у меня есть возлюбленный, — всё ещё в некотором шоке откровения проговорил Мэттью.
Джеймс, продолжавший приобнимать полуэльфа одной рукой, молчаливо указал на парня пальцем, дублируя для Эдди одними лишь губами: «у него есть возлюбленный!». Потом всё же выпустил Мэттью, легонько, дабы не сломать, похлопав полуэльфа по спине.
— Ну, мы пойдём, дальше вы уж сами разберётесь, — удовлетворённо проговорил он, отходя обратно к откровенно ржущему Майки.

Джеймс и сам посмеивался, отходя от несостоявшейся парочки и уводя откровенно ржущего Майки подальше. Тот явно собирался задержаться немного дольше, чтобы послушать, как будут дальше развиваться события, но наёмник был непреклонен. Дальше явно будет неловкая сцена с извинениями, ничего особо примечательного. Они и без того добавили целый мешок неловкости, вывалив его на голову Эдди.
— Пойдём, всё равно ты ржёшь так, что ни хрена не слышно, — всё так же посмеиваясь, проговорил Джеймс, подхватывая мужа под руку.
Мэттью и впрямь пребывал в крайне смущённом состоянии. И это было не то приятное смущение, которое он испытывал от более откровенных комплиментов или каких-то действий Никаэлласа. Было ужасно неловко.
Так что полуэльф, в целом, не ждал, когда парни отойдут подальше и смех Майки поутихнет. Честно говоря, он вообще перестал замечать, где там была эта супружеская пара. Просто Мэттью даже не находил, что сказать, и не знал, что дальше делать. Больше всего хотелось глупо извиниться и быстро отойти — но это было как-то совсем невежливо.
— Да… — выдохнул на очевидный вопрос жреца Мэттью. — И мы… скоро возвращаемся в Иллианор.
Полуэльф не знал, зачем Эдди эта информация, но, видимо, подсознательно очень уж хотел дистанцироваться и оборвать всякую возможную надежду. Показать, что он не просто занят, но и не останется в Дранморе надолго. Его место рядом с Никаэлласом, который — и теперь Эдди это было очевидно — был эльфом.
Тут уж для жреца, в целом, всё встало на свои места. И почему Мэттью был так хорошо одет для беженца, и откуда у него эльфийские монетки. Юноша явно не собирался пребывать здесь вместе с остальными в лагере беженцев — его украл другой.
— Прости, пожалуйста, — почти в унисон извинился и полуэльф, считая действительно своей виной, что как-то не дал понять сразу, что рассчитывал только на дружескую прогулку по городу и был занят. — Эм… я…
После предложения Эдди, очень мягкого, надо признать, Мэттью первым делом хотелось быстро согласиться, а с неловкостью разбираться уже по ходу дела. Так было проще всего. Но едва он открыл рот, чтобы дать это согласие, тут же его и закрыл, издав неопределённый звук. Наверное, это всё же было неправильно.
Да, Эдди не был влюблён — не с первых же минут знакомства! Но всё же явно отмечал интерес к полуэльфу, и эта симпатия деться никуда не могла даже с осознанием, что Мэттью был занят другим. И полуэльф быстро подумал о том, что Никаэлласу это вряд ли понравится. Что он один на один гулял с парнем, которому понравился. Даже если ничего не было.
Никаэллас ещё тоже не проявлял при возлюбленном собственнических чувств, и это для Мэттью, как и для Майки про Уинфреда, пока оставалось тайной. Но полуэльф был очень правильным мальчиком — это и лекарь подмечал ранее. Ему бы не хотелось расстраивать никого, особенно Никаэлласа.
— Думаю, мне лучше догнать друзей, — в итоге проговорил Мэттью и повторно извинился: — Прости… Это слишком неловко для меня.
И вот после этого всё же позорно сбежал от Эдди. Наверное, это всё ещё было не слишком-то вежливо, но лучше уж так, чем потом рассказывать Никаэлласу: «он признался, что я ему понравился, а потом мы пошли вдвоём гулять». Звучало не очень, правда ведь? А возможность не рассказывать о случившемся Мэттью даже не рассматривал. Пусть Майки и Уинфред считали их с Никаэлласом отношения очень юными, фундамент они закладывали что надо. Мэттью с первого дня знакомства был честен с эльфом во всём.
— Вот вы черти, — пробурчал полуэльф, когда, чуть запыхавшись, нагнал парочку молодожёнов, и добавил: — Но спасибо…
А ещё спустя несколько секунд искренне возмутился:
— Это вообще Дранмор или что?
От чего Джеймс снова начал посмеиваться. Хотя он и тут же поддержал полуэльфа. Сам задумывался об этом. Им всем твердили, что это рыцарское государство, где очень строго относятся к «нежелательным связям». А тут с порога и пару мужчин поженили, и жрец начал клеиться к мальчишке-полуэльфу. Вот уж правда, это Дранмор или где?
— О, смотри, мелкий идёт, — отвлёкся в какой-то момент Джеймс. — Пойдём его пугать.
— Думаю, больше ошалеет Эрика, — пробормотал Мэттью, тут уж быстро сообразив, чем именно шокировать друзей собралась эта парочка.

И всё же они были в Дранморе.
Конечно, на побережье, постоянно принимавшем корабли и существ из других стран, пестревшем, как лоскутное одеяло, своей разношёрстностью (особенно теперь, когда берег полнился беженцами куда более толерантного Эвандора), это было не так заметно. Но углубиться чуть ближе к центру рыцарского государства…
Джонни вкусил достаточно этого светского говна.
И вот уж у кого были сложные отношения с богами, так это у него. Потому как те явно решили знатно повеселиться или попросту набухались, когда дарили ему жизнь.
Джонни был на одну восьмую эльфом. Когда-то давно любопытная барышня из Файреланна прокатилась до Винделла, да там и осталась, выйдя замуж за простого человека. Полуэльфийская их дочь тоже вышла замуж за винделльца — больно уж оказались по душе остроухим бестиям горячие местные парни. А вот отец Джонни, на четверть эльф, возил-возил вино в Дранмор, а потом не только женился на дранморке, так ещё и бросил все свои виноградники и осел в этом закостенелом государстве.
Так вот, всё было бы здорово и замечательно, но острые ушки — отличительная черта эльфов — оказались очень уж доминантным признаком. И даже при наличии одной восьмой всего лишь крови, Джонни уродился с этой отличительной особенностью. Что уже делало его чужаком среди дранморцев.
Но нет, на этом боги не угомонились, и подарили Джонни совсем не те любовные предпочтения, что надлежало иметь в Дранморе. Собрал бинго, получается.
Из семьи он был простой, ни к чему особо не стремящейся (явный признак винделльской крови), да и куда Джонни мог пробиться с этими ушами в Дранморе? Так что работал он простым конюхом, ухаживая за рыцарскими лошадками. Которые, к слову, были порой куда умнее, чем многие из их хозяев.
Александр, о котором уже говорилось, был его лучшим другом с детства. Джонни был немного постарше, но это парням не мешало. Они жили в небольшом гражданском городке, там особо населения и выбора не было. Да и спелись прямо душевно.
Александр, правда, с детства же грезил и готовился стать рыцарем. Куда Джонни не тянуло, да и дорога была закрыта по упомянутым причинам. Так что какое-то время они были уверены, что дороги их разойдутся во взрослой жизни. Но судьба хоть тут осталась благосклонна. Джонни первым попал в Старгард на местные конюшни, а когда Александр спустя несколько лет прошёл посвящение, его распределили в тот же бастион, и друзья снова встретились.
Так вот, возвращаясь к нашим собакам. Если ещё в гражданском городке Джонни сталкивался с неотёсанностью местного люда пореже, то оказавшись в замкнутом пространстве с тучей надменных рыцарей, уровень нетолерантности резко возрос. Забавно, что за отсутствием достаточного количества женщин в бастионе, рыцари… будем честны, потрахивали друг друга дай бог, только молчали об этом, как будто их молния традиционных ценностей бы прибила на месте, открой они рот хоть единожды.
Джонни и сам молчал. Правда, не за себя. Сам он не единожды был отчитан за драки и неподобающее поведение, когда кто-то слишком ретиво решал насмехаться над его ушами или ещё над чем. Правда, Джонни всё чаще это с рук сходило. Ну кто из благородных рыцарей хотел рассказывать о том, что его отмутузил простой конюх? И не важно, что этому парню по долгу работы приходилось боевых коней под тонну весом останавливать (на скаку перед горящей избой, ха!).
А молчал Джонни за одного Старшего рыцаря Розы, который командовал здесь всеми, кто относился к одноимённому ордену. В том числе и новобранцами вроде Александра. У них был свой, конечно, Рыцарь, у каждого отряда, но Старший стоял над ними всеми. Было бы крайне неловко, если бы в Дранморе узнали, что тот… ну, скажем так, не очень-то неправильный по местным представлениям.
Точнее, очень уж неправильным. Вряд ли кто-то сочтёт здесь правильным, что Старший рыцарь Дранмора сейчас рассматривал синяк чутка пониже поясницы Джонни. Пока тот наклонялся за штанами, которые тоже как-то не слишком-то правильно отсутствовали на нём. И это мы умолчим, по каким причинам. Не в Дранморе сказано будет.
— Это твой сучоныш, Ганнибал, — хмыкнул Джонни. — Теперь так и ждёт, когда я отвернусь от него, чтобы цапнуть. Что рыцарь, что конь… Вот что ты ржёшь? Проваливай давай, пересменка начинается. А ты пока оденешься, рассветёт уже…

К несчастью, пожалуй, для Эдди, Мэттью и впрямь был влюблён в другого до самых кончиков острых ушей. Поэтому, немного пожаловавшись друзьям, полуэльф и думать забыл о каком-то там жреце. Неловкость исчезла, появилось ощущение, что всё он сделал правильно. И теперь просто продолжал забавно проводить время с супружеской уже парочкой, пока ждал наступления вечера и возвращения Никаэлласа. Уже очень соскучился по нему.
Первыми жертвами истории Джеймса-Эддингтона стали Эрика и Дерек. Они обошли изрядное количество людей в поселении беженцев, но всё же нашли знакомых из Тивеля, которые бежали тем же кораблём, что и отец Эрики. Те рассказали, что кузнец жив-здоров, работает в городе, без дела не сидит. Предлагали ему уже перебраться в город побольше — такая профессия, да ещё и накануне войны была очень востребована. Но мужчина отказался, решил ждать свою семью и надеяться.
Так что Эрика, конечно, потащила Дерека в город. Не сколько самой повидаться и убедиться, что знакомые не лгали, сколько показаться отцу и успокоить его, что с ней всё было в порядке. Наверняка он очень беспокоился. Он вообще был не слишком-то рад (как и многие другие родители), что его дочь связалась с Майки. И вроде бы расстались, но Эрика продолжала проводить время с лекарем, с ним же и была, когда кузнецу пришлось прятаться и бежать.
Мысленно Эрика с некоторой забавой подметила, что вряд ли отец будет так уж рад, что Майки сменил такой, как Дерек. Лекарь был слишком безалаберным, из тех, кого любой отец дочери терпеть не может. А Дерек… ну, он был явным наёмником. Хотя и гораздо обаятельнее прочих ребят этой профессии. Тем не менее, явно не лучший вариант, какой рисовал себе в голове родитель Эрики.
И вот они встретили Майки и Джеймса, и девушка тут же поделилась всеми этими новостями первой. Майки её, как всегда, поддержал и искренне порадовался таким новостям. А потом поделился и своей новостью, от которой у Эрики брови вверх взметнулись.
Тут даже благословение Элариса меркло, если честно, хотя и полуэльф действительно подтвердил это необычное дело, и ему Эрика верила. Юноша не склонен был врать. Просто… У Эрики как-то в голове не укладывалось, что Майки — вот этот вот Майки, которого она так хорошо уже знала после всех их совместных дел и «не-дел» — стоял, рассказывал о собственном (что немаловажно) браке и спокойненько улыбался.
— Ты-ы?! — только и смогла для начала протянуть Эрика.
Даже начала присматриваться к другу.
— Вы напились или он тебя по затылку ударил? — предположила она, и, честно говоря, не так уж и шутливо.
— Я же говорю, Эрика ошалеет больше всех, — улыбнулся полуэльф и даже приобнял немного подругу детства. — Я тоже был в шоке. Но он прямо паниковал в храме, если тебя это немного успокоит.
— Ладно, так и правда немного спокойнее, — выдохнула травница, обнимая Мэттью в ответ, как будто заземляясь об него.
Потом ребята всё же смилостивились и рассказали полную историю. Как решили пошутить, но шутка как-то пошла не по плану, а потом они решили, что это и был их план. Эрика, правда, всё равно призналась, что ждёт, когда эти двое скажут, что всё это шутка. Просто купили кольца, чтобы над остальными посмеяться.
Когда тема всё же изжила себя, Дерек поинтересовался отсутствием брата. И оказалось, что не только у Джеймса и Майки процветала романтика — Джеффри утащил Аврору на свидание. Причём сам, чему Эрика тоже удивилась (хотя и не так сильно, как замужнему Майки; ну, это вообще было небо и земля).
— Думала Аврора первая проявит инициативу, — честно призналась она.
Впрочем, оказалось, что многие так же думали. Хотя и буквально ультиматум на корабле Джеффри ставили своей мужской компанией.
— А у меня брат, оказывается, есть, — толкнул в бок Дерека Уинфред, которому тоже было чем поделиться, между прочим. — Отец мой тоже, оказывается, сюда свинтил. Пацана заделал, мелкий ещё, конечно.

Джонни вот тоже ни в какого рыцаря влюбляться не хотел. Зачем? В Старгарде это было делом гиблым. Никто и ни за что такой союз не признает, не одобрит, да и карьера самого рыцаря явно пойдёт под откос и очень быстро. Но Джонни был ещё молод, поэтому мог вполне довольствоваться временными интрижками. Подрастёт, уедет отсюда к Моргастовой бабушке, где сможет нормально обзавестись семьёй. Без работы конюх нигде не останется — кроме кораблей, лошади были единственным сухопутным транспортом.
Но нет. Боги продолжали смеяться над ним, убогим дурачком. И Джонни не просто влюбился, а влюбился конкретно, да ещё и не в какого-то там богом забытого оруженосца, а в Старшего рыцаря, главного над всеми во всем Старгарде.
Стоило ли говорить, что отношения их были просто донельзя секретными? Джонни даже лучшему другу ничего не рассказывал, когда тот прибыл в бастион для службы. Сказал, что видится кое с кем тайком, но, сам понимаешь, рыцари так себя не ведут и всё такое. Александр обладал слишком уж честным лицом. И даже если бы не захотел никому рассказывать, один неловкий вопрос, и он спалил бы всю контору к чертям. Да и странно это всё равно было, ведь Эрик был, считай, командиром Александра — а тут такая про него новость.
Но всё это напрягало Джонни, конечно. Характер у него был громким и взрывным, как полагалось винделльцу по происхождению. А тут секрет на секрете и секретом погоняет. Встречались тайком, спали тайком, разговаривали тайком. А при встрече в публичном месте делали вид, что толком друг друга и не знают. И продолжалось это уже достаточно долго, чтобы начать раздражать. Но… что они могли поделать? Сейчас даже вон не предложишь махнуть в другую страну, бросив всё на свете любови ради — если только предателями, в Морхайм, ага.
— Ночью не придёшь? — поинтересовался Джонни, охотно целуя своего рыцаря.
Жили они по статусу, разумеется, в разных местах. И если хотели прямо ночь провести вместе, Эрику приходилось бегать, да-да, тайком, как молодому. Просто если ночью командир проходится по местам, где живёт «прислуга», это не вызывает особых вопросов (в конце концов, как раз там-то и жили единственные женщины бастиона). А вот если конюх шляется среди резиденций статусных рыцарей — это уже вопросики.
Одевался Эрик, вопреки шуточке Джонни, не так уж и долго. Статус уже позволял не ходить весь день при полном рыцарском обмундировании. Это новички потели сутками кряду, привыкая носить на себе эти килограммы металла, да ещё и сносно двигаться в них. Эрик надевал доспех для прямо работы с рыцарями, да чтобы тело не забывало веса брони.
— Сегодня увижусь с Александром, — поведал параллельно Джонни. — Говорят, у них там ажиотаж какой-то по поводу их традиционной вылазке к дракону. Вроде как кто-то якобы даже увидел его.
Эрик, вероятнее всего, и не слышал этих новостей. Непосредственно с новобранцами он не общался вне каких-то тренировок, а Рыцари этих отрядов не доносили начальству о таком — баловство же, пусть и все знали, что традиция эта не угасает год от года.
Отпускать Эрика не хотелось. Любил же этого засранца, как бы ни осточертело пребывать в статусе тайного любовника столько времени.

Не то чтобы Мэттью прямо гордился тем, что своими лёгкими издевательствами способствовал женитьбе этих двоих (и буквально спонсировал свадьбу). Но получилось, и впрямь, очень интересно. И Мэттью нравилось слушать, как весело эти двое рассказывали о случившемся. А так паниковали оба в храме!
Потом Джеймс напомнил о ещё одном происшествии, точнее, неожиданной встрече. Кажется, этот город был создан для встреч с отцами. Эрика почти встретилась со своим, Уинфред столкнулся со своим, ну а Мэттью, в отличие от этих двоих к сожалению, увидел уже в сознательном возрасте своего.
О последнем, к слову, никто не упомянул. Видимо, даже тролльских мозгов хватало, чтобы понять — второй раз эту историю полуэльф рассказывать не захочет так скоро. Как решится, так сам заговорит.
А пока Майки за мужика своего вещал о Джеймсе-старшем и самом младшем. У него как-то веселее и складнее получалось истории слагать. (Из него вышел бы отличный бард, честно говоря, но и об этом Мэттью промолчал, решив, что это только для него комплимент).
— Даже не представляю, как он ржать будет. Как бы кондратий не хватил, — кивнул с благодушным басом Уинфред на предложение рассказать его отцу о свадьбе.
В шоке, как их друзья, бывший наёмник явно не будет. Он уже был в курсе предпочтений его сына, как все поняли за обедом. А вот над тем, что заранее затеваемая шуточка над жрецом не удалась, явно ещё долго будет глумиться.
Дерек уже начал немного возмущаться. Он-то явно не так весело проводил время. За возмущения свои он заслуженно получил шлепок тыльной стороной ладони по животу.
— А я тебе говорила, что тебе не обязательно со мной ходить, — напомнила Эрика. — Теперь не жалуйся.
Оказалось, правда, что и это ещё не всё. Если про эльфийского отца Майки и Джеймс разумно промолчали, то о том, как тот же внезапно оказавшийся толерантным жрец решил поклеить их ушастика, первый умолчать никак не мог.
— Нет, вы правда те ещё черти, — протянул Мэттью, хотя и тоже посмеивался.
Потому что Майки в основном обрисовывал, как его мужу совесть покоя не давала. И как он решил, что всё это непорядочно, и пошёл вмешаться. Этой части истории Мэттью по понятным причинам не знал, поэтому тоже немного повеселился. Хотя и ощутил снова некоторый стыд за то, в какое неловкое положение они все поставили Эдди.
— Да, конечно, он ничего не заметил, ты только глянь на него, — смеялась и Эрика. — У него же в глазах написано «Никаэллас».
Так, за этими разговорами и направились все к кузнице, чтобы посмотреть на долгожданную встречу отца и дочери. Честно, мужчине, который действительно оказался жив-здоров, при виде Эрики и не важно стало, какой там Майки рядом отирался. Это он потом, наверное, подумает о том, как его дочь провела столько времени в оккупированной стране в чисто мужской компании с наёмниками (про Аврору он же не знал).
Впрочем, долго глаза все эти мужики не мозолили. Эрике явно нужно было поговорить какое-то время с родителем, и чего там делать всем остальным. Так что оставили девушку в довольно-таки надёжном месте, да пошли искать теперь уже Джеффри и Аврору, чтобы, видимо, подпортить им свидание, но рассказать самую важную новость дня (и остальные новости, что поменьше).
Солнце уже активно клонилось к закату, а посему раскланялся и Мэттью. Он не знал, когда точно вернётся Никаэллас, но предпочёл с ужина ждать эльфа на корабле. Было, конечно, весело с ребятами, но… Все всё понимали.

Вот Джонни и не знал, что Эрика посещали те же самые мысли — как было бы здорово сбежать из этой страны только вдвоём и начать новую жизнь где-то в более лояльном месте. Джонни тоже думал про Эвандор. Там и на его острые уши не будут коситься, и на их отношения «неправильные». Про Винделл, куда уходили его корни, Джонни тоже думал, но всё же в Эвандоре было больше свободы — не нужно было работать на какого-то вассала.
Увы, теперь, судя по доносившимся новостям, ни одной, ни другой страны толком уже и не существовало. Морхайм расползался по Арантору с ужасающей скоростью.
Да и, учитывая, что вслух это желание никем говорено не было, Джонни полагал, что Эрик и не захочет уезжать. Ему явно нравился его рыцарский статус и обязанности. Он вообще, как казалось, в ус не дул из-за столь длительных тайных отношений. Даже наедине друг с другом нередко был каким-то сдержанным что ли.
Вот и сейчас, пока Джонни старался хоть ещё немного поговорить, хоть ещё разок поцеловать, страдая от необходимости расстаться, Эрик оделся, да и ушёл. Парню только и оставалось надеяться, что Эрику так было просто проще самому преодолевать схожее нежелание. Ну, что же, сладкие мечты.
Джонни вышел из дома чуть позже, дав рыцарю отойти подальше, и направился к таверне — той, что попроще, для новичков-рыцарей и такого персонала, как некие конюхи. Там они собирались встретиться с Александром, чтобы вместе поужинать и поболтать.
Друга он по-простому обнял — пока это не вызывало ни у кого вопросов. Пока никаких знаков отличия у парня не появилось и он не зазвездился, можно было и по-братски вести себя с простым смертным людом.
— Ну, повелитель драконов, рассказывай, — улыбнулся фирменной кривой улыбкой Джонни (ах, да, спасибо богам и за это). — Слышал, что у вас весь отряд ходуном ходит. Кому-то пригрезился дракон и теперь все прочат ему стать Верховным Маршаллом?
В драконов Джонни не верил. Ни он, ни кто-то из его знакомых драконов не встречал, даже мельком в небе не видел. А последние упоминания в Дранморе о них заканчивались несколькими долгими столетиями назад. Нет, может, тогда, пятьсот лет назад и были эти чудища, но что-то Джонни даже в этом сомневался. Если они такие большие и огнедышащие, как их мог прогнать простой люд? Бред какой-то.

Конечно, Эрика рассказала отцу и об их приключениях. Правда, далеко не так красочно, как делал это Майки своим друзьям и знакомым. Всё же, сколько бы лет дочери ни было, о некоторых вещах родителям лучше и не знать — спокойнее будет. Так что просто поведала в общих чертах о том, куда занесла их дорога.
Отец, разумеется, не мог не отметить, что всё началось с треклятого Майки. Но Эрика резонно возразила, что если бы не он, они с матерью сейчас были бы в оккупации. Это заставило отца приумолкнуть и вспомнить беспокойство о жене, теперь уже единственной, что осталась в захваченном Эвандоре.
Однако, рассказ о вынужденном путешествии, да и успокоение своим видом отца были не единственными причинами долгого разговора. Эрике нужно было подготовить родителя к тому, что придётся ещё какое-то время провести в беспокойстве. Его дочь здесь надолго не останется и прятаться за каменными стенами Дранмора не собиралась.
Эту мысль лучше было донести наедине друг с другом. Отец точно воспринял бы в штыки такое предложение при виде тех, с кем именно Эрика собиралась отправиться дальше в теперь уже точно заведомо опасное приключение. Он и так не понимал решения дочери, но хотя бы не поругался с ней, просто долго уговаривал отказаться от этой идеи.
Но Эрика уже давно всё для себя решила. Во-первых, у неё всё ещё оставалась в опасности мать, запертая в Тивеле. Во-вторых, да, Дерек. Пусть некоторые и считали, что их отношения были чисто от безысходности — возможно, они и начались именно так, — но сейчас Эрика действительно хотела быть с этим мужчиной. Беспокоилась за него. Считала своим, в конце концов.
Да и с Майки разлучаться не хотелось. Они были отличной командой в плане врачевания. И друзьями оставались замечательными.
Ну и, в-третьих, Эрика уже осознавала бесполезность этих «пряток». Они видели строящийся флот Морхайма. Быть может, это случится не в этом году, но рано или поздно произойдёт. Морхайм нападёт на Дранмор. И прибрежный городок будет под страшным ударом в первую же очередь. Лучше уж попробовать помешать этому исподтишка, небольшими партизанскими отрядами выживших эвандорцев.
В общем, у Эрики были свои переговоры всё это время, не менее выматывающие. Так что, когда девушка вновь нашла друзей и присоединилась к ним, то первым делом молча приобняла Дерека, прижимаясь к его боку в поисках растерянных сил.
В целом, она ничего и не пропустила. Джеффри и Аврора оказались, так сказать, неблагодарной публикой. Они немного удивились новости о браке тролльского дуэта, но не выдали таких ярких эмоций, как предыдущая пара. Джеффри лекаря почти и не знал, так что так не удивлялся, как Эрика, его браку. А что касается Джеймса…
Ну, Джеффри в целом был куда более семейным и спокойным человеком, чем даже его младший брат. Он-то хорошо относился к браку и созданию семьи, так что, почему бы наёмнику и не обзавестись мужем? Да, в Дранморе. Но тут Джеффри был чуточку более занудным, чем вообще все остальные. И полагал, что это в порядке вещей — раз законодательно не запрещено, то явно будут находиться месте, где к подобным бракам относятся лояльно.
Да и, будем честны, сейчас мысли этой парочки были немножко далеки от забавных приключений остаточной группы. У них очень даже хорошо прошло простенькое, но уютное и тёплое свидание, и думали они сейчас в основном друг о друге.

Мэттью же вернулся на корабль и неплохо провёл время с членами команды, что оставались или уже успели вернуться на борт. Да-да, с ним, в отличие от троллей, эльфы спокойно общались, особенно, когда поняли, что мальчишка совершенно не зазнавался, даже прислугой их какой-то не считал. Тоже вот поспрашивали, как бард умудрился попасть в такую странную разношёрстную компанию. Мэттью спокойно рассказал об этом.
Потом вернулся Никаэллас, и Мэттью тут же поднялся на ноги, чтобы пойти навстречу, обнял и поцеловал эльфа. Хотя и радостная улыбка немного поугасла, когда полуэльф увидел сильную усталость на тонком лице.
— Я тоже ужасно соскучился, — честно признался Мэттью и перехватил Никаэлласа за руку, чтобы больше с ним не разлучаться даже на коротком пути до каюты.
Полуэльф улёгся рядом, нежно, совершенно ненавязчиво прикасаясь к Никаэлласу, словно пытаясь этими лёгкими поглаживаниями снять с него все заботы и усталость.
— Видимо, их традиционные ценности совпали, — немного вредно всё равно проговорил Мэттью на упоминание о его отце.
Нет, вполне вероятно Микарэль был хорошим политиком и переговорщиком. Но вот как личность он был тем ещё дерьмом. Одно другому не мешало.
Мэттью неторопливо принялся рассказывать о своём необычном и довольно-таки насыщенном дне. Пусть Никаэллас толком и не узнал его друзей, но какие-то общие представления уже заимел, так что тоже забавлялся этим историям, отдыхая и физически, и морально под звуки мелодичного негромкого голоса полуэльфа.

А вот Джонни своего друга очень хорошо знал. Не зря же с детства проводили время вместе и успели столкнуться со многим. Поэтому, когда Александр потупил взгляд, Джонни прищурился в ответ. Всё указывало на то, что это сам Александр «видел дракона», иначе чего это он пытался сейчас неумело скрыть и явно подбирал слова? Но… драконов ведь не существует. Так ведь? Так что Джонни сперва начал думать, что дело не в мистическом существе.
— Что? Что ты наделал? — спросил по-простому конюх.
Александр предсказуемо не выдержал. И оказалось, что дело как раз в драконе, которого лучший друг якобы видел.
Прищур Джонни стал ещё более скептическим.
— Ты видел дракона? — повторил он за другом. — Красивого и пурпурного?
Так и тянуло сказать, что-то вроде: «а я сегодня зелёную луну видел». Но была маленькая проблемка. Александр не умел врать. Джонни это знал на сто процентов. Он мог руку на отсечение дать, что всё, что бы ни говорил этот парень — чистая правда. Александр либо старался отчаянно молчать (и это было видно, как он скрывает что-то), либо говорил начистоту.
Но кто, чёрт возьми, поверит сразу в существование драконов? Да ещё и пурпурных! Звучало же сущим бредом, даже в дранморских сказках драконы были красными, чёрными, зелёными, в конце концов, как большие ящерицы, но не пурпурными же!
— Сколько вы выпили после посвящения? — поинтересовался Джонни, всё же пытаясь найти логическое объяснение тому.
Может, алкоголь какой ядрёный попался. Александр был мальчиком крупным, ему нужно было выпить очень много, чтобы до такой горячки допиться. Но, может, что-то подмешали туда… Может, зелье какое, что галлюцинации вызывает? Поиздевались над новичком, а потом смотрели, как тот «в горах дракона ищет».

Эрика была приятно удивлена тому, что парни (и Аврора) решили дождаться её в городе. И вроде бы ей, уроженке маленького городка, даже деревни, должна была быть привычна позиция «все за одного», но всё равно как-то это удивляло. Наверное, потому что не все они были давно знакомы и близки. Компания была ну очень разношёрстной.
Девушка только переглянулась с Авророй, кратко улыбнувшись ей, когда поняла, что у подруги всё прошло явно хорошо. Да кивнула Дереку на его некоторое беспокойство в вопросе. Однако пока Эрика промолчала. Самой бы уложить всё в голове.
Она ведь не сказать, что была на сто процентов уверена в своём решении. Девчонкой она была мирной, деревенской. А тут война, о которой Эрика, да и многие другие, только в легендах слышала или читала. И было откровенно страшно. Умереть или стать свидетелем смерти близких. Но и бросить их на произвол судьбы Эрика не могла. Она знала, что может быть полезной. Так что оставалось только убедить себя, что решение её было верным.
Заговорила она только когда уже все заходили в лагерь. А ведь могла бы остаться в комнатушке с отцом, но в городе, не в палатке на голой земле. Однако после всего этого долгого разговора Эрика не захотела даже на одну ночь баловать себя хоть каким-то комфортом. Нет, её место было здесь, с другими беженцами, мечтающими отомстить Легату хоть чем-то, с их разношёрстной, но преданной командой.
— Сказала ему, что не останусь в Дранморе, — пояснила немного она Дереку, хотя в их маленькой компании услышали, пожалуй, все.
Как-то подробно пояснять Эрика не стала, тут и гоблину было ясно, что отец не слишком-то остался доволен решением единственной дочери. Юной, мирной, но какого-то ляда рвущейся в самое пекло морхаймской заразы.
— Так что не знаю, как там Эларис, но мой отец тебя точно проклинает сейчас, — с мрачноватой шуточкой добавила Эрика, уже обращаясь к Майки.
Вряд ли, конечно, кузнец прямо сыпал проклятиями, но явно только убедился в том, что дочь его связалась с той самой неподходящей компанией, которую боялся любой отец. Всегда ведь этот хитрожопый хлыщ был рядом с Эрикой, когда что-то случалось!
Потом хлыщ этот ускакал от друзей, чтобы воспользоваться своим неуёмным обаянием и знакомствами и добыть всем еду. От помощи своего отца Эрика отказалась. Он сам-то едва-едва начал получать за работу первые монеты, куда ему ещё ораву кормить. Не пропадут. В конце концов, всегда можно было в наглую дойти до кораблика эльфов, до сих пор мозолившего глаза на причале, и побираться у них.
— Надо было тебе за защиту чести избранника принца еды просить, — хмыкнула она Джеймсу, и тот покачал головой, признавая, что идея-то хорошая. Да и не поздно её воплотить в жизнь, знаете ли, наглости наёмнику явно хватит.
Но Майки и без того насобирал на целый пир. Чуть у тех, чуть у этих, и вот уже нёсся к ребятам с полными сумками. Девчонки тут же принялись колдовать у костра.

Избранник принца же продолжал жить свою сытую жизнь, ни о чём не беспокоясь. Наверное, это было эгоистично, но… Во-первых, Мэттью попросту об этом не думал — рядом с Никаэлласом он вообще ни о чём, кроме самого эльфа, не думал. Во-вторых, всё ещё казалось не слишком правильным буквально вымогать из Никаэлласа помощь только потому, что ему нравился полуэльф. Вроде как он не подписывался спонсировать и остальную часть команды. И без того сделал куда больше, чем должен был.
По сути, Никаэллас вон невольно стал спонсором забавной свадьбы, о чём Мэттью ему честно рассказал. Поел он у отца Уинфреда, так что распорядился монетками иначе. Впрочем, эльф не выказал ни капли негатива. Напротив, посмеялся, видимо, бурно представляя этих двоих троллей, которые пали жертвой собственных издёвок.
Про жреца Мэттью тоже рассказал. Как и говорилось раньше, полуэльф вообще ничего не скрывал от возлюбленного. Так что честно признался, что наивно верил в то, что ему просто покажут город, пока в их парочку не вмешался Джеймс. Тут Никаэллас улыбаться перестал и даже нахмурился, но раз закончилось всё хорошо, то всё же смилостивился, хоть и признался тут же что очень ревнив по жизни.
Впрочем, это заявление Мэттью встретил с улыбкой. Ему понравилось, что несмотря на их юные отношения Никаэллас уже ревновал. Полуэльф не видел в этом ничего эдакого. Напротив, разве ревность не была показателем того, что Мэттью был эльфу не безразличен?
— Я и сказал. Подумал, что тебе было бы неприятно узнать о такой прогулке. Мне бы было неприятно, — почти признался в ответ Мэттью.
Но тут он не лукавил. Просто за короткую жизнь полуэльф сам ещё не сталкивался с подобными ситуациями, так что и не знал, что сам был тем ещё ревнивцем.
В общем, они отлично провели время вместе, Никаэллас отдохнул, и после ужина оба оказались в объятиях друг друга. Так, в обнимку, и забылись сном, пока не разбудил крайне неожиданный и довольно настойчивый стук в дверь.
Конечно, Мэттью проснулся. Ему пришлось буквально выпустить эльфа из своих объятий (куда более настойчивых, чем какой-то стук).
— И о каком договоре речь? — подал голос полуэльф, когда Никаэллас так же решил не скрывать от партнёра ничего, даже политические вещи.
Но вообще-то Мэттью и впрямь хотелось бы знать, что происходит. Теперь, когда он возвращался в Иллианор, ему троекратно была небезразлична судьба этой страны.

Александр всегда был мечтателем. Как Джонни всегда был более прагматичным. Наверное, во многом на этом глобальном различии и держалась их дружба. Они прекрасно дополняли друг друга. Один не позволял утонуть в фантазиях своим скептицизмом, другой помогал расширить границы простых трудовых будней.
— Ладно-ладно, — поднял ладони в примирительном жесте Джонни. — Ну и как это было? И почему никто больше его не видел?
Мысль о пьянке была довольно рационально отринута Александром, и Джонни поверил в это. Его наверняка видели другие новички, как он уходил в горы. Массово же не могло всех накрыть каким-то забавным зельем.
Александр пояснил, что новоявленные рыцари разошлись — каждый, видимо, хотел самостоятельно поймать удачу за драконий хвост. Ну или придумать какого-то дракона, раз его никто не видел… Но, опять же, Александр никак не попадал по эту категорию! Ну не мог он взять и придумать что-то настолько убедительное, чтобы самому в это поверить.
— Посмотрел и обратно пошёл? Он спал что ли? — а вот Джонни никак не мог избавиться от скепсиса.
Ну, правда. Кто в здравом уме вот так возьмёт и поверит в пурпурного дракона? Который, к тому же, решил не трогать рыцаря.
— Я пытаюсь поверить! — воскликнул Джонни несдержанно. — Но пур…
Он всё же осёкся, переходя снова на шёпот.
— Но пурпурный дракон? Может, там маг какой-то был и наколдовал иллюзию этого дракона? Или тебе показалось что-то такое?
И вот если Александр о чём-то говорил кратко, он ещё мог как-то утаить всякие детали за основной правдой. Но когда сыпалось столько уточняющих вопросов, парень откровенно начинал теряться. Он-то знал, что ему не показалось, потому что… он не просто увидел дракона. Но рассказывать-то не хотелось!
— Чего у тебя глазки-то бегают? — хмыкнул Джонни. — Что ты там скрыть пытаешься эдакого? Давай, рассказывай уже всё, ты всё равно в себе это не удержишь. Только не со мной.

Мэттью был далёк от политики. Ему было мало лет, да и не простому барду в это всё лезть. Его дело малое — слушать байки, сочинять баллады, да исполнять их за деньги благодарных слушателей. Он был артистом, не политиком. Но так или иначе сейчас почти весь Арантор невольно вовлекался во все эти интриги и войны. Сложно было держаться в стороне, если на твою страну напали или вот-вот нападут.
И вот Мэттью пытался осмыслить сказанное Никаэлласом. Не ему, конечно, пытаться разгадать намерения Легата — этот мужчина (или женщина, даже этого никто не знал ведь) явно был чертовски умным. Иначе бы он не добился своих целей так скоро и буквально играючи. Но всё же полуэльф не мог остановиться думать.
— Ненападении? Интересно, сколько продлится это ненападение, — задумчиво протянул Мэттью, протягивая руку к Никаэлласу, чтобы хотя бы немного подержать его пальцы в своих, прежде чем эльф сел за небольшой письменный стол.
В голове у Мэттью вообще не укладывался факт переговоров между Королём Иллианора и Легатом Морхайма. Зачем это Легату? Как сказал Никаэллас, их страна была небольшой. Морхайм смял бы её, если бы захотел. Так и к чему это перемирие?
Военная помощь? Чем эльфы могли помочь Морхайму? Их оружие, местного производства, явно не ценно для армии гоблинов и драконидов. Мечи же и прочие металлы ковали гномы, не эльфы. Пропитание армии? Опять же, Легат играючи захватил Эвандор с его фермами и плодородными местами землями. Разве что древесина.
Мэттью тоже невольно вспомнил, как на побережье Эвандора выстраивался морхаймский флот. Для него, конечно, требовалось дерево. Но что-то полуэльфу подсказывало, что Король, сколько бы ни боялся, ни за что не согласится на вырубку лесов Иллианора. Даже если придётся отстаивать свой дом силой. Разницы-то никакой — что дом пострадает в войне, что они собственноручно уничтожат его часть.
Однако, пока Никаэллас писал своё ответное письмо, Мэттью в голову пришла и ещё одна мысль. Ненападение. А ведь, действительно, это удачное предложение для обеих сторон. Иллианор — не Эвандор. Конечно, Морхайм захватит и его при нужде, но эта война повлечёт за собой куда более серьёзные потери. У эльфов была хорошая армия. Об этом говорил любой учебник истории (как будто никогда не было войн с эльфами, а как же). У них было оружие, преимущество в собственных лесах, грифоны, в конце концов.
А цель у Легата был не Иллианор. Судя по тому, как лихо эти ребята решили строить корабли, они прямо-таки намеревались в Дранмор. Это не укладывалось в голове Мэттью тоже. Не легче ли сначала захватить все южные земли, а потом уже свободно идти на Дранмор. Ну да ладно, тут полуэльф даже не пытался понять логику Легата. Так вот, если его цель именно Дранмор, то Иллианор был буквально кочкой на пути Морхайма.
Кочкой, которая могла нанести серьёзный урон части западной армии. И зачем бы Легату терять часть сил из-за разборок с эльфами? Лучше уж дать им понять, что их земли Морхайм не интересуют, так что… давайте-ка сидите тихо, мы вас не тронем, а вы не будете помогать Дранмору и другим людям, как, собственно, эльфы всегда и хотели.
— Мне кажется, Легат просто не хочет, чтобы вы помогали людям, — проговорил свои мысли вслух Мэттью, как привык с Никаэлласом. — Пообещает не нападать, если вы не будете содействовать врагам Морхайма. Как ни крути, выгодная сделка…
Правда, очень расстраивающая одного маленького полукровку. Вот ведь. Сам ещё не знал, что на самом деле происходит. Но сам надумал, и теория казалась такой правдоподобной, что успел даже расстроиться.

Зря Александр полагал, что Джонни резко прекратит поток вопросов. Он же хорошо знал своего друга детства — парень с эльфийской кровью никогда не умел вовремя затыкаться. Да и как тут вообще закрыть рот? После заявления о том, что Александр, оказывается, видел какого-то пурпурного дракона, не спящего и всё такое. Конечно, Джонни хотел разобраться в этой чертовщине.
— Обещал не говорить? — недоумённо проговорил Джонни. — Кому? Дракону что ли?
И тут же по лицу друга понял, что всё так и было. Джонни так и замер на несколько секунд с вопросительно повёрнутой кверху ладонью. Однако Александр упрямо хранил молчание, даже старательно набивал рот едой, чтобы не сказануть что-то ещё лишнее.
— Ты обещал ничего не говорить дракону, — повторил Джонни зачем-то. — Что за…
Он открыл рот, да тут же его закрыл, всплеснув руками. Нет, творилась какая-то чертовщина. Александр был уверен, что его не споили или не промыли мозги какими-то магическими штучками? Кажется, вполне.
— Ладно. Ладно! — сдался Джонни, но не тому, чтобы не задавать вопросов. — Что за тайна-то такая? Если ты обещал не говорить дракону о драконе, то ты эту миссию провалил. Ты обещал не говорить, где он живёт? Да и хрен с ним. Я-то уж точно не пойду в горы за пурпурной бестией, больно мне надо.
Александр, казалось, ел ещё старательнее. И в другое время Джонни бы откровенно посмеялся над этим видом. Друг ещё и пыхтел даже немного от напряжения. То есть явно что-то скрывал, но Джонни никак не мог понять что и, главное, почему? Допустим (допустим!) дракон действительно был. И они каким-то макаром поговорили, пообещали друг другу молчать и разошлись. Что уже звучало бредом. Но что такого-то?
— Моргаст бы тебя побрал, ты так сопишь и юлишь, как будто трахнулся с ним там на горе, — фыркнул несколько раздосадовано Джонни, потому что идей у него не было.
И это было даже немного обидно! Потому что они всё друг другу рассказывали. Да, Джонни не называл того, с кем встречается, но сам факт, что он состоит в отношениях с кем-то из местных парень же признал. Честно так и сказал, что показать любовника не может — Александр и сам понимал почему, все они в Дранморе жили, да ещё и при маленьком бастионе. Да и понимал, что лучше ему и не знать — не захочет, но проболтается.
Так вот, Джонни так-то просто грубо пошутил. Уж совершенно точно он всерьёз ни на миг не задумался об отношениях сексуального характера с драконом. Он в существование последнего-то ещё всё до конца не верил. Но Александр чуть едой не подавился. И посмотрел на Джонни так как-то жалобно. Джонни очень хорошо знал этот собачий взгляд. Как будто щеночек нашкодил, хотя и знал, что нельзя.
— Что? — голос аж сорвался на какую-то звонкую ноту, и Джонни пришлось снова контролируемо перейти на шёпот. — Ты переспал с драконом? Каким образом, Александр? Что за…
Парень снова всплеснул руками, не в силах выдержать этот щенячий взгляд. Нет, они точно новобранцами набухались, других вариантов у Джонни не было. Такая жесть, как ночь с драконом, могла только на крайне пьяную голову привидеться.

Отвлечься от тяжёлых мыслей и, уж тем более, заснуть и впрямь оказалось сложно. Мэттью продолжала разрывать половинчатость его крови и происхождения.
С одной стороны, он понимал эльфов. Зачем подвергать серьёзной опасности свой народ и земли против заведомо сильного врага, если Морхайм пообещает не нападать? Просто, чтобы быть добрыми, как сказал Никаэллас? Да нет, это звучало глупо даже для милого барда, далёкого от политики.
Эльфы уже давно дистанцировались от людей любых государств. Союзниками они были чисто номинальными, просто чтобы вести торговлю. Они же даже границы призакрыли, попасть в Иллианор было крайне сложно без приглашения.
С другой стороны, Мэттью осознавал, что Король ухватится за такое предложение, как спасительное. Помощи от эльфов не поступит. И это значило, что родной для полуэльфа Эвандор так и останется под гнётом Морхайма.
И теперь, с вот этой второй стороны, переезд Мэттью в Иллианор звучал как чистое предательство родины и человеческой своей половины. Честно говоря, полуэльф даже засомневался в тот момент в своём решении. Он несомненно был влюблён в Никаэлласа и не хотел бы расставаться с ним, но… Сможет ли он наплевать на собственную совесть, наблюдая со стороны, с безопасного местечка, как гибнут его близкие и другие люди, пытающиеся сделать хоть что-то против Морхайма? И ничего при этом не предпринимать?
— Да, вам это только на руку, — вздохнул Мэттью.
Он не допустил никакого упрёка. Как было сказано, полуэльф прекрасно понимал, что на месте Короля, пожалуй, любой правитель, взвесив за и против, действительно принял бы такое решение — не вмешиваться в человеческие разборки. Но всё же Мэттью не мог не подчеркнуть это «вам». Хоть бард и обладал острым зрением и ушами, но всё же не был эльфом. И как-то захотелось Никаэлласу об этом напомнить, чтобы быть всё по-прежнему честным с ним до конца.
Мэттью охотно улёгся обратно в объятия Никаэлласа. Конкретно этот эльф его, разумеется, ничем не расстраивал — он говорил, как есть, и его любовник только ценил это. Так что Никаэллас получил свой очередной поцелуй, молчаливо говорящий о том, что между ними, тем не менее, всё было хорошо, несмотря на расстройство Мэттью на более глобальные темы.
Засыпая спустя долгое время, полуэльф так и продолжал думать о том, а надолго ли продлится это перемирие, если Легат всё же предложит его. И не получится ли так, что эльфы, побоявшись выступать против Морхайма, дадут захватить Дранмор, а потом окажутся перед лицом в два раза увеличившейся армии?
Но, как и сказал Никаэллас, в любом случае они здесь задержатся, в Дранморе. Так что у Мэттью тоже будет время всё хорошенько обдумать ещё раз.

Джонни, и правда, успел уже сильно пожалеть и о том, что вообще спрашивал, и о том, как грубо пошутил. Воображение у него было богатым, а про всякие там особенности драконов он не знал. Поэтому, да, переспать с драконом для него прозвучало… крайне отвратительно. Так, что конюх даже на минутку приумолк, истово стараясь об этом не думать и не пытаться даже ничего визуализировать.
Всё уговаривал себя, что, может, это какая-то странная форма речи. Или Александр просто так на шутку отреагировал, а Джонни неверно эту реакцию интерпретировал. Или, или, вот, да, может у этих воображаемых драконов был какой-то тантрический, мать его, секс! Что было тоже довольно-таки противно, пожалуй. Всё же Джонни воспринимал драконов больше, как животных, то бишь не шибко-то разумных.
Поэтому, когда Александр в своих оправданиях дошёл до превращений в людей, Джонни прижал руку к груди и с большим удовольствием и облегчением выдохнул. Вот, честно, сейчас было даже не до вопросов «существует, не существует». Главное, что Александр снял эту вуаль ужаса с лучшего друга, не дав ему всё же подумать об этом.
— Благослови тебя Эларис, Александр, — вполне искренне проговорил Джонни. — Он был в виде человека. Счастье-то какое.
Правда, дальнейшие уверения рыцаря продолжали поддаваться скепсису. Джонни ведь не знал, когда его друг точно ушёл в горы и когда вернулся. Когда уходил, конюх был на работе, а когда возвращался, Джонни уже спал. Да и казармы новобранцев, но всё же рыцарей, стояли отдельно, так что за другом Джонни не следил.
— Непохоже на кого из нас? — всё же усмехнулся с любопытством он следом.
Человекообразных существ на одном Аранторе было не так уж и мало. Были низкорослые и волосатые гномы, были тонкокостные и остроухие эльфы, были темнокожие моряки, высоченные и смуглые варвары. Так на кого же был не похож дракон в своём двуногом обличии? Он что же, и в виде человека был пурпурным? Джонни снова усмехнулся, это выглядело бы забавно. Как какой-то джинн из сказок.
— Я не смотрю на тебя, как на придурка! — возразил он, когда Александр снова стал закрываться и болтать всё меньше. — Я пытаюсь тебе поверить. Ты же врать не умеешь, вряд ли ты всё это придумал. Но, чёрт возьми, ты мне сейчас говоришь, что забрался на гору, увидел дракона, тот превратился в человека, и ты с ним переспал, а потом он прокатил тебя на драконьей спине до дома, проводил после секс-рандеву.
Джонни развёл руками, призывая послушать, как это звучало со стороны. Особенно для того, кто в драконов-то и не верил. Точнее, не верил в то, что они могут жить вот прямо здесь под боком. И даже не воровать местных принцесс.