Джонни даже удивился первой реакции Эрика. Нет, он знал, что мужчина был куда спокойнее и рассудительнее него, с этой чёртовой винделльской кровью. Знал и то, что Эрик палок в колёса Александру вставлять сам не будет, даже если ему не понравится услышанное. Поэтому, к слову, и без проблем рассказал эту «тайну» лучшего друга.
Но чего Джонни не ожидал, так это того, что Эрик, оказывается, вполне себе допускал существование драконов и не посчитал это бреднями.
— Теперь уже и не знаю, — развёл руками парень. — Я верю в то, что сам вижу. А про драконов я только в балладах и легендах слышал. Даже мой отец не видел ни одного, а ему, на секундочку, сто пятьдесят лет уже стукнуло.
От предложения Эрика запретить Александру Джонни только досадливо отмахнулся. И сам уже понял, что бесполезно. Только хуже может сделать. Александр был юным и таким же горячим на голову, как и Джонни (может, тоже винделльская кровь затесалась?). Найдёт ведь способ улизнуть к своему дракону.
Пусть Александр и сам ещё не понимал, влюбился он там или нет, но этот невидимый дракон ему явно был не безразличен. Рыцарь и сам не заметил, как за разговор раз тысячу назвал его красивым, волшебным, замечательным и прочее, и прочее, и прочее. И глазки-то как сразу разгорелись. Джонни ещё не забыл, как Александр точно так же вздыхал по безответной своей любви в подростковом возрасте — в соседского пацана влюбился.
— Это самое занятное… — отозвался на последний вопрос Джонни, ничуть не чураясь сплетничать и о «личной жизни» других.
В конце концов, а о чём им в полузакрытом бастионе ещё сплетничать? Тут же ровным счётом ничего не происходило. Построения, учения, новобранцы, и Ганнибал, кусающий за попу. Один вот раз Джонни припрятал морковку в заднем кармане! И всё. Теперь от этого нахала отбою не было, как и от его хозяина. Но последний хоть синяков не оставлял.
Так вот… О рыцарях говорили, конечно. Кто там с кем был замечен, о ком какие слухи ходят. И не нужно было думать, что Эрик был чутка постарше и занимал важный пост. Сплетничал ещё как и ни сколечко не смущался этого.
— Он утверждает, что драконы умеют превращаться в людей. И когда этот дракон был человеком, они-и… ну, пообщались там, вина выпили, — хмыкнул Джонни. — Так хорошо, видать, до утра болтали, что Александр теперь спит и видит, как вернуться.
Нет, ну если и эта новость Эрика не удивит, то Джонни вообще уже не знал, чем можно было «пробить» этого мужчину.

А тем временем ранним утром сквозь плотные ещё сумерки на землю Иллианора опустилась пара грифонов. Эльфы сняли лёгкие традиционные шлемы и молчаливо позволили разоружить себя подбежавшей охране. Только и проговорили пару слов своим животным, призывая их стоять смирно и никого не трогать.
Пришлось немного подождать, пока охрана не доложит о визите, и за парочкой придут, дабы их сопроводить. Ну или хотя бы узнать, с чем пожаловали, так как официального запроса на какие-либо встречи до визита не последовало.
— Король Лорианель желает знать, какие предложения готовит Морхайм нашим братьям, — губы эльфийки тронула едва заметная, холодно-вежливая улыбка. — Мы будем присутствовать на переговорах.
Файреланн, а делегаты были именно оттуда, был и оставался крайне закрытым государством. Даже «братья» из Иллианора, как именовала их эльфийка, толком не знали, что творится за теми лесными границами.
Тем временем Файреланн, едва были замечены первые беженцы из Винделла, снующие вдоль их границ, мобилизовал все силы и заключил более крупный договор на поставку оружия с Дургримом, чем, вероятно, заставил гномов напрячься. Следом за беженцами вдоль границ пошли и войска Морхайма, но, к счастью, эти вооружённые потоки прошли мимо, беспрепятственно следуя по пустынным территориям варваров.
Однако Легат постучался к этим эльфам раньше. Они были первыми на его пути. Кроме того, неприятно подпирали тылы армии, занявшей Эвандор. Легат явно хотел выяснить силу Файреланна, ну и сделать свои предложения королевству.
Но Файреланн, повторимся, очень долгое время был закрытым и буквально нелюдимым государством. Легат мог даже отчасти гордиться — он был первым человеком на этой территории за очень долгие годы. Так вот эти эльфы не желали иметь никаких дел с людьми и людям не доверяли. А посему, пока не дав Морхайму никакого однозначного ответа, Файреланн тут же направил делегацию в Иллианор.
Файреланн хотел знать, какие предложения выдвинут другим эльфам, чтобы понять точнее, что именно замышлял Легат. Хотел знать, не заключит ли Иллианор внезапного союза с Морхаймом. Ну, а ещё, дать своим присутствием понять, что нарушение договора с одним из эльфийских королевств явно будет рассматриваться как угроза обоим королевствам. Морхайм точно не захочет нападения сразу с двух сторон.

Вот они с Эриком хорошо друг другу подходили, даже и не поспорить. Что один легонько издевался над лучшим другом, пока тот, между прочим, личным и переживательным делился. Что второй подтрунивал слегка над любовником, когда тот тоже вполне серьёзно переживал за Александра. Впрочем, в отличие от последнего Джонни на эти шуточки и улыбки ни капельки не оскорблялся, только ущипнул разок важного рыцаря отбитую конём задницу.
— А что, драконы столетиями из пещеры не вылетают? — передразнил вот в ответ Джонни Эрика на его вопрос про отца.
Хотя, в целом, конечно, вопрос был резонным. Горы в Дранморе были высокими. Даже если дракон там где-то и летал, легко было спутать его тень с каким-то орлом, пожалуй. Да и кто вообще будет так часто голову задирать, чтобы попасть именно на тот момент, когда и дракон вылетит из гнезда? Может, они вообще летали по ночам. В свете даже двух лун сам чёрт ногу сломит, не то что уж рассмотреть какую-то тень в небе.
Впрочем, у Джонни тема была и поинтереснее. Ну хоть ей Эрик искренне удивился, а потом выдвинул предположение, на которое конюх очень экспрессивно показал жест «а я тебе о чём?!». Правда, Джонни нафантазировал куда побольше, чем просто удар головой.
— Да целая у него голова, ни синяка, ни ссадины, — только и кивнул Джонни. — Нет, он мог приложиться затылком в шлеме, но это ж какой звон бы стоял…
И тоже посмеялся, куда ж без этого.
Но вот, Эрик только подтвердил своими сомнениями, что быть того не может. Явно померещилось такое. И пусть Александр не умел врать, это вообще не говорило об отсутствии у него фантазии. Он просто контролировать своё лицо и эмоции не умел. А мозги у него работали нормально, что бы он там сам о себе не думал.
— Надеюсь, так и будет, — добавил Джонни, когда Эрик предположил, что Александр смотается разок, убедится, что привиделось, да и не будет больше рисковать.

Политика. Пока это слово вызывало у некоторых отторжение или недоумение, Антелия — а именно так звали эльфийку, прибывшую из Файреланна — ощущала себя, как рыба в воде. Она уже давно занимала пост Второй советницы Короны, сменив на этом месте собственного отца. Что же, её буквально растили под эту должность.
И она, и её спутник прекрасно слышали эти насмешки, последовавшие за их первыми фразами, но даже взгляда не уронили на принца и его спутников. Точно как иллианорцы считали «братьев» деревенщинами, файреланнцы неприятно умилялись местной наивности. И этот культурный раскол продолжался уже более тысячелетия.
Никто из эльфов, даже самые долгожители, не застали уже того периода, когда Файреланна попросту не существовало, как государства. Был Иллианор, древняя эльфийская страна, была одна эльфийская нация. Но, разрастаясь, увеличивались и потребности государства. И эльфы решили исследовать мир за Кхалдарскими горами, да за равнинами Крагтуна.
Так они нашли леса Файревуд, куда и перебрались многие эльфы, осваивая эти территории и ресурсы, организуя местное правление, но всё ещё подчиняясь Иллианору.
Однако с этого момента и начался раскол. Иллианор был закрыт горами Дургрима, издревле населённого гномами. С другой стороны — Эвандор, тогда ещё чуть ли не племенное государство из маленьких деревень, не представлявших для эльфов никакой угрозы.
Файреланн тоже был подпёрт горами, но другими — Серыми хребтами, заселёнными гоблинами и троллями. А спустя недолгое для эльфов время организовался Морхайм, люди которого за неимением собственных ресурсов попросту не могли предложить торговли и были вынуждены отбирать эти ресурсы силой у других.
Иллианор, как и Файреланн, тогда не были закрыты для мира. Они активно вели торговлю и оказывали помощь людям. Но… для эльфов власть людей менялась слишком быстро. И если один правитель был благодарен союзной помощи, это не значило, что другой не забывал об этом. А тем временем для эльфов проходило только пятьдесят лет! Чтобы лучше понять этот факт, стоило отметить, что только по достижению сотни лет эльф считался совершеннолетним.
Морхайм дважды пытался напасть на Файреланн с моря или попросту пройдя через территории Винделла. Да и Винделл не был таким уж добродушным государством при других, более ранних правителях. Учитывая, что им и без того постоянно доставалось от Морхайма, пусть тогда они и отбивали свои земли.
И пока Иллианор сидел в сладком неведении с милым безопасным Эвандором под боком, Файреланн успел разочароваться в людях. Те же постоянно воевали, постоянно куда-то лезли, настроения правителей менялись, едва эльф успевал позавтракать.
Файреланн принял решение закрыть границы и разорвать всякие союзные отношения с людьми. Иллианор выступил против, но их тогда ещё действительно братья провозгласили собственную независимость. Иллианор попросту не мог выделить силы, чтобы добраться до наглецов через половину континента.
Так оно и осталось…
Иллианор, конечно, тоже начал отстраняться от людей — по крайней мере, призакрыл границы для совсем уж свободных путешествий и заселения. Но это произошло совершенно недавно, около сотни или двух сотен лет назад — даже местные парни, хихикавшие над делегацией, застали это решение Совета.
Так что этого времени было слишком мало, чтобы файреланнцы поменяли своё мнение об иллианорцах, а иллианорцы о файреланнцах. Файреланн так и продолжал считать братьев неразумными, слишком доверяющими людям и всё в этом духе. Да и наглухо закрытые территории имели обратную сторону медали — среди файреланнцев тоже ведь было немало стереотипов. Как, к примеру, они считали, что иллианорцы уже давно перенамешались с людьми и страна буквально полнится полукровками.
Однако, когда запахло жареным, у Файреланна не было особенного выбора. С людьми они не взаимодействовали. Оставался только «родительский» Иллианор. К тому же Король Файреланна искренне считал, что они буквально делают милость Иллианору своим визитом — а то ж эти доверчивые эльфы снова споются с людьми, теперь уже Морхайма, и погубят самих себя. Антелия не разделяла именно этих убеждений, но не проверить лично не могла.
— Разумеется, — проговорила она местному Советнику. — И передайте наши извинения за такое внезапное вторжение. Гонца могли перехватить.
Антелия бегло посмотрела на принца, снова тонко улыбаясь.
Конечно, это была сущая вежливость. Все это понимали. Никто даже не подумал направить гонца. Зачем? Чтобы ждать ещё десять лет, пока Иллианор рассмотрит предложение и вынесет решение? Эльфы (и Файреланн в том числе) никогда не славились быстрым принятием решений, но сейчас ситуация была таковой, что действовать нужно было незамедлительно.
Между тем Файреланн прекрасно осознавал — их допустят до переговоров с Морхаймом. Потому что Иллианору сейчас совершенно невыгодно ссориться с братским народом, когда на хвост наступает Легат. Даже если бы грифон делегации на голову Королю насрал, они бы всё равно их допустили. Хотя бы с той же позиции — не дать Файреланну заключить союз с Морхаймом. Вдруг при отсутствии выгодного договора с Иллианором, эти эльфы решили бы сделать исключение насчёт союзных отношений с людьми?

Честно говоря, иллианорцы сейчас были возмущены наглостью Файреланна, потому что были на своём месте и попали именно в ту ситуацию, в которую попали. Поменяй местами их государства, и Иллианор точно так же соизволил бы явиться в Файреланн делегацией с пафосным намерением в стиле «ну, конечно, вам нужна наша помощь, а как же иначе». После того братского раскола отношения между эльфами той и другой страны были именно такими — холодный и несколько напряжённый союз.
Так что на вежливую ложь Антелии местный Советник ответил не менее вежливой колкостью. И это было вполне ожидаемо.
— Но мы и не гонцы, — начал было спутник эльфийки.
— Рианэль, — мягко одёрнула его Антелия, отвлёкшись от принца и его компании. — Благодарю за заботу, мы добрались спокойно.
Разумеется, она не знала, кто из этих молодых эльфов принц, да и есть ли тут королевская кровь вообще. Просто нашла взглядом того, кто говорил про гонца. Но теперь, увы, дела отвлекли её от рассматривания красивых юношей. Рианэль тоже был приближённым Королю, но в его обязанности входило военное обеспечение Файреланна. И каким бы отличным от человеческого не было эльфийское войско, это не могло не сказаться на советнике — он был откровенно плох в этих всех словесных хитросплетениях.
Антелия же занималась одной из самых сложных обязанностей именно в Файреланне. Внешней политикой. А, знаете ли, трудно быть хорошо ориентированной и насмотренной, когда твои собственные границы закрыты настолько, что за этот забор и не заглянуть.
То, что происходило дальше, тоже не удивило Антелию. Она ожидала, что Иллианор сделает этот визит максимально неприятным для них, но так, чтобы не переступить границ. Это было терпимо, хотя Рианэль в этой ситуации раздражал даже почище «радушного приёма братьев». Он даже посидеть спокойно не мог каких-то пару часов и всё ворчал, что иллианорцы слишком много на себя берут — неужели не понимают, что без помощи Файреланна им не выстоять против Морхайма? Что если они не дадут понять Легату, что они все заодно, тот с лёгкостью нарушит данное обещание о ненападении?
— Всё они прекрасно понимают, иначе бы вышвырнули тебя вон, — ровно проговорила Антелия, глядя в окно. — Наберись терпения. Легат ещё не прибыл. Или тебе так не терпится поболтать с местным Советом?
Антелия вот и не торопилась на эти переговоры, хотя как раз обсуждение договора с Иллианором было её непосредственной обязанностью. Эти переговоры, как и переговоры Иллианора с Дранмором (о которых файреланнцы не знали, конечно) явно затянутся не на один день. Они же будут бороться за каждую букву союза. Хотя и одна, и другая сторона уже заранее знала — им не нужны были ресурсы друг друга, они не собирались нападать первыми на Морхайм сообща. Им всего лишь нужно было поддержать братский народ в случае нарушения пакта о ненападении со стороны Морхайма.
Но нет. Кто же вот так сразу возьмёт и поверит в то, что и «братья» не подведут в ответственный момент?
В какой-то момент Антелия встала и решила пройтись. Во-первых, без них точно не начнут. Во-вторых, она не собиралась шляться по дворцу — это было бы уже совсем чересчур даже для таких наглецов, как они. Просто выйти на площадь, откуда они и пришли, подышать, так сказать, свежим воздухом.
Однако охрана всё равно поинтересовалась, куда это она пошла. И вот как в такие моменты не быть пафосной сучкой?
— А я и не знала, что мы тут пленники, — проговорила она, не останавливаясь. — Но можете меня сопроводить, если так хотите. Посмотрим на местные деревья вместе.
К счастью, охранник не воспользовался данным предложением. Антелия не слышала за своей спиной шагов. Однако дойти до главного входа ей спокойно не удалось. В какой-то момент в лёгкий походный нагрудник, прекрасно вписанный в эльфийский стиль, что и не отличить от элемента одежды, стукнулась стрела, оставляя на коже мазок яркой краски.
Антелия остановилась, кажется даже в такой ситуации совершенно не меняясь в лице (ох уж это хвалёное эльфийское качество), и бегло осмотрела краску на нагруднике.
— Ну что ж, ты ранил меня в самое сердечко, — проговорила она невидимому пока собеседнику, выпустившему стрелу то ли специально, то ли по неосторожности.

Мэттью совершенно не хотел просыпаться. Казалось, они с Никаэлласом только-только закрыли глаза, как тот начал аккуратно отодвигаться. Только в недовольстве приоткрыв глаза, полуэльф заметил, что за небольшим окошком вовсю рассветало. Однако это осознание всё равно не способствовало желанию выпускать Никаэлласа из своих рук. Так что последнему пришлось изрядно постараться, чтобы любовник смилостивился.
Увы, как только Мэттью поднялся с постели — а он определённо не собирался продолжать спать без Никаэлласа, — воспоминания о вчерашних новостях накинулись на лохматую голову полуэльфа с новой силой. Вновь стало как-то тоскливо и паршиво.
Хотя на шуточку про свадьбу друзей после завтрака Мэттью тихо рассмеялся. Вот ведь, и правда, кто знал, что ещё выкинет этот «нетолерантный Дранмор». Да и, как уже он показывал прошлой ночью, именно с Никаэлласом у них всё было хорошо, несмотря ни на что.
— Уже скучаю по тебе, — признался за последним поцелуем Мэттью, прежде чем выпустить уже эльфа на его утомительную работу.
Полуэльф вышел следом. Только если за Никаэлласом вновь приехала повозка, то Мэттью направился пешком. Но хоть ещё разок помозолил глаза своему нерадивому отцу, который тоже сошёл с корабля, чтобы направиться на новый этап переговоров, и уже привычно недовольно смотрел на эту парочку. Прямо даже помахать ладошкой захотелось из вредности, но Мэттью сдержался.
А направился он в лагерь беженцев, чтобы быстро отыскать палатки друзей — вчера он примерно запомнил, где их оставляли.
Честно, Мэттью думал, что ребята ещё спят, торопиться им было некуда. Но уже на подходе увидел суетливую фигуру, принадлежащую, разумеется, Майки. Каменное помятое лицо Джеймса рядом незамысловато говорило о том, чья это была идея подняться в такую рань.
Рядом с кострищем сидел и Джеффри, который тоже привык вставать с первыми лучами солнца (правда, при этом никого не будить). А из одной палатки отчётливо донёсся голос Эрики, призывающий Майки «заткнуться и отчалить к Моргастовой бабушке». Мэттью улыбнулся. Ну хоть где-то была приятная стабильность, пусть это и был стабильный хаос имени Майки.
— Ты уже проснулся и всех бесишь? — с той же улыбкой поинтересовался Мэттью, подойдя к полукругу палаток.
Говорил он, к слову, заметно тише Майки. Вдруг всё же кто-то решит ещё немного поспать, если получится.
— О, ушастик наш пришёл, — отмер Джеймс, хотя казалось, что он спит стоя с открытыми глазами, по правде-то. — А я думал тебя больше не отпустят без эльфийского конвоя. Вдруг ещё каких жрецов охомутаешь…
И почти без перехода, не дав Мэттью даже шанса что-то вставить, Джеймс тоже подло повысил голос:
— Мелкий, ты чё там, спишь что ли? А ну давай-ка не спи.
Нет, ну а действительно, почему это он один должен страдать? У них был дружная команда, коллективное, так сказать, страдание. Джеффри только посмеивался, разводя огонь и покачивая головой от этого бедлама.

И Антелия, и Рианэль прекрасно видели в полёте, где именно намереваются провести встречу с Легатом. Но всё же полетели дальше, в столицу. Было бы куда грубее остановиться там и просто ждать, поставив местную знать совсем уж перед фактом своего присутствия на переговорах. Так что Антелия искренне недоумевала этому раздражению спутника. Куда он торопился? Они ещё отхватят раздражения по полной, когда их, к примеру, уведомят о прибытии Легата в самую последнюю минуту, чтобы пришлось спешно выдвигаться. Или придумают ещё какие-то неудобства для своих «братьев».
Пока же они все ждали. Им даже дали поесть с дороги, что Антелия находила любезным. Понимала, что в Файреланне, возможно, с делегатами поступили бы ещё грубее в подобной же ситуации. Так что имели, что имели, как говорится.
Сама, к слову, эльфийка не была на самом деле так уж категорична. Во-первых, должность не позволяла. Будучи эдаким «министром иностранных дел», Антелия не могла оставаться узколобой и ко всем относиться с презрением. Во-вторых, она всё же была из довольно молодого поколения эльфов, которые имели уже совершенно другие взгляды как на жизнь, в целом, так и на отношения с Иллианором в частности.
Молодёжь везде оставалась молодёжью. И в Файреланне было немало молодых эльфов, которые не только были уже несколько огорчены собственными закрытыми границами, но и мечтательно поглядывающие в сторону Иллианора, который представлялся им куда более свободным, интересным и всё в таком духе.
Но сейчас не о внутренних делах речь. Политика всё же оставалась политикой, и, особенно в случае с эльфами, между которыми издревле существовали родственные раздоры и расколы, мягкость совершенно не помогала. Дашь слабину, и тебя воспримут, как эдакого деревенского дурачка, который прилетел сам не зная зачем, на Легата попялиться. Так что ж лучше небольшое оскорбление знатных чувств Иллианора, но нормальная позиция на переговорах.
Однако это поведение и первое впечатление говорило только о том, как Антелия вела политические дела. А сама по себе эльфом она была и не таким уж дерьмовым. Да, не мечта, конечно, но просто к эльфам Иллианора, к примеру, никакого негатива она не держала.
Так что и извинений за такую глупую шалость, честно говоря, не ждала вовсе. Сразу же понятно было, что кто-то просто заигрался. Или безобидно баловался, или случайно попал в Антелию. Тут злиться было не на что. И эльфийка вполне себе открыто улыбнулась показавшемуся на глаза парню с детским (в смысле, не боевым) луком в руках.
— Получается, вы убили делегата другой страны, — с улыбкой проговорила в ответ Антелия, немного поддерживая эту забаву. — Как грубо вы объявили войну.
В парне она быстро распознала одного из тех, кто посмеивался над ними с Рианэлем по прибытии. Красивый молодой эльф казался самым нахальным из той группы. Хотя, может, просто лицо у него было такое, да ухмылочка эта кривая.
Рядом лёгкую деревянную арку стукнулась новая стрела, и Антелия не смогла сдержать дёрнувшиеся вверх брови, когда парень буквально прикрылся ей, как живым щитом. Нет, определённо дело было не только в чертах лица.
— Вам что, по пятьдесят? — посмеялась Антелия.
Она определённо была уже не такой холодно-вежливой, как изначально. Просто потому что сейчас было не для кого быть пафосной. Да и потому что ей было непривычно такое поведение явно знатных эльфов. Всё же в Файреланне королевская семья и приближённые вели себя более важно, даже без сторонних глаз.
Но сейчас, поддавшись какому-то общему настроению, Антелия присела, прикасаясь к наконечнику «вражеской» стрелы, из-за тупого наконечника никуда не воткнувшейся. А затем так же быстро поднялась, мазнув пальцами в краске по груди нахального эльфа.
— Как жаль, кажется, мы теперь оба мертвы, — снова улыбнулась она.

Мэттью тоже посмеивался над всем происходящим. Ему-то толком не довелось сталкиваться с этой чертой Майки ранее. В мирное время в Тивеле они утра вместе не проводили (слава всем богам). В походе все вставали рано, так как дежурили посменно. Ну а, оказавшись в Иллианоре, Мэттью спал себе преспокойно под боком у своего принца и в ус не дул, даже не знал, во сколько там поднимается остальная братия — они же даже завтракали по-отдельности.
— Его! — радостно пробасил Джеймс в ответ на риторический вопрос Дерека, преспокойно указывая на собственного мужа.
Кажется, не выспавшийся Уинфред был вполне себе готов стать вдовцом так скоро.
— Я оплатил вашу свадьбу, похороны оплачивать не буду, — посмеиваясь, ввернул Мэттью на такое супружеское предательство.
Майки всё это, естественно, ничуть не остановило, так что, видя, что с Дереком его супруг справился, пусть и таким подлым образом, продолжил докапываться до Эрики. А вот та, в отличие от полуэльфа, ну очень хорошо знала лекаря. Даже подумалось сейчас, что эта его черта стала основной причиной для расставания. Вечно шило в жопе ему усидеть на месте не давало, да ещё и в такую рань.
— Иди в задницу! — совсем не как леди отозвалась Эрика из палатки. — В такое время у меня если и попросят травки, то только чтобы тебя отравить и оставить их в покое.
Но это она из вредности. К сожалению, понимала уже, что заснуть больше не сможет, даже если и не выспалась до конца.
Этот говнюк вот опять натрахался и счастлив. А Эрике в очередной раз пришлось спать одной. Ну, с Авророй под боком, но это не считается. Как же вот удачно складывалось, что Аврора начала встречаться с Джеффри. Скорей бы они уже тоже начали, так сказать, палатку делить одну на двоих, а то строить личную жизнь, прячась по углам, как-то было тоскливо.
— Но вообще у меня есть новости не самые приятные, — всё же проговорил Мэттью чуть позже, когда общий фон недовольства поутих. — Легат намеревается посетить Иллианор с предложением. Пока не понятно, что за предложение, но, скорее всего, это будет договор о ненападении.
— Хорошее решение, — покачал головой Джеймс, жуя кусочек эльфийского хлеба, пока каша варилась. — Зачем бы ему распылять армию ещё и на эльфов сейчас. Хитренький он ублюдок, я вам скажу. С большим удовольствием его под зад пну, когда встречу.
И добавил для Майки:
— Я не забыл.
— Просто это эльфам тоже на руку, — добавил Мэттью, вдруг тролль не понял.
— Ушастик, а ты что, думал они ринутся людям помогать? — хмыкнул Джеймс.
Конечно, полуэльф так не думал, но… Как-то это всё равно расстраивало. Вроде как они поехали на переговоры с Дранмором, о взаимной помощи и всё такое. А сейчас, получается, что они просто затянут переговоры до момента, пока с Легатом не договорятся, да и уедут, так и не предложив никакого союза людям.
Джеймса же, как и других наёмников, это вообще не удивило и не затронуло. Они и не ждали помощи со стороны. Они и от Дранмора особой помощи не ждали — вон же, собирались своими силами отряды сопротивления организовывать. В войне же всегда так, каждый был сам за себя. И проблемы Эвандора должны были решать эвандорцы.
— Ты что, расстроился? — поинтересовался Джеймс. — Кто-нибудь там обнимите ушастика, он расстроился.

Конечно, даже за двести лет в Иллианор так называемые делегации прибывали. Всё же они были союзными странами, хоть и с натянутыми отношениями. Так что нет-нет, да обсуждали дела политические. Даже Антелия, хоть и занимала пост Второго советника всего пятьдесят лет, уже успела побывать в Иллианоре.
Просто эти встречи обычно были заранее оговоренными, назначенными и тысячу раз обсуждались прежде, чем случиться.
Рианэль же никаким помощником, конечно, не был. Однако в чём-то Уиллариэн был прав — с местным Советом переговоры будет вести именно Антелия. Рианэль был только на подхвате, если речь коснётся непосредственно военных вопросов.
В основном эльф был нужен на беседе с Легатом. Выступать они оба, конечно, не будут — только присутствовать, так сказать, светить своими лицами перед главным Морхайма. Но в тактических вопросах всё же Рианэль был куда более поднаторелым, чем его спутница.
Однако сейчас Совет не спешил привлечь Антелию к делам, и та посчитала, что у неё вполне себе образовалось свободное время. Сидеть в гостевых покоях и ждать у моря погоды она не собиралась. Как решат, что прошло достаточно времени, так и решат. А пока дел, получается, не было, можно и с местными эльфами познакомиться.
На предложение как-нибудь попробовать, Антелия только тихо посмеялась — больше на шутку про принца. Хотя мысленно невольно и отметила с некоторым облегчением, что её собеседник принцем, значит, не был. Вроде бы она знала, что в Иллианоре всем руководит Совет. Это у них в Файреланне была абсолютная монархия. Но последнее накладывало некоторый отпечаток на представление королевской семьи — как-то даже невинно заигрывать с первым наследником престола не хотелось бы. Ну их, этих принцев.
А после собственной безобидной шутки с краской, Антелия только шире улыбнулась, тоже вернув собеседнику раннюю фразочку:
— Кажется, неплохо для деревенщины.
Но даже это было произнесено безо всякого упрёка. Антелию только веселило это. К тому же, она уже, как было сказано, была в Иллианоре — не первый раз местные эльфы неприятно поражались их файреланнскому акценту. Внешне-то эльфы не успели поменяться за каких-то четыре-пять поколений, а вот язык претерпел довольно сильные изменения.
Это было естественно, потому что в Файреланн в своё время, во-первых, переехала тогдашняя молодёжь (а молодые любой нации были склонны не только перевирать язык, но и цеплять иностранные слова). Во-вторых, когда границы Файреланна были ещё открыты, эльфам было ближе куда поехать? Правильно, в Винделл. И если Эвандор тогда был деревней, то Винделл был уже густо населённой страной (ресурсов-то много). Так что эльфы нацеплялись и этого говора, да и тоже немного намешались с местными людьми.
— Что же, — невозмутимо продолжила Антелия. — Раз уж так получилось, что мы оба мертвы, может, покажешь мне, где ты там собирался прятать моё тело?
Ну а почему бы и не взять с собой компанию? К тому же, рядом с местным, ей наверняка будет позволено пройтись не только по площади перед дворцом. Всё поинтересней.

Мэттью не так чтобы думал, что эльфы прямо ринуться помогать людям, но… да, хоть какой-то помощи от них наивно ожидал. Потому что считал, что Морхайму верить нельзя. Что если сейчас оставшиеся на континенте страны не сгруппируются, дав отпор Легату, то он по очереди пройдётся по всем, нарушая данные обещания о ненападении (исключительно на тот момент, когда это было нужно ему).
Да и просто… Неужели Иллианору приятно иметь под боком армию гоблинов и драконидов? Ведь если цель Легата всё же Дранмор по каким-то причинам, Эвандор так и будет просто лагерем для военных целей. Постоянно жить в напряжении и ожидании дурного от таких новых соседей? Это не укладывалось у Мэттью в голове.
Наверное, ещё и потому, что у него в голове не приживалась мысль «каждый сам за себя». Если бы он в своё время слишком побоялся за свою шкуру и решил бы, что люди и без него справятся, что бы было с Эрикой и Майки? И почему, если это работало на уровне добрососедства городского, не работало на уровне стран?
— Да, я расстроился, — честно признал Мэттью, не возражая объятиям Майки, хотя и понимая, что они снова все подшучивают над ним. — Потому что… да это просто предательство. Как мне уезжать вообще, зная, что мы будем просто сидеть и ничего не делать, и только смотреть, что же будет дальше?
— Так, ты мне тут не это самое, — мотнул головой Джеймс. — Как я там говорил, Майки? А, мы возвратов не принимаем.
— В кои-то веки согласна с Джеймсом, — зевая, всё же выбралась из палатки Эрика.
— Надо с принцем остроухим его поговорить, чтобы запер его на корабле, — сказал Уинфред Дереку. — Ты эльфийский знаешь? А то одной катассой я чёт вряд ли мысль донесу.
Мэттью вроде немного поменял своё отношение к троллю, но сейчас всё же не выдержал и привычно закатил глаза. Нет, ну сколько можно было шутить! У него тут, между прочим, драма была, и он не знал, что делать. А почему-то никого все эти новости вообще никак не трогали. Неужто настолько уверены были в том, что их сопротивление чем-то поможет?
Эрика подошла к другу детства и обняла его нормально, буквально отбирая у Майки расстроенного полуэльфа.
— Я хоть и буду по тебе скучать, но ты нам больше поможешь, если будешь в Иллианоре.
— Чем? — вздохнул Мэттью.
— Ну кто ещё сможет упросить эльфов сделать для нас ма-аленькую поблажку и пустить нас через Иллианорские леса?
Джеймс даже бровь приподнял в некотором удивлении. Он чего-то даже не подумал об этом. А идея-то хорошая! Если Легат сейчас заключит пакт о ненападении, он, конечно, не дурак, и всё равно будет посматривать на эльфийские границы, но уж точно не будет ожидать, что люди из сопротивления перемахнут через закрытые леса Иллианора.
— Ничё се у тебя член волшебный, — грубовато пошутил Джеймс, снова обращаясь к Дереку. — А меня трахнуть сможешь, чтобы я вам тут стратегом стал?

Удержать на одном месте делегацию, и впрямь, было трудновато. Всё же, какими бы невыносимыми ни были братья, а страна оставалась союзной. Как бы Иллианор пояснил свою просьбу не выходить из комнаты? Как сказала ранее Антелия, они же не были пленниками. Так что, понятное дело, что по дворцу им было ходить нельзя — как и любым другим эльфам, не близким королевской семье, а по улице никто помешать и не мог погулять.
Пусть более прямолинейный Рианэль там страдает в комнате с закусками. Антелия свои права прекрасно знала, а потому и не отказывала себе в прогулке, тем более с молодым привлекательным эльфом. (Как и в заигрывании с ним, но это как-то само собой получалось).
— Что, нужно было одним лишь взглядом? — улыбалась она на это лёгкое подтрунивание со стороны собеседника.
Она тоже подозревала, что Уиллариен несколько младше неё. Внешне, конечно, это было сложно понять. Эльфы что одной, что другой страны как будто консервировались после двухсот лет. Так они оба и будут выглядеть лет до восьмисот, пока всё же старение их не коснётся. Эта, кстати, особенность в своё время повлияла на долго бытующий стереотип, что эльфы не стареют и чуть ли не бессмертны. Потому что люди видели что молодого двухсотлетнего эльфа, что семисотлетнего, и они были абсолютно одинаково молоды.
Так вот, Антелия только предположила, что есть у них разница в возрасте. Наверное, потому, что эльф был, так сказать, при дворе, но не побежал в комнату Совета. Так что, скорее всего, ещё не подходил по возрасту. Но так как парню уже явно было двести — до этого возраста детские черты ещё просматривались, как у людей до двадцати с небольшим, — Антелию это точно так же не волновало.
Да и что уж, им же не детей крестить вместе. Антелия пробудет здесь максимум несколько дней, пока не прилетит Легат, а потом отбудет сначала на встречу, потом домой. Ну или поболтают ещё пару дней с местным Советом после.
Антелия спокойно подхватила парня под руку, да и пошла за ним. Краска на одежде и пальцах её не волновала. Эльфы вообще не использовали какие-то стойкие краски с заботой о природе, так что и эта, скорее всего, смоется простой водой без следа.
— Антелия, — представилась, наконец, эльфийка. — И как же зовут моего убийцу?
Фамилии она называть, конечно, не стала. Во-первых, она бы ни о чём не сказала иллианорцу. У них были свои знатные семьи, в Файреланне свои. Во-вторых, они просто гуляли, тут красоваться своим родом было не перед кем. Уж где-где, а в Иллианоре семьи были куда древнее и знатнее, тут Антелия даже спорить не собиралась.
Конечно, все корни файреланнцев уходили в Иллианор. Но, провозгласив себя независимыми, они буквально обнулили этот момент. Так что ну сколько было их самым древним родам? Пять поколений? Вот уж знать, так знать. Любой иллианорец даже из прислуги расхохотался бы от этой цифры.

Мэттью был очень добрым, это правда, его сердце разрывалось не только за родную страну, захваченную Морхаймом. Но и за других. А ещё он был очень юн. Даже для человека он был очень молод — что там эти двадцать четыре года, ещё никакого толком опыта нет. Но Мэттью был не совсем человеком. Сколько он проживёт? Пятьсот-шестьсот лет при хорошем раскладе. Маловато для чистокровного эльфа, но что в разрезе этих пятисот лет двадцать с хвостиком? Эльфы в эти годы ещё школу даже не оканчивают.
Так что, да, он ещё не видел всех оттенков серого, делил мир на чёрное и белое. Не мог вот понять, как вообще у Джеймса язык поворачивается нахваливать Легата — он ведь был завоевателем их родной страны! Да и не сталкивался полуэльф ещё со всяким дерьмом жизни, как наёмники, лекари или вон варвары-маги.
Наверное, и хорошо… Ну, по крайней мере, Джеймс, как мы помним довольно добродушный внутри, очень надеялся, что этот светлый парнишка и не узнает, насколько жизнь паршива ещё долгое время. Пусть вон его принц спрячет в своём поместье и любит там изо всех эльфийских сил, чтобы на происходящее за границами Иллианора даже не смотрел.
Он бы и девчонок, честно говоря, куда-нибудь сплавил. Молодые они больно были. Особенно Эрику. У варварки, может, и в крови с магией наперевес на врага нестись. Но тут уж теперь Дерек решал, как казалось Джеймсу — в традиционных парах же так происходило? Уинфред тут немного терялся за неопытностью.
— То есть мало того, что ты расист, так ещё и сексист? — хмыкнула Эрика в ответ на эти шуточки между мужиками.
Смешно-то смешно, но ей показалось или Джеймс прямо-таки намекнул, что её идеи — это заслуга связи с Дереком, потому что он мужик и наёмник?
— Я? Да, — без вопросов тут же подтвердил Джеймс.
Потом тема изжила себя. Однако Мэттью всё же было дано ценное указание как-нибудь всё же поинтересоваться у принца, возможно ли провернуть предложенное Эрикой. Как сказал Джеймс: «они тихонечко, не привлекая внимания, как кораблик уводили».
Но вообще, он полагал, что у эльфов с этим проблем возникнуть особых не должно, если они не ударяться в свой пафос. Понятное дело, что Легат вряд ли стал бы разбираться, сами люди умудрились пробраться через Иллианорские леса или эльфы его подставили. Но вообще-то у них тут была не армия. Даже если сейчас вот все беженцы поднимутся под флаг сопротивления Эванора, всё равно на армию не тянуло.
Поэтому, конечно, они не выбегут с боевыми кличами из эльфийских лесов прямо в лоб армии Морхайма. Им всего-то нужно было пройти лесочком, да выйти где-нибудь в незаметном месте, чтобы неожиданно цапнуть легатскую задницу.
— А чё это вы там делаете? — внезапно обратил внимание Джеймс на парочку, которая не принимала участия ни в беседах, ни в шуточках. — У вас там что это, любовь?
— А что, тебе своей не хватает? — невозмутимо парировал Джеффри, однако вынужден был отвлечься от приятных, между прочим, переглядываний с Авророй.

Имя у эльфийки действительно было довольно редким даже для Файреланна, а для Иллианора и вовсе звучало необычно. Традиционные имена и впрямь у эльфов оканчивались на –иен(на), -лас(а), -лис(а) и –эль(ла) (реже –ор(а)). А вот окончания женских имён на –ка или, особенно, –ия было крайне распространено в Винделле. Так что в этом плане файреланнцы понабрались не только некоторых словечек, но и местами видоизменили собственные имена, называя детей не столь традиционно, как в Иллианоре.
У спутника оказалось вполне традиционное имя, очень эльфийское и в прямом смысле слова воздушное, от эльфийского «уилья» — воздух (которое файреланнцы произносили как «вэлья», да-да, помним про деревенщин).
Ещё один интересный факт про эльфов: они действительно могли оценить красоту садов и других лесных участков, отличали эти места и на самом деле любили гулять и рассматривать просто природные красоты. Чего людям было не понять. Дерево же и дерево, цветы и цветы, и если виды растений одинаковые, то и места одинаковые, не так ли? (Потому каждый второй и терялся в более-менее густом лесу).
Но как люди различали архитектуру и любовались ею в городах, так эльфы различали и любовались природными зонами. Всё дело было в насмотренности, разумеется. Эльфы с рождения жили в естественных природных условиях. Скорее, окажись среднестатистический эльф в каком-нибудь крупном человеческом городе, через пять минут он потеряется в этих одинаковых для него каменных коробках, в то время как человек будет недоумевать, даже просто жилые дома же были разными!
В общем, Антелия действительно оценила сад, в который они пришли с Уиллариеном. Он был красивым, ухоженным и очень-очень старым. Не в плане, что заброшенным, а что существовал он даже больше лет, чем было самой Антелии, да и её отцу, пожалуй. При дворце вообще было очень много таких многовековых мест.
И ещё один забавный факт сразу: в Файреланне дворец также располагался, изящно устроенный между многовековыми дубами со стволами невероятной мощи и толщины. Так что даже местные порой посмеивались, что эти дубы в три раза старше всей их страны.
— Соглашусь и сочту это за комплимент, — улыбнулась Антелия. — Ты выбрал очень красивое место, чтобы прикопать меня.
Да, Антелия определённо была постарше. Ей уже явно были не так уж и нужны все эти красивые ухаживания — она и комплименты уже сама неплохо получала. Да и видела прекрасно, что понравилась Уиллариену, не пытаясь скрыть и ответной симпатии. Для временной интрижки очень даже полезно и приятно. Антелия и к самому факту временного развлечения относилась спокойно: почему, как говорится, и нет?
Так что, когда их прогулку через некоторое время прервали, и нужно было всё же вернуться к делам и общению с местным Советом, Антелия сама же первой и спросила:
— Найдёшь меня вечером?

Будем честны, никто из присутствующих, включая наёмников, к войне приспособлен не был. Самому старшему, Джеффри, было всего сорок лет, и за эти четыре десятка лет среди людей, особенно Эвандора, не прогремело ни одной войны. Так что никто особенно-то и не знал, что делать и как, разбирались по ходу событий.
Что там у наёмников за опыт был? Сопроводить торговцев, дабы оберечь от разбойников? Порубить гоблинов и троллей, забредших со своих гор в человеческие поселения? Всё это было крайне далеко от продуманной тактики Легата и его вымуштрованной армией, с чем им всем предстояло в скором времени столкнуться.
Так что Джеймс судил не по приспособленности, а по некоей осознанности. Понимали ли девчонки в свои двадцать с небольшим лет, что эта бравада могла их всех погубить? Были ли они на самом деле готовы умереть за идею освобождения Эвандора? Можете назвать Джеймса пессимистом, но все они видели часть (и это немаловажное уточнение) армии Морхайма. Джеймс был почти уверен, что умрут они все.
Да, не хотелось бы. Но вероятнее всего так и случится. И целью его было не выжить и отбить Эвандор, а до смерти нанести как можно больше урона Легату. И Джеймс полагал, что братья Хьюстоны были примерно того же мнения.
Майки вот вряд ли (как казалось Уинфреду). Но этот просто не думал наперёд. Его тоже не устраивало такое положение дел, и раз его теперь уже муж пойдёт на передовую, то и он следом, а там уж разберётся помрёт или снова останется любимчиком удачи.
Сама Эрика на самом деле о смерти думала, но всё же в силу юности попросту не могла так смиренно готовиться к ней, как взрослые мужики. То есть она осознавала, что может умереть, если пойдёт вместе с сопротивлением, но всё же мозг её не давал до конца осознать, что это вот прямо реально может с ней случиться, а не в теории. Впрочем, как взрослый человек она понимала, что и в Дранморе она с легкостью погибнет, если флот Легата рухнет прямиком на этот приморский городочек.
Да, была возможность воспользоваться своими навыками травницы, поехать вглубь Дранмора и притаиться там где-то под тенью гор, куда армия доберётся не скоро, но… Тут уж молодость и горячесть характера не позволяла отсидеться за спинами других. Вот уж это точно было бы предательством, ведь Эрика могла помочь сопротивлению (Майки, каким бы неудачным партнёром ни был, но научил девчонку признавать свои достоинства). А если все, как она, решат отсидеться, кто будет действовать?
Так что, да, пожалуй, Эрика бы разозлилась, если бы её попытались отговорить ещё и здесь, внутри их группы. Что за намёки на её беспомощность? Может, махать мечом она и не умеет, зато штопать ваши раны сможет. Одного Майки на всех явно не хватит.
Но, благо, на том разговоре всё и порешалось. Мэттью всё же буквально выдворили в Иллианор, где от него реально было больше пользы, а остальные принялись готовиться. Первым делом будущих сопротивленцев стоило подлатать, так что после завтрака Майки с Эрикой, подобрав свои сумки, двинулись по лагерю.
Остальным особенно делать было нечего. Вряд ли в Дранморе требуются услуги наёмников. У них же тут всё такое благородное и рыцари. Так что, спустя некоторое время в голову Джеймсу пришла очередная гениальная идея. Бочком-бочком он подсел к Авроре (видать, прямо-таки не нравилось ему, что эти двое всё шушукаются) и пробасил:
— А я тебя оскорблять иду, — с довольной улыбкой сказал он.
— Это ты без Мэттью так скучаешь? — поинтересовался Джеффри.
— Ага, — показательно вздохнул Уинфред, но всё же спросил у Авроры, что хотел: — Умеешь магические фокусы-покусы показывать?
Как-то давным-давно Джеймс попал на представление странствующего цирка. И там был маг-фокусник. Показывал всякие иллюзии красивые, всякие бухи разноцветные делал и кроликов из шляпы вытаскивал. Надо признать, люди жаждут зрелищ всегда и часто, так что такие странствующие цирки были популярные всегда. И зарабатывали неплохо, да-да. К чему Джеймс и завёл разговор.
А про оскорбления… Ну, даже такой тролль, как он, понимал, что для мага, который окончил специальную школу, прошёл испытания и всё такое, работать иллюзионистом как-то даже унизительно. (В цирке-то, скорее всего, выступают те, кто школу не окончил или испытание завалил, но без смертельного исхода. В гильдию не попали, вот и пользуются доступным минимумом умений).

Антелия тоже не спешила «знакомиться ближе». Для выездного романа это было совершенно ни к чему — достаточно взаимной симпатии и определённого рода интереса, да имён. К тому же Уиллариен был прав в рассуждениях: заочно они уже многое знали друг о друге. Про благородное происхождение, место жительства и всё такое. Даже о возрастах вот догадывались. Чего ещё нужно было, чтобы развлечься и разъехаться на десятилетия?
Так что общались на какие-то общие темы, к счастью для обоих, но для Антелии особенно, не затрагивая политические ситуации. Об этом она ещё успеет наговориться. А хоть эльфийка и свободно чувствовала себя на всякого рода переговорах, не хотела как-то делать политику единственной вехой своей жизни.
Потом за ней ожидаемо пришли, и Антелия так мило улыбаться перестала. Впереди её ждала тяжёлая и затяжная работа.
И началась она прямо со входа в зал Совета, где делегацию принялись закидывать вопросами сразу, едва они порог переступили (если бы в эльфийских домах были пороги). Антелия и бровью не повела, словно и не ожидала иного от благородных, совсем не деревенских братьев. Однако сперва традиционно поприветствовала Короля и членов Совета.
Затем также невозмутимо, игнорируя вопросы, последовала к свободным местам, мило проговорив витиеватую, до глубины души эльфийскую фразу, общий смысл которой сводился к тому, что они всё же сделают эту встречу цивильной, где пообщаются на равных, а послов не будут заставлять отчитываться, стоя у входа, как каких-то школьников. Только после этого вновь взаимного обмена уколами, Антелия соизволила ответить на поступивший вопрос.
Правда, совсем не так, как хотелось бы Совет. Вряд ли они ожидали прямого ответа — были такими же эльфами, как и делегация. Но такая уж у них была работа: одни пытались получить как можно больше информации, другие — оттянуть выдачу этой информации, пока не получат нужные данные именно для них. Ни одна сторона не хотела остаться ни с чем, ни одна сторона другой в полной мере не доверяла.
— От Легата действительно поступили вполне разумные предложения Файреланну, — этого скрывать Антелия не стала, данная новость была доступна каждому, кто обладал хоть малейшими зачатками логики. — Но всё же разумность предложения и доверие к тому, кто его делает, — разные вещи.
Эльфийка также дала понять, что Файреланн ещё не дал никакого ответа Морхайму, какими бы ни были его предложения. Но на этом полезная информация заканчивалась.
— Мы готовы обсудить предложения Морхайма после того, как услышим, что именно будет предложено Иллианору.
Собственно, к этой мысли и сводились все долгие, многочасовые обсуждения, упоминать которые в подробностях не было никакого смысла. Почти каждое эльфийское заседание на том и строилось — болтать много, долго, об одном и том же разными словами, с терпеливостью варана ожидая, когда кто-то из сторон или собеседников пропустит хоть одно неосторожное слово.
Так что по окончании этой встречи, Антелия вышла и сама немало раздражённой, напряжённой и откровенно уставшей внутри. Вот уж, действительно, сейчас бы не помешал молодой любовник, как бы грубо, даже по-дикарски это ни звучало.

Дерек всегда был чутка оптимистичнее своего верного товарища. Это на него, наверное, старший брат влиял, которого Джеймс вот ни разу не видел раздражённым или хотя бы просто в некотором упадническом настроении. Они, конечно, не так чтобы постоянно виделись, но всё же — недель совместного путешествия было достаточно точно.
Джеймс вот не мог недооценить превосходство Легата. Поэтому, да, первые их нападения скорее всего увенчаются успехом. Особенно, если Иллианор и впрямь позволит им пройти сквозь свои леса. Просто от неожиданности, когда армия не будет к такому готова на полностью захваченной территории. Скорее всего, мелкие партизанские отряды, которые оставались в Эвандоре, уже были полностью ликвидированы к этому времени.
Но потом-то они явно натравят на них часть своей армии прицельно, или хитрожопый Легат придумает что-то ещё, как справиться с этой заразой. И тут уж чем они смогут противостоять? Нет, Джеймс не складывал лапки. Понятное дело, они будут придумывать, чем ответить, и, возможно, что-то действительно придумают. Но всё же вероятность погибнуть в этом противостоянии оставалась не просто большой, а очень даже вероятной.
Так что, да, Джеймс готовился к тому, что это будет его последнее дельце. Ну да и что ж теперь. Он нормально так пожил, повидал другие страны и народы. Замуж вон вышел. Нет, определённо с мужем под боком было как-то поприятнее помирать!
— Ага-а, — протянул Уинфред с крайне довольным видом тролля, когда до Авроры дошло, чего это их тумба с глазками интересуется такими бесполезными магическими способностями, как иллюзии и всякие зрелищные показательства.
Впрочем, варварка очень быстро согласилась попробовать. Видимо, тоже поняла, что на одном лекаре с травницей они не вытянут. Им нужно было побольше денег. И побыстрее. А в лагере беженцев денег Майки вряд ли заработает, скорее, отдадут едой. Да и пока дождёшься, что в городочке кто-то не просто заболеет, но и решит отказаться от привычных им услуг жрецов-целителей.
— Ты девка видная, на тебя и без кроликов пойдут смотреть, — «успокоил» Джеймс, но решил всё же уточнить у Джеффри: — Да?
А то он, знаете ли, плохо разбирался в девчачьей красоте. Но вроде вон высокая, фигуристая, на лице изъянов нет. Кажется, этого было достаточно? Ещё и смуглокожая, а это, как его там, раритет здесь, среди горных бледных девиц.
— Не то чтобы мне нравилась эта мысль, но да, — посмеиваясь, подтвердил Джеффри, посматривая на Аврору.
Вот, что и требовалось доказать. Мужик даже не возмутился, что они буквально идут его девку продавать! Не целиком, конечно. Так, посмотреть, но не трогать. Но всё же! Джеймсу, наверное, это вряд ли бы понравилось.
— Нам надо подготовиться, пойдёмте, — хлопнул по коленям ладонями Уинфред и первым же поднялся.
А повёл он эту братию в дом к своему отцу. Услышал краем уха, что жена его нынешняя швеёй тут работает. Значит, какие-никакие тряпки дома имеются. Надо было сменить походную одежду варварки на что-то блестящее, яркое и, желательно, максимально открытое. Тогда уж точно ни на какие огрехи её магического выступления обращать внимания не будут.
— А братец мой где? — поинтересовался Уинфред. — Возьмём его на взрослое дело. Зазывалой.
— В школе, где, — хмыкнул Джеймс-старший. — Ну или шляется по городу, если до школы так и не дошёл.
— Вырастет тупым как я, — покивал Уинфред. — Похвально.

Ситуация была довольно патовой. Файреланн не желал выдавать лишней информации, так как тогда у Иллианора будет все карты на руках. Они смогут подготовиться к встрече с Легатом и найти возможности обставить всё так, чтобы и рыбку съесть, и… Ну, понятно. Иллианор тоже не желал допускать послов до переговоров с Легатом, так как тогда у Файреланна будет больше той самой информации.
Однако Антелия продолжала настаивать на своей позиции. Не потому, что была убеждена в том, что дружеский народ их может предать. Но всё же потому, что возможностей предательства у Иллианора было больше.
Узнав всё, что им нужно было, Иллианор мог и не допустить послов до встречи с Легатом, если бы придумал свою тактику выживания в этой войне. Мог легко обвести делегацию вокруг пальца, проведя ложную встречу с Легатом. В общем, возможностей было куда больше.
В обратной ситуации, после встречи с Морхаймом, Файреланн будет буквально вынужден вновь пуститься в переговоры с братьями. Ну хотя бы потому, что послов можно было легко не выпускать из страны, пока те не расскажут всё в ответ. Убивать бы их не стали, конечно, но задержать «мирно» были миллионы способов.
На то Антелия и давила. В лоб, конечно, по устоявшимся эльфийским и политическим традициям не заявляла о предательстве, но за всеми этими словесными виршами другие политиканы всё прекрасно понимали. Они обо всём расскажут, и сядут, как друзья, за стол переговоров, но только после встречи с Легатом.
Были бы они врагами, делегация даже бы и не прилетела в Иллианор. Об этом тоже было (вновь завуалировано) сказано. Или бы Антелия сейчас сладко наплела какую-нибудь ложь о намерениях Легата — как бы её проверил Совет Иллианора? Нет, Файреланн был прям и честен в своём нежелании раскрывать карты заранее.
В общем, всё это было ужасно утомительно. Так что Антелия действительно очень надеялась, что Уиллариен не передумает, и найдёт гостевые покои, где их разместили. Сейчас ей хотелось просто выбросить все мысли из головы, а плотские удовольствия отлично этому способствовали. Вот и ждала она, оставив Рианэля злиться в одиночестве.
Вызнавать что-то у Уиллариена Антелия даже не подумала. Это было бы слишком подло даже для такой стервы, как она. Всё же личная жизнь — это личная жизнь. И парень был симпатичен ей сам по себе, а не потому, что он в теории мог что-то знать, что пригодилось бы дипломатам. Да и, честно говоря, Антелии ничего не нужно было знать от Иллианора. Ей нужно было второй раз за этот месяц послушать Легата, а что творилось у того в голове не знал никто, кроме самого Легата.
В общем, всё, Антелия выкинула этого тощего и высокого (ну прямо эльфийский эталон, если бы не эта растительность на лице) Легата из головы, как только раздался стук в дверь. Уиллариен угадал с первого раза, хотя, когда шутливо рассказал об этом, Антелия тоже посмеялась.
— О, Рианэль был бы совсем не против. Ты в его вкусе, — сдала она немного своего порою злобненького спутника.
А он почему такой раздражительный? Потому что в Файреланне с нетрадиционными отношениями всё было чутка посложнее, чем в Иллианоре. Если здесь закрывали глаза на такие «выходки», то в родной стране Рианэль ни за что бы не стал приближённым Королю, если бы раскрыл свои предпочтения. У него, наверное, секса уже лет двадцать не было, вот и бесится.

Джеффри тоже не слишком нравилась идея буквально торговать своей уже теперь девушкой, но, увы, он тоже осознавал, что деньги им были нужны. У многих беженцев не было ни оружия, ничего. С чем бы они побежали на гоблинов Легата, с голыми кулаками? Да и зима пока хоть и казалась довольно далёкой, особенно когда позднее осеннее солнце начинало пригревать, но всё же — пара месяцев, и им потребуется тёплая одежда. А они тогда уже будут на оккупированной территории. Где бы им раздобыть там хоть плащ?
Нет, они, конечно, и с трупов снимут и оружие, и вещи, подходящие по размеру. Но всё же нужно было подготовиться получше, сейчас они были совсем не готовы. А для этого, да-да, нужны были деньги. И, как сказал Майки перед уходом, хватит им было сидеть на шее у Мэттью. То есть, вряд ли эльфы даже если соизволят пропустить их сквозь свои леса, ещё и снарядят хорошенько людское сопротивление.
Так вот других идей, как заработать хоть что-то, у них с братом не было. Когда у тебя ничего нет, ты зарабатываешь навыками. И, как уже верно подметил Джеймс, в Дранморе не нужны были ни услуги наёмников, ни услуги охотника-следопыта. Вот и оставалось, что на потеху местным людям что-то импровизировать.
— Конечно, — пообещал Джеффри Авроре, перехватывая её узкую ладошку. — Если тебе это совсем не нравится, ты можешь отказаться. Мы придумаем что-то ещё.
Но Аврора, хоть и стеснялась, всё же решила помочь их группе, как уж могла. А дальше у Хьюстонов немного челюсти-то попадали, когда Джеймсы решили принарядить варварку перед её сольным дебютным выступлением.
Честно говоря, приличные девушки даже в деревнях так… не одевались. Конечно, они не эльфы, с их культом закрывать как можно больше площади тела, но всё же, всё же. Выступающие танцовщицы, да, но, собственно, на то и был расчёт — чтобы на них ходили посмотреть (дома-то жёны далеко не у всех такие стройные и роскошные).
Так что, честно говоря, не только Авроре было несколько неловко. Хьюстоны, будучи правильными парнями, тоже немного засмущались и не нашлись, что сказать. Джеффри ещё и, действительно, поймал то ощущение, что он вроде как был партнёром этой девушки, а ещё такой её совершенно не видел. И одно дело, когда они с парнями были в Крагтуне, где каждая была одета так, чтобы только прикрыть самое важное. Сейчас дело было другое.
— Ну красота же! — зато нашёлся Уинфред, который не видел в девушке ничего такого, так как не сексуализировал женское тело. — Главное теперь на рыцарской слюне не поскользнуться. Они такого тут и не видели.
— Звучишь омерзительно, — прокомментировал фразы Джеймса Джеффри.
Всё же он в своей ориентации был сексистом, в этом Эрика была права. Они вроде как не мясо хотели выставлять на потеху, а магическое зрелище.
— Поэтому зазывалой будет Фрэнки, — спокойно отозвался Джеймс.
А на угрозу Авроры Джеймс только поржал (и подумал, что нужно будет рассказать об этом Майки, когда они пересекутся — звучало как смешная шутка!).
Мелкий, к слову (не который Дерек, а реально мелкий), как вернулся из школы или где он там был, тоже на Аврору глянул с открытым ртом. Этот правда нашёлся, что сказать.
— Ничего себе, какая красивая! А где ты так загорела? А ты подождёшь, когда я вырасту? Я бы женился на тебе. Ну чё вы все смеётесь?
Но одной важной цели Фрэнки невольно добился. Все заметно расслабились.
Потом Джеффри подумал и порешал ещё один важный момент — вежливо попросил у хозяйки дома на время тёплый плащ. Всё же до рынка нужно было дойти, а после выступления Авроре явно захочется укутаться во что-то потеплее. Сегодня хоть и светило солнце, но всё же осеннее, да и рядом было море, что делало воздух холоднее.

Иллианор и впрямь был не в выигрышном положении, просто от того, что Файреланн стоял первым на пути у Легата, и именно им он и нанёс первый визит. Так что теперь приходилось ломать голову над тем, как не остаться с носом, но и не обидеть «братьев» настолько, что потерять даже эту мнимую поддержку.
Антелия это понимала, и оттого на уступки практически не шла. Стыдно ей, как и любому политику, не было — со своей совестью она лет сто уже как разобралась. Однако всё же местами в переговорах приходилось прогибаться. Создавать совсем уж образ непримиримой и гадкой страны эльфийке не стоило. Всё же Файреланн тоже пострадает, если потеряет единственных своих союзников в лице Иллианора.
Но переговоры прошли, и теперь решение было за Советом. Пока Антелия нагло пользовалась возможностью расслабиться в объятиях очаровательного Уиллариена. Говорить ей тоже больше не хотелось, уже язык, кажется, весь стёрла на переговорах. Так что на предложение эльфа только хмыкнула, но, да простит её Рианэль, не ответила. Может быть потом и вспомнит о своём политическом товарище, а может и нет.
Парочка тянуть не стала, быстро, насколько позволяли эльфийские одежды, оказалась в постели, думая только друг о друге.
И там Антелия нашла ещё, чем поразить своего любовника. Оказалось, что под лёгким нагрудником белую, так восхваляемую эльфами кожу украшает татуировка. Ну, большинство эльфов, конечно, не назвали бы это «украшением». Скорее, дикостью или, уж простите, варварством — так портить себя, да ещё и женщине.
— Мы всё-таки соседи с Крагтуном, — кратко пояснила Антелия с кривоватой улыбкой на естественно вопросительный взгляд Уиллариена.
Рассказывать эту историю сейчас совершенно не хотелось. Да и двухсотлетнего эльфа это открытие явно не остановило. Может даже, напротив, позволило взглянуть на «пафосную деревенщину» под другим углом.

Джеффри добродушно посмеялся тогда, на фразу Авроры, и вполне себе признал, что всё так и есть: без девушек мужчины давно бы уже вымерли. Причём большинство по абсолютно идиотским причинам.
А вот потом было немного не до смеха. Джеффри не беспокоился за безопасность Авроры физическую — их было трое, наёмников, уж как-нибудь отобьются от грубых мужиков, если те совсем одичают. А вот за моральную составляющую всё же переживать начал. Аврора явно была не той девушкой, которой нравится сальное внимание (да и кому оно вообще нравится?), а сейчас такого будет очень много.
Рыцари или не рыцари, какой бы страна ни была, везде найдётся вот этот тип мужчин, которых хлебом не корми, дай на девок попялиться, да пообсуждать как кому бы он вдул.
Тем не менее, всё решили, да и выдвинулись в путь. Продолжая немного посмеиваться над Фрэнки, который явно расстроился, когда Аврора поцеловала какого-то мужика. Даже протянул с досадой: «А-а, ты с этим…». Только жениться собрался парень, ну.
— Я рядом, — улыбнулся Джеффри, ещё разок целуя Аврору, когда принимал её плащ уже на площади рынка. — А у тебя всё получится.
Видимо, какой-то долей уверенности у него получилось поделиться с девушкой, так что варварка направилась к эдакому центру, уже собирая на себе внимание любопытствующих.
— Дамы и господа! Не проходим мимо! Волшебное представление только начинается! — заголосил Фрэнки так, будто всю жизнь зазывалой и работал.
Но что ему. Паренёк болтливый, активный, с него станется и персонально к сомневающимся подойти, да денег потребовать. Джеймс, который средний, сразу в нём эту коммерческую жилку увидел.
Правда, мальчишка отвлёкся сам, когда с рук Авроры слетел дракон. Аж челюсть отпала. Правда, взрослые тоже удивлённо посмотрели на это — как-то наёмники редко с таким сталкивались, а это было и впрямь красиво.
— Малой, не отлынивай, — подтолкнул Джеймс братца, чтобы перестал пялиться сам, да пошёл дальше народ зазывать.
В целом, ожидаемо, на что-то новенькое и яркое народ подтягивался очень охотно. И с музыкой проблем не нашлось. Барды они в любом городе барды. Быстро нашёлся и здесь шустрый малый, кто под шумок перевернул какой-то ящик, да уселся играть с явной надеждой на то, что ребята поделятся прибылью за такое сопровождение.
— Ушастик, конечно, лучше лабает, — посетовал Джеймс братьям Хьюстонам, которые, конечно, игру Мэттью не слышали, но за походы свои успели оценить, как тот поёт (чтобы бард и несколько недель не пел, ага, как же).
— Не думал, что тролли ценят музыку, — раздался позади знакомый мелодичный голосочек. — Но спасибо за комплимент.
Джеймс аж поморщился забавно. Мол, не хотел же, блин, чтобы этот ушастый хоть слова хорошего от него слышал!
А Мэттью просто прогуливался с эльфами с корабля, да тоже увидели они как народ собирается, решили посмотреть, что же там за представление. Они может и выглядели прямо-таки Эльфами, но на развлечения тоже были падки, что уж. А тут и знакомые лица оказались.