Была ещё одна огромная проблема в понимании. И заключалась она в том, что ребята, оставшиеся одни в более сознательном возрасте, естественным образом влюблялись в подростковом возрасте. Сбивались в группы, выживали, но испытывали друг к другу чувства. Такие же как Мэттью с раннего возраста испытывали в основном пренебрежение, ненужность, а затем, в более жестокие времена, ещё и насилие.
У Мэттью не было и шанса влюбиться в кого-то. Его предавали, оставляли, причиняли боль, много боли. Так что к моменту, как он встретил итальянцев, Мэттью уже не только принял за неизменный факт, что все люди мрази, но и закостенел эмоционально. Он попросту не знал, что такое привязанность, влюблённость, приятная зависимость и прочее. И объяснить всё это ему было просто нереально.
Так что когда Николас обратился за такой помощью к Маркусу, тот даже сперва руки приподнял в жесте, мол «а я-то что?». Хотя его смущала не только сложность объяснений. У них с Николасом явно были разные представления об отношениях. Маркус всегда был куда легче по характеру и романтическим чувствам, чем эти забавные аристократы.
— Ты хотел сказать чаще, чем моетесь вы, вонючки, — прежде всего оскорбился он, подтверждая свой статус королевы драмы.
Но всё же постарался подобрать слова и он. Маркус не перестал считать мальчишку странненьким. Просто начал лучше понимать эти странности, а на Стриклендов бросал взгляды, потому что они совершенно путали Мэттью и шутили непонятные для того шутки. Маркус хоть и продолжал считать пацана странным, но всё же не издевался.
— Николас хотел сказать, что для него отношения — это не просто быть рядом, целоваться и всё такое прочее. Дело в чувствах друг к другу. Ты же знаешь про любовь?
Мэттью кивнул. Ему рассказывали. Тот же Майки рассказывал, да и другие часто употребляли это слово. Мэттью, в целом, даже знал, что для разных людей эта любовь ощущалась совершенно по-разному. По крайней мере, описания вечно разнились. Но Мэттью не испытывал ничего особенного в другим людям ни раньше, ни сейчас. Ему нравились некоторые люди, как Николас или Алекс, но они просто нравились. Никаких бабочек в животе.
— Думаю, ты поймёшь, когда это случится, — мягко проговорил Маркус. — У всех это чувство разное, но… Важно то, что ты не захочешь от него уходить.
В целом, парни вдвоём и впрямь попытались и попытались неплохо. По крайней мере, заставили Мэттью неслабо призадуматься. Ведь для него всё это звучало какой-то сказкой. Не хотеть от кого-то уходить? Нет, Мэттью и от тех же итальянцев не горел желанием сбежать, конечно. Но он понял, что имеют в виду Николас и Маркус. Сейчас Мэттью в любой момент мог встать и уйти даже от того же Алекса, не испытывая особенных проблем. А какого это, привязаться к человеку, одному конкретному, настолько, что прямо будешь стараться держаться рядом? Как сказал Николас, относиться по-особенному к этому человеку?
— И вы хотите сказать, что все парочки это испытывают? — с некоторым скептицизмом отозвался Мэттью.
— Не все, конечно, — не стал врать Маркус. — Некоторым достаточно просто симпатии и хорошего секса, чтобы быть вместе и называться бойфрендами. Но для полноценных отношений влюблённость — обязательный пункт, да.
Они ещё немного пообсуждали это, и Николас неплохо подытожил, важно добавив, что в отношениях пара на равных. Не только от одного человека требуется такое чувство и доверие, второй должен испытывать то же самое.
Мэттью замолчал. Он переваривал всё услышанное, и, честно говоря, не знал, как к этому относиться. Всё это казалось, во-первых, сложным, и, во-вторых, нереальным. Мэттью не думал, что хотел бы испытать это дурацкое чувство влюблённости и привязаться без памяти к одному-единственному человеку. Что если этот человек причинит боль, как делали это все, кого Мэттью встречал на своём пути? А он уже будет привязан к нему и не сможет уйти? Звучало невероятно пугающе.
Молчал Мэттью и на общей встрече, продолжая держать Николаса за руку, потому что так было комфортнее. Алекс слишком быстро слился с толпой, так что Мэттью не променял этот новый комфорт на привычный. То бишь не переметнулся к Алексу.
Да и все эти дурацкие разговоры… Мэттью даже стало казаться, что он, по крайней мере сейчас, не хотел бы, чтобы Николас ушёл со своими и бросил его с привычной командой. Или не казаться? Вот полагал Николас, что запугает мальчишку своим предложением пойти с ними, а вышло ровным счётом наоборот.
— Да, — честно ответил Мэттью, когда Николас внезапно обратился к нему.
Этот вопрос удивил мальчишку. Он, как уже говорилось, не привык, что его желания кого-то интересуют. А тут едва знакомый парень. И ещё больше удивился Мэттью тому, что Николас решил пойти с ним. Или ему тоже было неспокойно в толпе людей?
— Не люблю закрытые пространства, — признался Мэттью, хотя, наверное, это было очевидным после его нервозности.
Уже в коридорах стало чуточку легче. Здесь не было столько людей, да и вариантов куда податься в случае опасности было предостаточно. А уж на привычной улице и вовсе Мэттью смог выдохнуть, избавляясь от напряжённости.
— Что ты любишь делать? — поинтересовался Мэттью.
Мелочь, кстати, а тоже отличала детей нового мира от тех, кто попал в него в осознанном возрасте. Мэттью не интересовал возраст, место рождения или кем были родители знакомого. Для него эта информация не имела никакого смысла. Ему было интересно, кем собеседник в итоге стал. Чем любил заниматься в том числе.
А ещё чуть позже с той же наивной прямотой, что и раньше, заявил:
— Хочу поцеловать тебя снова.
Для этого ведь не нужно было испытывать тех сказочных чувств, правда?

Уинфред подтвердил, что завтра первым делом попробует разобраться с набившим оскомину генератором. И теперь уж дело было не только в возможности помыться.
— Река слишком далеко, так что, скорее всего, насос качает откуда-то из-под земли. Типа скважины, источника, — рассуждал он вслух. — Слить эту стухшую воду и можно будет набрать нормальную для питья.
Вода — вот чего приходилось всегда придерживаться. Много литров на себе не унесёшь. А дожди, хоть и были в Англии частым явлением, всё же не всегда полностью удовлетворяли нужды пятерых мужиков, активно бредущих с огромными рюкзаками.
Если не придётся таскаться до реки или ждать дождей на крыше с распростёртым тентом, это было бы прекрасно. Конечно, вода будет ржавой, но можно же процедить через песочек и уголь. Это они за пятнадцать лет все научились, кто выбрал бродячий образ жизни.
В общем, и полезно, и приятно сходили. Правда, не спешили сообщать своим об этих находках. Душ душем, а секс по расписанию. Майки ещё и диван такой уютный нашёл, закачаешься. Никакие веточки в задницу не лезли в кои-то веки.
— Кажется, ты мне тоже нравишься, синеглазка, — с усмешкой выдохнул Джеймс после.
Он и в постели (так сказать) оказался парнем довольно-таки заботливым и нежным. По крайней мере, точно был не таким, каким выглядел или хотел выглядеть. И это при том, что его воздержание длилось намного дольше, чем у Майки. В последнем поселении, где Маркус подцепил того наркомана, Уинфреду не повезло. Остался он на ручном прикорме.
В конце концов, в выбранное помещение они всё же вернулись. Жрать уже хотелось невероятно, после таких-то активностей.
— Там если налево до конца по коридору идти, душевые есть, — всё же проговорил собравшимся ребятам Джеймс, жуя сушёное мяско. — Рабочие. Не знаю, сколько воды осталось, но если по-быстренькому, должно на всех хватить.
Больше всех, кажется, обрадовались такой новости Эшли и Маркус. Что, собственно, было не удивительно.
— Вы только эту Клеопатру вперёд не пускайте, — пробормотал Джеймс, продолжая усердно жевать. — Он там засядет… весь пол потом в блёстках.
— За комплимент спасибо, — невозмутимо отозвался Маркус, который, кажется, никогда не мог промолчать на выпады в свою сторону. — Я тебя тоже люблю, верзила.

В обычном общении Мэттью, пожалуй, ничем и не отличался от других ребят. Пока не пытался никого пырнуть ножом или не впадал в ступор от простых, казалось бы, вещей вроде отношений и влюблённости.
Он поспрашивал Николаса, что тот любил читать. Сам Мэттью читать не умел по понятным причинам, но ребята, с которыми он странствовал, иногда этим увлекались. Иногда читали вслух и для Мэттью, и для других, так как особых развлечений в этом мире не осталось. Алекс вот частенько делился с остальными новыми познаниями о дикой природе, Майки увлекался больше медицинскими темами. Читали и художественную литературу.
Так что про книги, разумеется, Мэттью знал. Да и фраза про «ходить» не показалась ему странной. Он вот тоже любил ходить. Куда больше, чем оставаться на одном месте. (Да и паразитировать на блуждающих группах было куда проще, чем умудриться прибиться к какому-то дому в устоявшемся поселении — там он точно никому не сдался без практической пользы).
Потом они с Николасом снова целовались. Мэттью нравилась эта близость, так что затянулась она довольно-таки надолго. Наверное, он бы и снова стал инициатором продолжения — в его юном возрасте те два раза уже как-то успели подзабыться немного, — но оба уже тоже очень хотели есть. Так что когда желудки громко напомнили о других потребностях тела, решили всё же возвращаться к ребятам.
Те как раз уже садились ужинать, разбившись неожиданно на тройки. Маркус невозмутимо болтал с итальянцами, то и дело стреляя накрашенными глазками на самого высокого из них. Эшли о чём-то посмеивалась с Уильмом и Терри, решив, видимо, снять маску зануды, когда две команды уже достаточно поладили между собой.
Мэттью так и остался с Николасом, да ближе к выходу, хотя сейчас по большей части смотрел не на спутника, а на откровенно смущающегося Алекса.
— Маркус ему понравился, — тихонько поделился своим наблюдением Мэттью с Николасом, размачивая уже сухой хлеб в небольшом количестве воды. — Джонни скоро уйдёт куда-нибудь. Но Алекс так и не решится ни на что, и Джонни будет на него орать, что он так и помрёт с членом в своей руке.
Мэттью усмехнулся под нос, чуть покачав головой. Было очевидно, что происходило это не в первый раз, раз у мальчишки была такая насмотренность. И это при том, что Мэттью-то как раз частенько ускользал от группы, оказавшись в поселении. За отсутствием каких-то там глупых влюблённостей он тоже не понимал, зачем всё усложнять. Если два человека симпатизировали друг другу, почему бы не получить удовольствие. Тем более, что всё равно через день-другой они уйдут оттуда и, возможно, больше никогда и не вернутся.
Через некоторое время к объединившейся на время группе присоединились и Джеймс с Майки. Вот последний точно возможностей таких не упускал. Не упустил явно и в этот раз. Больно довольно улыбался. Но на это Мэттью не обратил внимания — это как раз было для него в порядке вещей и нормально.
Джонни же и впрямь через какое-то время отошёл. Сначала действительно на поссать, а когда вернулся, как-то легко подсел к Эшли, Уильяму и Терри. Группа тут же стала как-то автоматически громче, и вот Мэттью уже наблюдал за тем, как Джонни шутливо толкает Уильяма в бок, подружившись с парнем ну просто моментально.
После ужина вновь поднялась тема работающего душа, но всё же решили протестировать его с утра. Сумерки уже сгустились плотные, предночные, а в душевых по словам Джеймса было слишком маленькое (резонно) окошко под потолком. Так что в полной темноте там мочить кафельный пол было просто опасно.
Особого энтузиазма не проявлял только Мэттью. Его в своё время ещё родители в ванной купали, знаете ли, так что он знал о всех этих душах только в теории. И в чём прикол локального дождя не слишком-то понимал. Разве что в том, что не нужно было бегать до речки несколько километров, как он привык с раннего детства.
Зато, пока не стемнело окончательно, Терри решил достать гитару. Костра в помещении они разжечь не могли — задохнутся же от дыма, а тратить фонарики на ерунду смысла не было. Стемнеет, лягут спать.
Песни Терри восприняли все на ура, и те, кто уже их слушал, и новенькие. Как уже было сказано, развлечений было мало, так что любой творческий навык не мог не радовать — всё приятнее, чем сидеть в тишине.
— Ты знаешь такую-то песню? — в какой-то момент неожиданно подал голос Мэттью.
В их команде никто на инструментах не играл, но петь пели. Мэттью любил петь, Майки тоже частенько развлекался таким образом, да и Джонни к ним нет-нет присоединялся, хотя таким развитым природным талантом не обладал.
Мэттью по понятным причинам повторял за другими и знал только те песни, которые исполняли другие ребята. Оригинальную музыку он не слышал никогда. Все эти названия и группы не имели никакого значения — для Мэттью это были просто некие обозначения песен. Однако это ничуть не мешало ему не только петь, но и сочинять. В голове его прекрасно играла самая разнообразная музыка, пусть и перенести её наружу он не мог.
В общем, когда они с Терри определились с репертуаром, который знал Мэттью и мог сыграть Эрик, мальчишка не стал отказывать себе в удовольствии, чтобы вспомнить, какого это петь с аккомпанементом, а не просто под звуки живой природы.
После всех этих развлечений ребята начали укладываться спать. Ну, все, кроме Мэттью, который не мог себя заставить улечься во всё том же замкнутом пространстве с кучей людей вокруг. И не важно, своих или чужих. Никто они не вызывали особого доверия, честно-то. Даже после всех этих песенных сеансов.

Алекс получил бы знатных пиздюлей, если бы Джонни знал о его мыслях. По его представлениям, друг детства трахал всё, что двигалось, а что не двигалось — двигал и трахал. Но это было совершенно не так. Джонни скорее придерживался такого же мнения, что и Николас (да и не только он, будем честны). Он разделял отношения романтические от секса ради секса. Для последнего достаточно было взаимной симпатии, это правда.
В эту категорию попал и Мэттью. Да, Джонни он не нравился, как человек. Не по душе ему были инфантильные мальчишки, у которых нет-нет, рвало крышу. Однако внешне Мэттью был красивым, с этим мало бы кто поспорил из парней соответствующей ориентации. Да и многие девушки сочли бы его мягкие черты и огромные глаза привлекательными.
К тому же Мэттью первым полез! Джонни просто… не отказал в помощи вынужденному приятелю, так сказать.
Секса им всем хотелось. Во-первых, просто из-за физиологии и молодости. Во-вторых, помним же, развлечений толком не осталось, а секс — отличный способ поразвлечься. Так и зачем отказывать себе в удовольствии? Просто беречь себя для того самого, в кого влюбишься? С их бродячим образом жизни это было глупо по мнению Джонни.
Маркус вот тоже придерживался примерно того же мнения, правда, был более романтизирован, чем взбалмошный итальянец. Он действительно, как и говорил Николас, часто влюблялся. Ему нравилось это чувство, такое лёгкое и приятное. И, уж конечно, ему нравилось быть объектом влюблённости. Быть особенным для кого-то. Пусть и на несколько дней, пока эта розовая пелена не спадёт.
Так что и тут Николас оказался прав. Маркусу до чёртиков понравился сначала Алекс, этот высоченный здоровяк с добрейшими глазами и густыми кудряшками. А потом так же сильно понравилось, как этот здоровяк принялся смущаться от даже самого лёгкого флирта. Маркус быстро понял, что он тоже нравится Алексу, и, да, упускать своего он не собирался. Как же хорошо, что Джо решил свалить. Он и в подмётки итальянцу не годился.
Мэттью же получил довольно странный даже для него вопрос. По крайней мере, обычно никто не интересовался у Мэттью с кем он там когда-то делил постель. Мальчишка, честно, даже предположить не мог, для чего эта информация Николасу. Неужели снова какие-то сложности, связанные с этими дурацкими отношениями, которыми они по итогу так, в общем-то, и не обзавелись?
— А что? — чуть улыбнулся в этом недоумении Мэттью, посмотрев на спутника.
Он, конечно, не стеснялся и не боялся признать правду. Но, просто, интересно же, правда, зачем Николасу это знать?
Зато внезапно Мэттью застеснялся чуть позже, когда попел в своё удовольствие. Новенькие вдруг обратили какое-то особенное внимание на него, отмечая его талант. И почему-то особо ярко услышался комплимент Николаса. Так что Мэттью даже взгляд отвёл в некотором смущении, обычно ему не присущем. (Хотя, в целом, это было объяснимо. Ведь смущают вещи, которые человеку непривычны. Тот же секс в их мире был довольно-таки привычным, а вот получать столько приятных слов Мэттью явно не привык).
— Спасибо, — тихонько отозвался он, бросая краткий взгляд на Николаса.
Когда все принялись раскладывать спальники, Маркус приостановил Алекса в этом действе. Мягко перехватив его за руку и заглянув в глаза, насколько позволяло скудное уже освещение из окна, он предложил итальянцу «немного прогуляться». И, к слову, будучи всё тем же романтизированным, действительно для начала имел в виду прогулку.
Небо было чистым, луна хоть немного, но освещала ровную площадку перед исследовательским центром. Если далеко не уходить, то всё обойдётся без сломанных ног. Им бы для начала хоть поцеловаться, а там уже можно было и уголок уютный искать.
— Ты был прав, — чуть хихикнул в полумраке Мэттью, от которого Николас так и не отошёл и вместе со всеми готовиться ко сну не стал.
Зато, чуть подумав, сделал куда более привлекательное предложение, от которого Мэттью улыбнулся шире. Вместо ответа мальчишка потянулся за очередным поцелуем, который будоражил теперь как-то по-особенному, ведь в голове уже засела мысль о грядущем удовольствии. Вот после поцелуя Мэттью тихонько проговорил:
— Пойдём.
Он уже поднялся на ноги, как подумал кое-о-чём и притормозил Николаса.
— Хотя, подожди…
Добравшись до своего рюкзака, Мэттью отцепил от него скрученный спальник, и вместе с ним уже пошёл с Николасом на выход, снова улыбнувшись ему. Вот ещё искать какой-то подходящий кабинет, когда можно было в любом расстелить мягкий спальник на полу и вытворять на нём, что душе и телу угодно.
Народ постепенно рассасывался, и не заметили этого, пожалуй, только Джеймс и Майки, которые уже просто-напросто вовсю дрыхли. Их было плохо уже видно в темноте, да под тёмным спальником, но судя по громкому храпу, один из них точно спал.
— Может, нам тоже прогуляться, что скажешь? — хмыкнул Джонни, обращаясь к Терри, оказавшемуся рядом.
Честно говоря, итальянец больше подшучивал. Нет, этот парень был симпатичным, ещё и интересным и творческим, но как-то Джонни не рассчитывал на то, что он возьмёт, да и согласится с таким внезапным предложением. Однако, если он и растерялся от такого же внезапного согласия, то, во-первых, в темноте этого было не видно, а во-вторых, Джонни упускать возможностей тоже не привык. Почему бы и не «да»?
Так Эшли пронаблюдала за тем, как третья парочка покидает выбранный ими всеми кабинет. Поспали, называется, всем скопом. Ещё и этот хрен здоровенный храпел так, что если тут и были в округе медведи, в ужасе разбежались от звука их гигантского агрессивного сородича. Так что Эшли в какой-то момент просто повернула голову на последнего оставшегося Уильяма. Тот был, кстати, очень хорош собой. Кажется, очень молоденький, но зато на него можно было, наконец-то, смотреть снизу вверх. Как-то в Англии у Эшли с этим была небольшая напряжёнка.

Оказывается, мысленно Алекс «проехался» не только по лучшему другу, но и по названному братишке. Правда, Мэттью, если бы узнал, никак бы не отреагировал на такую новость. В его внутреннем мире не было понятия гулящего или вроде того. Однако в его случае с сексом дела обстояли ещё сложнее, чем у Джонни.
Да, Мэттью скидывал так физическое напряжение, как и многие, со случайными людьми. И тоже, естественно, искал того, кто был бы ему симпатичен. Причём не только внешне, с этим у Мэттью проблем не было. Кто бы в этом мире смог сопротивляться этим огромным глазам и непристойным предложениям?
Мэттью было важно внутреннее ощущение, которое было сродни лёгкому доверию. Иначе… дела могли принять совершенно неприятный оборот.
Кроме того, секс для Мэттью был своего рода способом невербального общения. Как и прочие тактильные ощущения. Например, изначально с Николасом это была больше не страсть, хоть этот парень и сильно нравился внешне. Скорее, это было способом показать, что Мэттью не представляет больше опасности, и вместе с тем просьбой не быть опасным для него самого. Смотри, мы не чужие друг другу, давай больше не будем угрожать.
Это был способ извинения, проверка того, а до сих пор ли мы близки и безопасны, и многое-многое другое.
Но и, конечно, как способ просто получить удовольствие, секс тоже очень даже использовался Мэттью. Как этой ночью, собственно.
С Николасом снова было очень хорошо. Пожалуй, даже лучше, чем в первый «адреналиновый» раз. Николас и тогда умудрялся быть внимательным любовником, а сейчас, когда они никуда, можно сказать, не торопились, и вовсе разошёлся. Впрочем, Мэттью с его тактильностью, совершенно не отставал.
Оба не оставили друг у друга и капли сил, так что Мэттью никуда не пошёл. Тем более, что наедине с Николасом ему было куда комфортнее, чем в толпе людей. Так что он запросто устроился у парня под боком, уютно уткнувшись в него носом и обняв, как будто делал так всю жизнь, а не ночевал с ним впервые.
Маркус тоже прекрасно провёл время. И, да, успел немножечко влюбиться в этого высоченного итальянца. Жаль в свете луны было не видно, до какой степени он успел за прогулку смутить этого парня, так что стоило повторить это и при свете дня. Но целовался Алекс ну очень охотно, так что сомнений о продолжении у Маркуса не возникло уже после первого их поцелуя. После ещё же парочки они направились обратно искать подходящее местечко, ориентируясь по звукам из уже занятых кабинетов.
— У-у, какая вакханалия, — хихикнул по дороге Маркус, уже догадываясь, что, кажется, каждая тварь нашла по паре, как говорится.
Эшли ханжой не была, так что отказываться тоже не спешила. Хотя мысленно и позабавилась от того, что при наличии одной-единственной девушки местные парни не кинулись её делить, как частенько бывало в предыдущих группах, к которым присоединялась Эшли, а быстренько распределились на голубые отряды. Экая она завидная невеста.
— Что, мужика не досталось? — всё же не удержалась она от шуточки на нагловатое предложение Уильяма.
В целом, она уже достаточно пообщалась с ним и Терри, чтобы понять, что парни были более, чем адекватными, и отсутствием чувства юмора не отличались.
— Ну, пойдём, проверим периметр, — хмыкнула она смешливо.
(Вот ведь засранцы, что они с Уильямом, что Джонни. Явно ведь услышали предложение Маркуса и теперь посмеивались над этим. А ведь Маркус действительно под «гулять» имел в виду «гулять», чёртовы лишённые романтики фрики!).
После прекрасно проведённого времени (благо никто никого не разочаровал), парочки по очереди вернулись обратно. Ну, кроме одной, которая уже тоже, как и Джеймс с Майки, уютно спали в обнимку в соседнем кабинете. Эшли, правда, ещё долго материлась про себя, слушая теперь храп не только Алекса, к которому немного, да привыкла, но ещё и Джеймса, к которому не привыкла вот как-то совсем.
С утра первым проснулся не Майки, что бы он там ни думал, но когда он открыл глаза, все находящиеся в комнате ещё спали, это факт. Проснулся от его шевеления и Джеймс, хотя решительно не хотел как-то двигаться. Было так уютно вдвоём. Они лежали на одном спальнике и накрывались вторым, а Майки ещё и был укрыт Джеймсом. В общем, было очень даже тепло. Гораздо теплее тех, кто решил спать после секса по одиночке.
— Нет, — пробормотал так же сонно Джеймс в ответ. — Тебе кажется.
Через какое-то время проснулась парочка и в соседнем кабинете. Мэттью, в целом, почти всегда спал мало и тревожно. Но после долгого нежного секса и в уюте приятных объятий всё же проспал достаточно долго по своим меркам. Уже даже начало вовсю светать.
Николас же проснулся из-за того, что на него смотрели в упор. Не слишком, пожалуй, приятное ощущение. Но оно явно смягчилось, когда он открыл глаза и наткнулся на эти вот огромные, уже даже можно сказать знакомые. Мэттью откровенно рассматривал его спящего и, кажется, даже был доволен увиденным.
Почему-то похихикав на «привет» Николаса, как будто тот забавно пошутил с самого утра, Мэттью повторил: «Привет». И полез за очередным поцелуем. Кажется, эти двое ещё явно нескоро присоединятся к остальной группе.
— Пойдём в душ, — тем временем проговорил, зевая, Уинфред. — Воду надо экономить. И это. Спинку тебе потру что ли. Только королева наша вернётся.
Ему даже не нужно было выискивать взглядом Маркуса, чтобы знать — тот проснулся с первыми лучами солнца (не с первыми петухами, так как он сам и был первым петухом — юмора от Джеймса вам). А то вдруг его Алекс не накрашенным увидит.
— Одного забавного пиздюка не хватает, — заметил другое Уинфред, потирая глаз.
Вскоре действительно вернулся Маркус. Уже с другим макияжем и даже в другой одежде, что было чуть ли не немыслимо в их мире. Но этот, как знал Джеймс, даже шить научился, чтобы себе красоту наводить по полной.
— Николаса видел? — поинтересовался Уинфред, выбираясь из спальника в не самую дружелюбную наружу весной-то.
— Скорее слышал, — загадочно улыбнулся Маркус, убирая все свои дамские штучки-дрючки обратно в рюкзак.

На самом деле Эшли повезло гораздо раньше, чем она встретилась со всей этой шайкой-лейкой в научном центре. Сперва ей повезло уродиться хитрой, изворотливой и не упускающей собственной выгоды. Она была уже достаточно взрослой, когда родители — бизнес-акулы — погибли от массового заболевания. Так что успела нахвататься и от хваткого отца, и от циничной матери всего необходимого.
Эшли, конечно, вынуждена была вырасти достаточно физически развитой, но всё же на грубую силу она никогда особо не полагалась. Ведь верно — даже небольшой парень, такой как Мэттью, к примеру, был всё равно сильнее неё. Чистая биология.
Однако Эшли быстро научилась манипулировать мужчинами. Это, на самом деле, совсем не сложно, особенно, когда теми двигали тестостероновые позывы.
Ведь до встречи с настоящей группой Эшли как-то выживала, и жила неплохо. И, в отличие от Мэттью, никогда не подвергалась насилию. Да, иногда приходилось спать со всякими такими бугаями безо всяких там чувств, но это всё ещё был её выбор. Даже когда подростки совсем озверели, Эшли выкручивалась. Сейчас-то гормоны улеглись и было гораздо спокойнее, чем десять лет назад, честно говоря.
Потом Эшли встретила Майки, и уже тот не давал девчонку в обиду. И не стоило думать, что тот был от горшка два вершка. Он тоже никогда не полагался на физическую силу, но справлялся с обеспечением безопасности очень даже славно. Когда сам не становился причиной опасности, но это была другая история.
Следом они встретили итальянцев, и тут уж Эшли можно было совершенно расслабиться. Даже если бы встреченная ими группа не оказалась сплошным гей-парадом, одному только Алексу не понравилось бы грубое отношение к Эшли. Так что, честно говоря, она и не напрягалась уже к текущему моменту, и о везении не думала. Свою удачу она сорвала давным-давно. Сейчас об удаче она думала только в контексте того, что ей повезло вон среди сплошных педиков найти не только одинокого гетеросексуала, но ещё и такого хорошенького.
Уильям и в сексе оказался очень даже хорош и не эгоистичен, как частенько бывало среди парней нового мира. Они, может, уже и не вели себя грубо, но… В общем, это была ещё одна причина, по которой Эшли в поселениях знакомилась с кем-то гораздо реже, чем её «походный любовник», к которому она неизменно возвращалась.
— Это точно, — отозвалась она недовольно, когда не так далеко проснулся с ворчанием Уильям. Они хоть и спали в разных мешках, но разбредаться в темноте друг от друга как-то не стали, дабы не наступить на кого другого. — И гораздо тише.
Эшли тоже уже смертельно хотела в душ, вспомнить былые времена комфорта. Она была не слишком довольна. В лесу всё же звуки рассеивались в открытом пространстве, да и Алекс у них был один. Сегодня она спала крайне плохо из-за двоих храпунов, один из которых ещё и проснулся раньше всех и принялся болтать. Уроды гейские.
Уродов гейских, правда, это ворчание ничуть не смущало. Джеймс тоже оценил вот комментарий Маркуса, покачав головой. Молодец, Николас, хорошенького мальчонку подцепил, теперь отрывался по полной.
Сам Джеймс, правда, с утра был не слишком на секс заточен. Он вообще, хоть и шутил, и хихикал с Майки, но как-то очень автоматически, как будто ещё не проснулся. Ему явно нужно было умыться и пожрать, чтобы прийти в осознанное состояние.
Но сперва умыться. Точнее, в их случае — полностью помыться, и даже не в речке, если драма-квин не истратила на себя всю бочку воды. В общем, парочка решила проверить. У самих, правда, быстро не получилось, и даже не потому, что надо было обязательно потискаться. Просто уже сами отвыкли от душа, пятнадцать лет не принимали. Ну, ладно, поменьше, иногда ещё получалось найти всякие деревенские приспособления с простой бочкой, наполнявшейся от дождевой воды, где-то в поселениях.
Но вместе оказалось принимать душ забавно. Джеймс, знаете ли, тоже ни разу в жизни этим не занимался, только в фильмах видел эротического характера.
Мэттью в это время лениво лежал и лениво же целовал Николаса куда-то в шею и ключицы, куда уж получалось. Открытые части тела холодил утренний воздух, но было как-то всё равно. Сейчас прохлада совершенно не беспокоила обоих.
— Пойдём, — согласился Мэттью и хихикнул над самим собой. — А то я один до-о-олго искать буду.
Это было правдой. Джеймс указал направление, но Мэттью пришлось бы открывать каждую дверь подряд и всматриваться. Табличку прочитать он бы не сумел. Да и сходу определить, как выглядит душ, не смог бы. Вот он точно не принимал душ пятнадцать лет. Они же не работали, так что никто Мэттью не показывал, что можно мыться не только в речке. А когда ребята начали приспосабливать простые деревенские механизмы на тёплое время года, Мэттью уже слишком привык к мокрой тряпке и природным водоёмам.
По дороге встретились как раз с теми двумя, закончившими ванные процедуры. Джеймс молча хлопнул Николаса по плечу, Майки, конечно, промолчать не смог.
В душе Мэттью какое-то время смотрел на то, как Николас открывает кранчик и вода начинает течь прямо из этой дырявой штуки, как дождь. Наверное, это было забавно, но для Мэттью это выглядело странно. Портативный дождь внутри помещения.
— Это странно, — так и сказал Мэттью, но сделал шаг навстречу к Николасу.
Так-то воды он не боялся, даже если она лилась из металлических штук.
Вода оказалась такой же холодной, как в водоёмах. Но всё же ощущалось потеплее. Потому что здесь не было ветра, а ещё потому, что она текла струйками, и ты не погружался в неё полностью, медленно, но верно охлаждаясь. Оказалось вот ещё и то, что волосы промывать так было удобнее, не нужно было наклоняться или заходить в воду слишком глубоко. В общем, Мэттью оценил. Как оценил и то, что стоять так близко к мокрому и голому Николасу (чтобы на обоих попадали эти струйки воды) ему тоже нравилось.
Маркус тем временем не упускал возможности и при свете восходящего солнца позаигрывать с проснувшимся Алексом. Ему жуть как понравилось, что итальянец оценил (и высоко!) его новый образ. А то все местные слишком попривыкли, уже ни малюсенького комплимента от них не выудить, ну.
— Это моя магия, — улыбнулся Маркус, подсаживаясь по-простому ближе к Алексу. — Ты сонный такой очаровательный.

В целом, у большинства ребят утро всё же задалось. Недовольными остались только те, кто не выспался — что, в целом, было естественным для всех людей.
Уинфред и Майки быстро, но довольно плодотворно приняли душ. Даже успели обсудить немного татуировки первого, которые теперь, вне бурной сексуальной деятельности и при свете утреннего солнца, стало отлично видно. Делал их Джеймс в разное время, да и у разных людей. Одну по его личному признанию (и желанию) даже делал Николас. В дороге порой бывало, знаете ли, скучновато, а тут такой возможный опыт.
Получилось вполне себе неплохо, но повторять этот эксперимент Стрикленд не захотел. Как-то не зашло ему сидеть и методично тыкать иголкой в живого человека. Хотя человек этот и не сопротивлялся, да и особенной боли не выказывал. (Хотя, может, поэтому и не зашло такое развлечение?).
Татуировки сейчас делали по старинке. Если где и оставалась краска для этого дела, то уже давно высохла. Да и поди найди её. Так что использовали «жжёнку», как заключённые. Разводили уголь с кипячёной водой, да обычной иглой, прокалённой на огне, загоняли под кожу. Совершенно не безопасное мероприятия, которое частенько сулило воспаление, но Джеймсу, видимо, везло как бродячей псине. Обычно на нём всё быстро заживало.
— Ещё пара таких свиданий, тебе тоже разрешу на мне нарисовать, синеглазка, — хмыкнул Джеймс, одеваясь обратно. — По глазам вижу, хлебом не корми, дай в живого человека иголку вогнать, да поглубже.
Николас и Мэттью принимали душ куда более миленько (хотя попробовали бы они поспорить с Майки, что у них с Джеймсом было мало романтики!). Разговаривали мало, больше целовались и посматривали друг на друга. И если Николасу было непривычно проявлять нежность, Мэттью было ещё более непривычно ощущать её. Даже в душе что-то защемило немножко. Так и тянуло спросить, чем же он заслужил такое отношение.
— Мне нравятся твои родинки, — вместо этого проговорил мальчишка. — Как какое-то созвездие на теле.
Эшли же этой милоты не разделяла, а оттого крепковато выругалась, когда Майки предупредил её, что очередь в душ уже занята. Нет, ну, правда, гейские уроды. Но делать было нечего, так что села ждать дальше, лениво поглядывая на уже кокетничавшую с самого утра друг с другом парочку Маркуса и Алекса. Вот же забавный здоровяк, стеснялся сидел.
Поддерживал её недовольство и Джонни. Он отчаянно лежал и пытался уснуть, и был так мысленно счастлив, когда два самых главных нарушителя спокойствия — Майки и Уинфред — покинули общую комнату. Так нет же, начали болтать Маркус и Алекс, а вместе с ними и остальные проснулись. Чёртовы жаворонки.
И пока Джонни пытался всё же вернуть приятную дрёму, бесячая парочка вернулась. Так что с недовольной мордой итальянец всё же поднялся. Он протёр лицо ладонями, возвращая себе хоть какую-то бодрость, потом заявил всем, что они уроды, конечно. Ну а потом взял походный котелок и всякие там штуки, включая съестные, да свалил на улицу готовить завтрак. Готовка (пусть и из дерьма и палок) немало успокаивала Джонни.
Вернулись и Николас с Мэттью, уже как-то привычно за ручку. Как будто пацан всё боялся, что охомутанный им аристократ не выдержит и сбежит.
Какого-то неполного дня Мэттью не хватило, чтобы обзавестись хотя бы спокойствием рядом с новыми людьми, не то что уж доверием, так что держался он снова ото всех поодаль. Майки только предупредил его, что их «повар» уже усвистал готовить завтрак, так что можно было не пихать в себя холодное мясо, а подождать. Чем Мэттью и занялся — ждал. А пока ждал, коротал время разговорами с Николасом. Ему он ещё до конца не верил, конечно, тоже, но появилось вот это чувство — желание поверить.
Эшли, наконец, дорвалась до душа. Впрочем, больше стены этого заброшенного помещения, романтики не видали — все оставшиеся ребята принимали душ по одному. Джонни, как уж получилось, самым последним и после завтрака. А пока он отмывался, Джеймс назначил Майки ещё одно свидание — теперь уже не на крышу, а в подвалы. Вообще, Майки тоже хотел поискать ещё по кабинетам, что там ему может пригодиться, но, как и Николас с Мэттью, парочка, видимо, решила не разлучаться.
Подвал некогда был роскошным, честно говоря. Джеймс быстро нашёл техническое крыло, а там тебе и электрощитовая, и подсобка с генераторами, и сантехническое помещение. Всё, видимо, было дорогим и навороченным, так что пессимистичные ожидания не оправдались — проводку не залило водой, трубы за пятнадцать лет не прохудились. Да, местами их коснулась ржавчина, но незначительно, видать, материал был хороший и пропитанный всякими штуками.
— Да тут целую больницу можно возродить, — восхитился Джеймс, осматривая генераторы. — Хочешь стать главврачом единственной действующей больницы в Англии?
Генераторов оказалось целых три. Один основной и два запасных. Основной, конечно, своё отработал. Он был грязный, в остатках отработанного топлива и всё такое. Запасные генераторы выглядели очень даже прилично, видать, аварий на научной станции случалось не слишком-то много и прибегать к аварийному запасу не приходилось.
— Всё, я здесь застряну до вечера, — предупредил Джеймс и на всякий случай поцеловал Майки, который наверняка захочет ускакать заниматься тем, что ему по душе, а не торчать с парнем, который примется копаться в электро-штуках.

Мэттью, конечно, не думал, что его каждый второй хочет убить. Это немного не так работало. Скорее, он просто не ожидал ничего хорошего от каждого встреченного человека. Каждый мог причинить ему боль, предать, навредить, причинить разного рода насилие или, как один из многочисленных вариантов, убить. Ведь Мэттью для всех этих людей был никем. Так что, что им стоило в какой-то момент подумать, что мальчишка слишком неудобный? Или, наоборот, слишком удобный, чтобы сломать его.
Пережив столько, сколько пережил Мэттью, просто невозможно оставить хоть каплю оптимизма и веры в людей. Люди всегда были и останутся эгоистами, которые в первую очередь выбирали себя. И немало людей не гнушались наживаться на слабых, чтобы получить какое-то благо для себя любимого — еду, вещи, сексуальное удовольствие, моральное удовлетворение и многое другое прочее.
Но Николас вёл себя так, что Мэттью пока не переживал на его счёт. Вышеописанные вероятности не списывал со счетов, но охотно общался и лез на нужными тактильными ощущениями, раз уж Николас ему в этом не отказывал ни разу.
Последний рассказывал Мэттью об их приключениях, мальчишка в ответ делился своими историями. Правда, теми, что были связаны с текущей группой или теми людьми, которые не успели или не смогли причинить Мэттью боль. Какие-то забавные и интересные случаи, что кто видел за время странствий.
Мэттью, правда, мало чем мог удивить Николаса. Это для него было поразительно всякое. Но всё же по этим рассказам Николас мог понять, что мальчишка остался один не совсем младенцем. К примеру, он смутно помнил телевизор, что смотрел по нему какие-то мультики — эти яркие картинки больше остались в памяти, чем бытовой приём душа с родителями. Мэттью знал и о самолётах, например, что да, летали такие. Сам он никогда на борту не бывал, но знал такое о прошлом. Дети, родившиеся уже в новом мире, конечно, это вообще сказками воспринимали — железные птицы и говорящий ящик, ну.
В общем, многие развлечения остались в прошлом, но поговорить всё равно находилось о чём. Тем более с таким, как Мэттью. Ему же можно было до посинения рассказывать о всяких штуках из прошлого, и мальчишке было бы интересно.
Находили о чём поговорить и Джеймс с Майки. Правда, эти, в основном, сцепились своим специфическим юмором. Нет, серьёзно оба тоже умели разговаривать и тоже делились всякими там воспоминаниями, но по большей части ржали друг с другом, конечно. Извините, эти истории странствий никуда не денутся, а удачные поводы для шуток — очень даже.
— Наладить рекламу, — бормотал Джеймс, ковыряясь в генераторе, стараясь разобраться в его механике до того, как запустить. — Пустить по маршруту от ближайшего поселения лошадь скорой помощи.
Уинфред при всей своей ленивости тоже был не из тех, кто любил засиживаться надолго на одном месте. Если Майки ещё делал это, потому что искал, кому бы помочь, то Джеймсу… да ему в целом было нечего делать, а уж сидя на жопе ровно и подавно.
Джеймс молчаливо посмотрел, как Майки залез куда-то рукой просто любопытства ради. Подождал, не застрянет ли (к вечной удаче Майки, не застрял). Потом проговорил:
— Ты только туда пальчики свои не суй, когда я запущу генератор. А то никакой антибиотик тебе не поможет.
Но до запуска было ещё много времени. Более-менее разобравшись, что к чему, Джеймс направился в электрощитовую. И та, и основной генератор по выработке топлива автоматически выключились и оттого не перегорели. Так что ещё какое-то время Джеймс пытался разобраться, какой переключатель к чему ведёт и как перенаправить энергию от основного генератора ко вспомогательному.
Как-то внезапно образовались и ещё две парочки. Ну, с Маркусом и Алексом всё было понятно после неприкрытых заигрываний первого. После завтрака Маркус предложил Алексу пройтись по не исследованным помещениям корпуса, дабы найти хранилище с препаратами, на которое они с группой и ставили в этом походе.
Вторыми же оказались Джонни и Терри. Джонни, честно говоря, сильно удивился, когда к нему во дворе присоединился этот парень. Ну, да, они классно провели ночь, но как-то… Оба не так чтобы питали желание проводить друг с другом миленько время, как поступали прочие гейские парочки в их временно объединившейся группе.
Терри же не только присоединился, но и молча принялся помогать, что, разумеется, ещё сильнее возвысило его в глазах Джонни. И молча — в смысле, не спрашивая, нужна ли вообще эта помощь. Болтать они тоже преспокойно принялись друг с другом. Джонни вот рассказал (это часто спрашивали), как заработал свою кривую улыбочку. Терри признался, что она ему нравится, ну а дальше они как-то совершенно неожиданно поцеловались.
— Понравилась ночка? — с этой самой улыбочкой спрашивал Джонни.
Как-то особенно флиртовать он не умел, да и не видел особой нужды учиться. Так что был довольно прям в высказываниях.
— Мне тоже, — так же спокойно признался он в ответ. — Повторим как-нибудь?
И после завтрака как-то так получилось, что они тоже решили пойти дальше вместе. Убираться они оставили других — они вообще-то готовили, так что идите в жопу и сполосните котелок и всё такое сами.
Терри хотел помочь Джеймсу с генераторами, а Джонни, пусть в этом и не понимал ничего, присоединился просто в качестве «подай-принеси». Ну а что ему ещё делать? В целом, он очень даже пригодился. Потому как они с Терри нашли хранилище топлива, и это были, честно говоря, охренеть какие баки. Наверное, они как-то автоматически могли пополнять генераторы или была какая-то специальная машина для этого (никто из ребят этого не знал), но сейчас им предстояло найти какие-то канистры или другие ёмкости, чтобы таскать дизель вручную до генератора, чтобы заправить его. Тут лишние руки очень пригодились.

Уинфред ещё плохо знал Майки, а оттого у него ничего не ёкнуло, когда синеглазый шутник быстро слинял, едва дело запахло физическим трудом. Ушёл и ушёл, у доктора-самоучки явно были свои дела в научном центре. Их же, простых пацанов, дело малое — заставить этот центр хоть немного функционировать.
Вместе с Терри они осмотрели распределительный щиток, но фермерский пацан тоже мало что в нём понял — шибко тот был навороченным. Конечно, там были ещё надписи, но не все удавалось не только прочитать, но и понять. Названия помещений были слишком сложными для тех, кто остался без образования в раннем подростковом возрасте.
Зато они разобрались, как перенаправить энергию на запасной генератор — тот, что выглядел почище. Все выключатели они перевели в нерабочее положение кроме того, что был подписан насосной станцией. Покумекав, оба предположили, что речь шла о наполнении резервуара воды на крыше. Скорее всего, она снабжалась из подземного источника. Что касается света в помещениях, решили поступить так: распределить ребят по дому и включать по одному рубильнику, чтобы те доносили что и когда включалось.
Но для этого требовалось включить сам генератор, а для того — наполнить его дизелем. Вот и таскали ёмкости с топливом, наполняя немалый объём генератора. Пока не прозвучал взрыв где-то над головами и сбоку.
Джеймс ругнулся сквозь зубы. Они-то с парнями прекрасно знали, что это не генератор или щиток, ничего ещё не включали даже. Так же Джеймс быстро догадался, что это не выстрел. Как-то по-другому они звучали. А тут что-то именно взорвалось.
— Где этот пиздюк? — быстро отреагировал Джонни.
— Который?
— Майки, блядь! — и, не дожидаясь ответа, итальянец поставил канистру, да побежал наверх, чтобы посмотреть, что этот придурок опять натворил.
Джеймс куда медленнее переглянулся с Терри. Нет, ну, звучало логично. Вряд ли что-то здесь за пятнадцать лет настаивалось-настаивалось и вот именно сегодня бахнуло. Скорее всего кто-то куда-то залез. Правда, о Майки Уинфред как-то не подумал. Это уже следом, когда они направились следом за Джонни, в голову пришли воспоминания о стуле на колёсиках и о том, как лихо Майки полез руками в кишки генератора, даже не зная, что это.
По дороге им попалась Эшли, которая, в свою очередь, отреагировала так же быстро, как и Джонни. Возможно, даже быстрее, так как провела с «этим пиздюком» куда больше времени. Уже знала этот почерк, так сказать.
— Он же был с вами, — с ходу наехала девушка на парней. — Пиздец, он же весь НИИ тут по кирпичикам развалит. Следи за ним, когда рядом, чёрт возьми!
И тоже спешно ушла, заставляя Уинфреда снова переглянуться с Терри. Вот взяла и наехала ни за что ни про что. А им-то по чём знать про Майки такие вещи?
Мэттью же только вздрогнул от неожиданности, да и, честно говоря, намеревался продолжить общение с Николасом, от которого так и не отошёл. Но Николас тоже ничего не знал об «особенностях» Майки. Его предупреждали только о нестабильности его недопарня, а вот о любви найти приключения на задницу другого члена команды как-то упустили момент.
— Да это Майки, — пожал плечами мальчишка. — Ну пойдём, посмотрим.
В целом, Майки мог и в генератор влезть, но, во-первых, Мэттью не понимал всю серьёзность такого «влезания», а, во-вторых, мальчишка не слишком-то беспокоился за остальных. Наверное, ему будет грустно, если кто-то погибнет, конечно, но… Это тоже случалось достаточно часто вокруг, чтобы не тревожиться по каждому случаю.
Однако было даже интересно, что Майки устроил на сей раз. И, ровно как и у остальных членов их группы, у Мэттью и сомнений не было, что это именно он, Майки. Поднявшись с места, они с Николасом тоже пошли примерно туда, откуда раздался грохот.
Впрочем, стоило помнить, что удача распространялась только на Майки и тех, кто был непосредственно рядышком. Те же, кто рвался его спасать или просто оказался неудачно поблизости, всегда попадали в неприятные ситуации. Ибо были вне этого «удачливого круга», нимбом сияющего вокруг Майки.
Маркус как раз заигрывал с Алексом в каком-то из хранилищ, восхищаясь силой итальянца, легко взламывающего ящики вроде сейфов для лекарств. Они уже нашли немало полезного, хотя пока и не забирали с собой, а просто отмечали то, что нужно, и складывали в одно место. Так вот, взрыв раздался буквально над их головами. И от взрыва этого не только Маркус вздрогнул так, что невольно влип в Алекса. С потолка, шурша, посыпалась штукатурка, а перекрытия заметно «содрогнулись».
Парни невольно наклонились, закрывая головы. Когда шум и дрожь улеглись, Маркус чихнул от поднявшейся пыли и закрыл лицо рукавом.
— Божечки-кошечки, что это было? — протянул он.
И сперва они с Алексом успели расслабиться. Их не завалило, на стене хоть и появились трещинки, они ещё явно держали потолок. Но когда Маркус захотел открыть дверь, чтобы выйти в коридор и посмотреть, что там случилось, дверь не поддалась. Дверной проём как-то незаметно перекосило так, что он зажал металлическую дверь в тисках, и даже сильный Алекс в одиночку не смог с нею сдюжить.
Маркус вздохнул и выключил фонарик. Окон в хранилище не было. А свет фонарика, по всей вероятности, стоило беречь.
— Ну… и чем займёмся, пока они заметят нашу пропажу? — поинтересовался Маркус у пыхтящего от натуги, не прекращающего попыток выбраться Алекса.

Джеймс только недоумённо посмотрел вслед явно встревоженной девицы. Её ругань не шибко-то опечалила Уинфреда, он как-то мимо ушей её пропустил. Вообще был парнем непробиваемым, если кто ещё не заметил. Но внимательно посмотрел на Терри с его комментарием и с таким же непробиваемым лицом протянул:
— Да не-е…
Однако мыслишки по поводу Майки уже начали плотненько так закрадываться в голову. Всё же, знаете ли, не просто так все в этой другой группе безоговорочно знали, кто стал виной внезапному ба-баху.
— А кто бы на меня ещё клюнул? — резонно возразил вопросом на вопрос Джеймс, когда Терри решил посетовать на эту ситуацию. — Зато не скучно.
И вот даже не знал ещё, насколько он был прав.
Эшли же обогнала в то время Джонни. Тот ещё терялся во всех этих коридорах, пытаясь припомнить, откуда же был звук. Эшли и впрямь просто знала. Вот знала, где этим рыжим засранцем и его выходками пахнет, и шла туда.
Джонни только и оставалось, как двинуться следом за ней, а Джеймсу и Терри направиться за этой более сведущей братией.
— Чё как? — мимоходом поинтересовался Джеймс у Уильяма, вынырнувшего следом из того же коридора, из которого ранее фурией вылетела Эшли.
Мэттью шёл позади всех, взяв снова Николаса за руку, а параллельно беспечно рассказывая ему одну из историй, которая с ними произошла ранее из-за Майки. Ну, чтобы примерно хоть был в курсе, что для них это вовсе не новое удивительное событие, а буквально обыденность. Их вон даже однажды перерезать другие ребята хотели всех из-за Майки.
— Какого чёрта ты тут творишь? — раздался впереди голос Эшли, которая явно нашла нарушителя всеобщего спокойствия.
Отстающие ребята тем временем рассматривали то, что случилось с коридором. Чернющее пятно не тонко намекало на эпицентр взрыва. Рядом валялись тонкие острые осколки какого-то почерневшего же от взрыва стекла. И всё это было припорошено штукатуркой, осыпавшейся со стен и потолка от взрывной волны.
— Неплохо, — присвистнул Джеймс.
— Смотри как бахнуло, — хихикнул Мэттью, прижимаясь на секундочку щекой к плечу рядом идущего парня.
В целом, он даже не пожалел, что пошёл. Вот взрывов Майки как-то раньше ещё не устраивал. Так что Мэттью с интересом рассматривал эту подкопчённую катастрофу.
Маркус тем временем тоже с удивлением внимал информации о том, что в их объединённой нынче команде была одна ходячая катастрофа. Он пробормотал что-то вроде «ясненько…», да и пошёл к двери, обнаружив, что её заклинило.
Честно говоря, Маркус при всей своей «королевишности» и влюблённости и не думал изначально как-то соблазнять Алекса, пользуясь ситуацией. Просто он был не тем человеком, который бы кричал «помогите, помогите». Вообще-то, его товарищи по команде сами должны были хватиться, что их врача слишком долго не было. И пойти искать.
Ну, а ещё Маркус сомневался, что их услышат сейчас. Одни ребята, как Маркус знал, находились в другой подвальной части, кто-то вообще снаружи. А Майки, если его не прибило тем, что он там взрывал, явно сейчас не до криков о помощи — у него в ушах небось звенело, как колокол царя небесного. Потому на резонное предложение Алекса Маркус решил снова шутливо пококетничать, только и всего.
— Можно и покричать, конечно… тем более, что в прошлый раз ты явно сдерживался, — он и бровью характерно повёл, но, конечно, в этой темноте Алекс не увидел.
Зато сделал «правильные» выводы и, судя по голосу, явно застеснялся. А вот Маркус что? Он же не дурак, чтобы сейчас ляпнуть о том, что Алекс всё не так понял. Наоборот, хорошо же как вышло, правильно всё он понял, красавчик такой. Так что, ориентируясь на свет фонарика Алекса, Маркус шагнул навстречу и принялся целоваться с итальянцем. А там уж и свет никакой стал не нужен. И это было даже непривычно.
Обычно всё же даже в самую тёмную ночь ты видишь очертания человека. А тут совершенно ничего, только тактильные ощущения. Как будто глаза завязали повязкой. Впрочем, Маркуса это только будоражило.

Первым на отсутствие Алекса обратил внимание Джонни. Ну не мог итальянец пропустить такой бах-бабах и всю суету! Ну, точнее, мог только в двух случаях. Или он умер, или они с Маркусом заняты чем-то более интересным. Второго-то тоже нигде видно не было. Но всё же Джонни решил проверить и найти друга детства. Всё же слабо представлялось, что тот вот занимался сексом, и тут что-то громко бахнуло, а он так и продолжил.
Джонни прошёлся по коридорам, нашёл другой спуск на цоколь, и вот там в одном из проходов, в целом, и услышал довольно характерные звуки. Ну что же, значит мог. Крутые парни, видимо, не только не оборачиваются на взрывы, но и не прекращают фрикций.
С этими мыслями Джонни развернулся, чтобы уйти и не мешать. Однако через пару секунд его настиг голос Маркуса.
Те уже как раз заканчивали заниматься тем, чем занимались, вот и в пике процесса не услышали, как кто-то спускается в коридор. А вот, закончив, в тихом и пустом цоколе сразу распознали звук шагов. Так что, не успев и дыхания восстановить, пришлось покричать уже по-другому.
— Эй, эй, постой!
Джонни приостановился с некоторым удивлением:
— Третьим не буду, даже не просите, — крикнул он в ответ.
Но, оказалось, что ребята… застряли. Нет, не друг в друге, слава богу, а за дверью. Ну и, видимо, коротали минутки одиночества (это Джонни легко мог понять; а чем ещё там заниматься? в ладушки играть?).
— Ладно, натяните пока штаны, пойду позову подмогу. Там у вас как раз верзила есть на такой случай.
А когда вернулся к ребятам, проговорил:
— Этот купидон хуев запер Алекса и Маркуса в подвале. У них дверь перекосило, ни хрена открыть не получается.

Обычно всё так и происходило. Ребята, даже лишённые полноценного образования, обычно остерегались незнакомого из-за чувства самосохранения. Механизм мог зажать, неизвестная жидкость обжечь и всё такое прочее. Обычные люди в большинстве своём сперва читали надписи или инструкции, и если вдруг это казалось чем-то полезным, лезли разбираться. А если найденная штука не поддавалась идентификации, то и на черта она была нужна?
Однако у Майки чувство самосохранения отсутствовало как данность. И члены его команды прекрасно об этом знали. Он был из тех людей, которые сначала трогают, лезут, пробуют, а уж потом смотрят на последствия.
Впрочем, это понимание, отсутствие глобальных последствий и невинный взгляд не помешали Майки получить уже привычный подзатыльник от Эшли. Тот уже даже не был профилактическим. Эшли знала, что ни один подзатыльник не остановит ходячую катастрофу от следующего раза. Но хоть нервозность её личную он снял.
— Здесь везде так будет пахнуть и выглядеть, если дать этому свободу воли, — проворчала девушка на комментарий Уильяма.
Она верила в то, что от научного центра и камня на камне не останется, если Майки здесь останется один. Он всегда нёс за собой катастрофичные разрушения.
— Она на меня наругалась, — поделился басовито Джеймс с зачинщиком. — Мне не понравилось. Так что не балуйся.
Это, правда, вызвало не более, чем новый приступ хихиканья Майки. Да и Мэттью, заслышавший этот забавный диалог, повеселился. Он уже неплохо знал, что Эшли действительно могла отчитывать всех этих здоровенных пацанов. Итальянцам тоже доставалось. И зачастую тоже из-за Майки, мол, не уследили за придурком.
Правда, пока многие думали о том, что Майки натворил или просто переосмысляли личность этого парнишки, Мэттью скорее думал о том, что этот «бабах» был занятным. И ещё немного о том, что тут ещё могло взорваться. Так что он нисколько не жалел, что пошёл посмотреть вместе с Николасом на происшествие — оно заинтересовало мальчишку сильнее, чем тот мог себе это представить.
Мэттью уже знал, что, например, порох горит. И по такому принципу плюс-минус работает огнестрельное оружие. Они как-то даже расковыривали патроны, чтобы добыть этот самый порох. Он забавно искрил. Так что, если вторая группа всё же покинет их, и Николас не захочет, чтобы Мэттью уходил с ними, кажется, последний нашёл себе интересное занятие, чтобы скрасить месяцы закрытого пространства, к чему совершенно не привык.
Потом Джонни отошёл, а когда вернулся, сообщил, где и как нашёл двух отсутствующих на месте происшествия. Джеймс чуть нахмурился. Знаете ли, никому не понравится новость о том, что перекрытие немного перекосило от взрыва. Им ещё жить в этом доме какое-то время. Однако оказалось, что не никому. Майки, напротив, развеселился, поражаясь силе взрыва, и пошёл вместе с ребятами смотреть, что случилось.
В коридоре тоже было темно — цоколь освещался исключительно искусственным светом, доступа к которому сейчас не было. Пришлось позаимствовать фонарики у Стриклендов, так как Джеймс и Терри свои высадили во время возни с генератором.
— Маркус, ты там живой? — поинтересовался Джеймс, освещая дверной проём, чтобы понять масштабы катастрофы. — Удивительно… Тебе замуж за этого парня надо. В замкнутом пространстве больше часа тебя выдержал.
Кажется, приглушённый дверью голос Маркуса куда-то Джеймса послал, но тот даже не ухмыльнулся.
— Интересно, перемычка ёбнется или нет? — пробормотал Уинфред, освещая эти тонкие трещинки над дверью.
Он был далёк от всякого строительного дела, но логика парня не покидала. Если над дверью стена начала крошиться и покрываться трещинами, она могла, как выразился Джеймс, и ёбнуться, если они тут начнут с двух сторон толкать-тянуть дверь. Этаж, наверное, уж не рухнет весь, но было бы неприятно получить по голове камнем, что ему, что Алексу, смотря куда эта стенка решит упасть в итоге.
— Придётся подождать, парни, есть идейка, — проговорил Джеймс.
Втроём (а Майки теперь Уинфред не позволил остаться, положив тяжёлую руку на его плечи) они снова поднялись наверх, и Джеймс нашёл Терри, кратко обрисовав ему ситуацию с заклинившей дверью и перемычкой над ней.
— Надо найти какие-то опоры, хоть длинную арматуру, в конце концов, — покивал Джеймс. — Приподнять верхний этот… ну, косяк. Что скажешь?
А пока взрослые занимались своими взрослыми делами, Мэттью, словно решив повторить судьбу Майки, изучал ту самую лабораторию, заглядывая в другие холодильники. Но сам, конечно, трогать ничего руками не спешил. Особенно то, что было подписано как «кислоты» — Николас никуда не уходил, так что мальчишка преспокойно спрашивал его, что там написано, если видел какие-то таблички или этикетки.

Джеймс, в целом, был неплохим командным игроком. Он и в одиночку справлялся нормально, но, как говорится, одна голова хорошо, а две — лучше. Нередко такое случалось, что он делился мыслями с Терри, а тот высказывал своё мнение, и консенсус, к которому они в итоге приходили, оказывался гораздо эффективнее, чем действия в одиночку.
К тому же у обоих был свой личный опыт. Джеймс вот явно лучше разбирался в оружии и механике, Терри был хорош в своём. С той же электропроводкой у него было опыта больше с их фермерским бытием, да и с водоснабжением.
Кроме того, Уинфреду сейчас требовалась физическая помощь, если Терри одобрит его план со своей точкой зрения. И к кому обращаться? К тощим Стриклендам? К мелкокалиберным Майки или Мэттью? Только Терри и Джонни и оставались, учитывая, что самый крупный итальянец остался заперт внутри.
Так что после короткого разговора троица разошлась искать подходящие материалы для сооружения простенькой подпорки. Ну, а Майки пошёл прицепом за Джеймсом, который теперь и впрямь что-то не горел желанием снова отпускать его. Не потому, что Эшли наругалась, а просто… предчувствие, так сказать, появилось нехорошее.
— Не придумали ещё такого поводка, который удержал бы этого придурка, — тем временем ёмко отозвалась Эшли для Уильяма, который ещё явно не осознавал всего масштаба катастрофы под названием «Майки».
Ребята постепенно разбрелись, насмотревшись на место взрыва вдосталь. Так что Эшли как-то невольно вновь осталась один на один с Уильямом. Ну разве что Николас со своим мелким ещё сновали по просторной лаборатории, рассматривая шкафы и тихонько переговариваясь насчёт увиденного и прочитанного.
— Один раз мы остановились в поселении на окраине какого-то крупного города, — проворчала Эшли. — Этот придурок за каким-то лядом полез по пожарной лестнице. Там даже ни черта не было, просто интереса ради. И застрял там. Так вот один парень решил его отцепить. Угадай под кем эта ржавая конструкция провалилась? Именно. Парень потом умер от столбняка, между прочим, или заражения какого.
Следом Эшли рассказала историю о том, как Майки додумался рядом с вооружённой группой сбить что-то выстрелом с дерева. Решив, что на них напали, парни начали слепо палить в ту сторону. Но стоило помнить, что оружию к тому моменту было уже много лет, и его клинило. Один пистолет даже разорвался в руках стрелявшего, искалечив его. Попадали и друг по другу. В общем, навёл суету малой.
— Я так кстати с ним и познакомилась, — хмыкнула Эшли. — Нашла этого придурочного и утащила, пока его оставшиеся в живых не зарезали по-старинке. А он ни черта не испугался, стоял рядом с этим деревом в восторге от случившегося. И хоть бы одна пуля его зацепила.
Уильяма, конечно, эти истории только развеселили, но хоть заложили в его голову зерно истины — лучше рядом с эпицентром Майки не находиться, а если увидишь его «в беде», лучше не трогать, сам вывернется. Всегда выкручивался.
Мэттью всё это уже слышал, поэтому не обращал внимания на разговоры. Его больше интересовали все эти химические вещества. И ему тоже, как и Майки, стало интересно, а прожжёт ли кислота пол? Или что будет, если капнуть её на металл? А растворится ли в ней кусочек мяса? А в какой растворится? А подожжётся ли вон тот порошок?
Правда, в отличие от Майки, у Мэттью чувство самосохранения было, к тому же было очень острым из-за прошлого. Так что он ничего не трогал, нюхал издалека и по большей части пока только запоминал, что тут есть, как выглядит или пахнет. Читать-то он не умел, но памятью обладал неплохой, так что запоминал, что ему прочитывал Николас.
О какой-то пользе применения всех этих возможных знаний Мэттью пока не думал. Ему просто было интересно. Тем, кто успел застать уроки химии в школе, тоже же было интересно, что там с чем какой эффект даёт? А Мэттью и вовсе это открывал для себя с нуля. Это же вообще было чем-то волшебным!
А пока ребята развлекались кто разговорами, кто обнюхиванием препаратов, остальные освобождали Маркуса и Алекса из заточения. Найдя нужные подборки, троица сильнейших с силой вбила их под притолоку, стараясь исправить перекос дверной коробки. Из трещин в перемычке посыпались небольшие камешки, но стенка держалась.
— Это новодел же, — пыхтя, проговорил Джеймс Майки. — Если бы было старое кирпичное здание, хрен бы твой пук его изувечил.
Наконец, опоры были худо-бедно установлены, хоть и оставили всех троих в поту. И дверь от лёгкого толчка всё же поддалась и со скрипом открылась на перекошенных петлях. Достаточно, чтобы парни вышли наружу.
— Теперь здесь даже чихать не советую, — проговорил Маркус, брезгливо отряхивая штукатурку с одежды. — Там хранилища с нужным нам обезболивающим и другими препаратами. И теперь доставать их и носить в безопасное место, которое не завалит, будешь ты, рыжее солнышко. Я туда не вернусь.
Не сказать, что эта драматизация испугала Майки. Он бы и сразу туда нырнул, если бы у них уже все фонарики не начали отказывать.
— Отдохнул? — хлопнул Джонни по плечу лучшего друга. — Ну и славно. Твоя очередь обед готовить тогда.

Маркус только смерил Майки своим драма-квин взглядом, да и пошёл себе дальше королевой. Впрочем, этот взгляд доктор-самоучка тоже проигнорировал. Он и более серьёзные «звоночки» игнорировал, а тут-то вообще переживать было не о чем.
Впрочем, ушли из тёмного подземелья все. Фонарики уже откровенно сдавали, надо было их подзарядить, да и время обеда уже наступило. Давно было пора подкрепиться, но вот, отвлеклись на вызволение парочки из катакомб.
Маркус направился вместе с Алексом, как будто тоже не успел вдоволь насладиться его обществом. Но решил помочь, как и Терри раньше, костёр развести, ещё чего подсобить. В конце концов, свои припасы притащил, ели-то все, не делились на команды.
— Ты смотри, он тебе травок своих китайских в суп накидает, у всех глаза закосят, — предупредил Джеймс напоследок, пока его не утащил Майки в известном направлении. Ну, здоровяк как-то и не сопротивлялся.
Джонни, пользуясь случаем, решил не растрачивать последнюю энергию — он-то, в отличие от Майки, неплохо физическим трудом сегодня занимался. Так что убрёл подремать хоть полчасика, пока готовится обед. Не выспавшаяся Эшли задумчиво посмотрела ему вслед, но всё же решила не перебивать ночной сон дневным. Может, ей удастся вырубиться и не слышать вакханалии храпа, если выжмет себя до последнего.
После обеда уже сформировавшаяся четвёрка Терри, Джонни, Джеймс и Майки направились обратно в подвал. Генератор был загружен топливом, оставалось его проверить. И Джеймс внимательно смотрел за тем, что делал Майки. Звучало, в целом, логично. Но за ловкими ручонками всё равно теперь как-то прямо хотелось следить.
— Джонни, шуруй обратно в лабораторию, — проговорил Джеймс. — И надо попросить кого-то зайти в душ, насос мы тоже оставили включённым. Проверим пока на этом. Если что-то потечёт, сломается и всё такое прочее, крикните нам, вырубим.
Сам Джеймс с Терри оставался внизу на случай, если «что-то сломается» затронет генератор или электрощиток. Ну а Майки оставался с ними под присмотром.
Выждав некоторое время, когда Джонни мог бы оповестить кого-то из ребят и добраться до лаборатории, Джеймс запустил систему. Гул раздался поначалу просто оглушающий. Застаревшие механизмы ворочались с трудом, засохший насос пытался вспомнить, для чего он вообще сдался на этом свете. Да и просто ребятам, пятнадцать лет не слышавшим ничего технического, было донельзя непривычно. Джеймс честно пару раз подумал, что всё, баста, сейчас генератор от натуги взорвётся почище той колбы, найденной Майки.
Через ещё какое-то время прилетел Джонни с докладом.
— С лабораторией угадали. Там заработали холодильники. Один, правда, заискрил и завонял, я его отключил. Свет есть, но аварийный, — доложился он.
Насос тоже, видимо, работал исправно. По крайней мере, пока больше никто вниз не сбегал с воплями отключить генератор.
— Надо бы найти аварийное освещение для этого подвала и коридоров этого крыла, — пробормотал Джеймс, снова всматриваясь в щиток. — Методом тыка?
По сути, это и были выключатели. Они либо пропускали ток к нужной локации, либо отключали его. Так что можно было и пощёлкать. Максимум где-то снова заискрит или перегорит какая-нибудь лампочка от неожиданного напряжения спустя пятнадцать-то лет. Так что, пожав плечами, начали по очереди включать-выключать, пока в подвале не загорелись небольшие аварийные лампочки. Впрочем, приносящие гораздо больше света, чем задохлые фонарики.
— О да, да будет свет, — довольно протянул Джеймс, да пошёл уже более адекватно осматривать работающий генератор.
Всё это было непривычно, но всё же не так, как для одного пацана, что расположился этажом выше, как всегда пристроив у бока Николаса. Сначала этот гул, от которого Мэттью невольно вздрогнул, осматриваясь. Он знал, что парни запускали какую-то штуку, но то, что она будет гудеть, они как-то не предупредили. Потом в рукомойниках (на самом деле это были раковины для промывания глаз) закапала вода — прокладки-то давно уже ссохлись и пропускали. Следом же ещё и свет разгорелся и пропал. И теперь Мэттью с каким-то даже подозрением смотрел на ближайшую лампочку. Он-то уже не помнил, что такое электрическое освещение.
— Зачем они это делают? — поинтересовался Мэттью у Николаса.
Остальные, конечно, порадовались даже. Вот вроде бы, действительно, конкретно им это электричество особенно-то и не сдалось. Ну разве что наполнить бочку с водой, чтобы можно было продолжать пользоваться душем и набирать из него воду для питья. А всё равно какой-то детский восторг испытал почти каждый. Это же ведь как раньше, когда всё было таким ярким и детским!
— Надо оставить на пару часов, — тем временем проговорил Джеймс, обращаясь в основном к Майки. — Пусть проработает какое-то топливо, генератор нельзя так включать-выключать. Так что можешь сгонять в свою лабораторию, посмотреть, что там можно натворить со светом.

Мэттью послушал объяснение Николаса и тихонько пожал плечами. Его, как уже было сказано, вполне устраивало мытьё мокрой тряпкой и туалет на улице. Другого он толком и не знал. Но раз хотели ребята устроить себе прошлое, то пускай. Свет, как и вода, Мэттью не пугали. Он напрягся с непривычки, но успокаивающие поглаживания по спине быстро его успокоили. Если Николас считал, что всё было в порядке, то Мэттью повторял за ним.
— Ты скучаешь по прошлому? — через минутку спросил мальчишка, заглядывая Николасу в глаза, как частенько любил делать, словно ожидая лжи даже в таких простых вопросах.
Но Мэттью просто было интересно. Многие ребята из тех, с кем ему удалось провести некоторое время, скучали. Там были телевизоры, компьютеры, прочие развлечения. Многие же скучали и по родителям, старшим братьям и сёстрам, друзьям. Просто скучали по дому, полному удобств и комфорта.
Мэттью всего этого был лишён. Наверное, к счастью. Он и не помнил, каково это было под крылом у родителей. Не помнил и родителей. Так, какие-то воспоминания на уровне ощущений, но не более того. Поэтому и было интересно, скучал ли Николас. Что вообще помнил оттуда, буквально из другого мира.

Опасаться того, что свет увидит ещё какая-то группа, не стоило. На дворе ещё стоял ранний вечер, так что окна и не светили особенно. Тем более, лампы были достаточно тусклыми, рассчитанными лишь на то, чтобы люди при эвакуации могли ориентироваться в коридорах. Да и большинство окон были именно в кабинетах, куда Уинфред и Терри света не давали, кроме одной лаборатории, которую выделил Майки.
Ближе к сумеркам генератор выключили. Топлива, конечно, было много, но и генератор жрал немало, так что, когда насос автоматически выключился, заполнив распределительный бак водой, выключили и питание к нему. Джеймс только проверил, сколько за пару часов ушло дизеля. Примерно четверть. Если так и дальше пойдёт, то, в целом, запасов должно было хватить не меньше, чем на месяц.
За эти пару часов прошлись и по всем «мокрым точкам». Перекрыли воду к тем унитазам и раковинам, которые уже за долготой лет откровенно пропускали воду. Затопления в научном центре им было ни к чему. Но всё же Николас оказался прав — Терри и Уинфред оставили пару рабочих унитазов неподалёку от кабинета, где они остановились, чтобы можно было ими пользоваться и не бегать на улицу.
— Надеюсь, тут канализация, а не этот бак. Забыл как называется, ну накопительный, — хмыкнул Джеймс, шлёпнув Терри для привлечения внимания тыльной стороной ладони по плечу. — Откачивать-то его некому.
После ужина ребята снова не стали расходиться, провели время вместе, поболтали, обсудили всё случившееся и все эти новшества с электричеством и водой. Теперь можно было набирать воду прямо из-под крана. Разве что пропускать её через собственноручно сделанные фильтры из угля и песка — вода всё ещё была ржавой и мутной. Наверняка внутри той бочки на крыше развелось немало всяких водорослей и прочего дерьма.
Сегодня не пели, но рассказывали немало историй из прошлого. Как-то стали более открытыми друг с другом (по крайней мере, восемь из десяти). Да и Майки способствовал дневной выходкой поделиться другими забавными случаями.
Первыми отвалились из компании как раз те двое, что никаких баек не травили, только слушали. Николас, наверное, не слишком хотел быть рассказчиком, а Мэттью… не очень-то хотел делиться чем-то из прошлого. То забавное, что происходило с его текущей командой, явно разболтают итальянцы, а то, что было до, хотел забыть и сам Мэттью.
И снова они с Николасом даже не думали возвращаться в общий стан. Завернулись в один спальник, как вчерашней ночью, так и заснули, когда сил не осталось.

Следующее утро началось так же рано. Правда, теперь уже встал и Джонни, хотя явно не проснулся окончательно. Они с Алексом, да и остальными, обсудили вчера, что стоило отправиться на охоту. Мясные припасы заканчивались.
Так как научный центр располагался не так далеко от лесов, их команда предпочла запастись большим количеством всяких овощей вроде бобовых, а за мясом сходить через день-два пребывания на станции (если потребуется вообще, а то мало ли станция окажется бесполезной для Майки). Другая группа и вовсе не делала запасов, так как не планировала задерживаться — набрать лекарств для Маркуса, да свалить.
Однако вышло, как вышло. Алекс снова поделился своими познаниями в животном мире, так как не планировал присоединяться к охотникам. Ему это было морально тяжело. Вместо лучшего друга Джонни планировал отправиться в леса с Уильямом, который, как выяснилось, прекрасно стрелял. Что было изумительно на тот случай, если ловушки, оставленные ребятами на выходе из леса, окажутся совершенно пустыми.
Присоединился к ним и Терри. Его помощь фермерского пацана, как выражался Уинфред, тоже явно будет кстати. Он и грибов мог насобирать, если вдруг уродятся — в отличие от городских мальчишек, Терри неплохо разбирался в том, что можно было съесть и не отлететь к праотцам от вкуснотищи бледной поганки.
На троих взяли одну палатку — больше им и не нужно было. Если повезёт, то переночевать нужно будет только одну ночь. (Впрочем, Уильям всё равно уже принялся отпускать свои скептичные шуточки, учитывая, что знал, чем там Джонни и Терри ночами занимаются обычно). Припасы жёстко поделили, оставив ребятам в центре куда больше, а себе так, перекусить по дороге. Стимул, так сказать, побыстрее что-то добыть.
— Пойдём тоже гулять? — неожиданно предложил Мэттью Николасу, когда парни уже ушли, собравшись. — Надоело тут сидеть.

Вот проблема с водой была для Мэттью куда ближе, чем «туалетные беды». Стоило помнить, что мальчишка остался один в том возрасте, когда только-только пересел на унитаз с горшка, и навык этот он быстро позабыл, оказавшись вне дома и комфорта. Так что Мэттью совершенно не страдал, что ему приходилось справлять нужду на улице. Честно говоря, для него это было естественнее, чем оставлять такие вонючие подарочки в здании. Туалеты за пятнадцать лет жизни Маугли стали казаться жутко неестественными.
Открытость пространства, конечно, смущала. Всё же все, с кем Мэттью странствовал, уединялись для этих дел в лесу или кустах — так же стал делать и сам мальчишка, приняв на веру, что это личное действо. Но о том, что унитазы смывали твоё добро, Мэттью уже позабыл. Поэтому снова пожал плечами, легко и даже чуть виновато улыбаясь Николасу — он так и не понял серьёзность этой проблемы.
Зато с интересом поинтересовался у собеседника, по чему именно тот скучал иногда. По комфортному прошлому в целом или по каким-то отдельным моментам. Мэттью, как уже было сказано, был лишён такой возможности — ностальгировать. Но ребят понимал. Эту тоску было легко перекинуть на текущие реалии. И вот большинство ребят скучали или просто по дому и тому быту, где не нужно было добывать еду, а родители кормили тебя каждый день, или по самим родителям и людям из прошлого.
Однако позиция Николаса о том, что скучать было глупо, была Мэттью ближе. По меньшей мере, из-за его изувеченной способности привязываться к чему-либо или даже к кому-либо.
Постепенно начали подтягиваться другие ребята, а там и туалетная тема продолжилась с лёгкой руки Майки, обнаружившего туалетную бумагу. Вроде мелочь, а всё же как здорово, что не нужно, по крайней мере в ближайшее время использовать те же тряпки или выискивать достаточно крупные листья, которые весной только-только появились.
Эшли по понятным причинам больше всех заинтересовалась такой находкой. И не тряпок ради (хотя поменять свои тоже было праздником). Но в голове мелькнуло, что если тут были нетронутые запасы бумаги и прочих расходников, то, возможно, и гигиенические средства тоже остались. Да, опять же, ненадолго, но можно же прожить эти несколько месяцев в удобстве, пока Майки там плесень выращивает.
Так что-то слово за слово начали болтать. В этот раз центром внимания стала группа с Терри во главе. Про выходки Майки все уже за сегодня наслушались (хотя и нерассказанных оставалось ещё немало), а остальные члены его команды ни во что особо не влезали такого. Другие же ребята оказались забавными сами по себе, особенно поражали своей «разношёрстностью». В одной команде оказались, как аристократы, так и иностранцы.
Причём над Стриклендами все в основном посмеивались. Ну забавно же было осознавать, что у них тут целый герцог радуется, что не нужно больше какать на улице. Эшли пошутила на тему того, что теперь ей спокойнее, что тут есть люди пафоснее, чем богатый слой общества, из которого вылезла она, снискав себе на какое-то время статус избалованной.
А вот для Мэттью это звучало очень… сказочно. Его познания о герцогах, лордах, виконтах и прочих остались на уровне детских историй на ночь. Ну, там где принцессы и драконы, дворцы и короны. Он даже тихонько признался об этом Николасу, что теперь не может избавиться от мысли, что он сказочный принц. Меча не хватало.
Примерно такие же мысли подтвердил и Джеймс, признав, что плюс-минус такими он и представлял всяких там герцогов, когда эта информация ему открылась. Там, где он рос, такой братии не сыскать. И резонно встал вопрос у незнающих, откуда Уинфред родом. Оказалось, из самой настоящей Америки.
— Это очень далеко? — поинтересовался Мэттью, но у Николаса, так и не вступая в общее смешливое обсуждение.
В целом, мальчишка знал о том, что есть разные страны. Честно говоря, большему числу его познаний в географии он был обязан Алексу. До этих ребят Мэттью тоже буквально пару раз встречал ребят, которые говорили не на английском, но как-то думал, что это просто какой-то диалект или тайный язык. Итальянцы открыли ему глаза на этот мир. Ну, приоткрыли, так как сами остались без образования в том возрасте, когда географию подавали в школе достаточно поверхностно и в общем.
Но, тем не менее, Мэттью вот узнал, что Земля круглая, что есть разные страны и разные языки, и что они находятся на острове. Что многие страны отделены друг от друга морями и океанами (это когда воды не просто много, а очень много). Так что в своём наивном вопросе Мэттью, пожалуй, это и имел в виду — Америка где, через море, или прямо далеко-далеко, за океаном. Оказалось, прямо очень далеко, что почему-то Мэттью впечатлило.
Ему казалось, что добраться оттуда очень сложно. Нет, он не удивлялся существованию в прошлом самолётов, но он же не летал на них никогда. Так что ему казалось, что это просто целая вечность добираться аж из-за океана!
Джеймс же героем себя не ощущал. Зато рассказывал историю о том, как знатно охренели Стрикленды, когда сказали Джеймсу добыть фонарик, а тот принялся сооружать самый настоящий факел. И ведь даже вопроса не возникло, зачем этим чёртовым аристократам факел. Сказали надо, значит надо.
— Dat’s a flashlight, dude. Torch is a torch, — хмыкнул Джеймс, когда снова завелась тема о том, что это вообще-то их язык, а американец говорит неправильно.
Только вот хрен они техассца переспорят. Прикол был ещё в том, что большинство британцев, которые пережили катастрофу в осознанном возрасте, прекрасно понимали американизмы. Телевидение, интернет, те же видео на ю-тьюбе, всё способствовало тому, что англичане слышали непривычное им flashlight и понимали о чём речь. Джеймс, выросший в Техасе, да ещё и в дерьмовых условиях чисто английские слова не понимал. Так что, правильно он говорил или нет, а это англичанам приходилось подстраиваться под того, кто мог их понять совершенно превратно, как с тем же факелом.
Мэттью же вот американизмы не понимал. Так что следом Николаса настиг вопрос, почему Джеймс использует странные слова, хоть и говорит по-английски. Ладно бы на другом языке, это итальянцы вон регулярно делали.
В общем, пожалуй, Николасу поднадоело образовывать юное дарование, так что вскоре они удалились по делам более низменным, но куда более приятным. Но с утра Мэттью снова пристал к Николасу. Теперь уже с желанием выбраться из этих четырёх стен, где Мэттью было скучно и непривычно. Ему нравилось гулять, нравилась природа, особенно сейчас, весной, когда всё начинало цвести. А тут один кабинет на другой похож. Только ешь и трахаешься, ну и в чём тут радость?
— Да, пожалуй, — легко посмеялся на вопрос Мэттью. — На улице так хорошо, а мы прячемся, как будто сейчас холодная зима.
Они взяли немного припасов, совсем чуть-чуть, и пошли. Мэттью, как водится, даже не думал о том, что и кого он оставляет. Он легко мог и не вернуться вместе с Николасом, если бы вдруг ситуация повернулась таким образом.
Прямо за охотниками Мэттью идти и не хотел. Скорее, они свернут по дороге на другой маршрут, чтобы с теми не пересекаться. В конце концов, лес — это не что-то точечное, можно было зайти в него в самых разных местах, это даже Мэттью знал.
А потом его застал вопрос от Николаса, который на секундочку заставил растеряться. Во-первых, потому что Мэттью (откровенно-то говоря) уже напрочь забыл обо всей этой истории с отношениями. Он, как привык, жил текущим днём. Во-вторых, когда-таки вспомнил этот разговор, невольно подумал, что надо же вроде как было что-то там особенное чувствовать, что, по словам Маркуса, он никогда бы не пропустил. А Мэттью… ну, не чувствовал ничего, кроме бурления в животе после завтрака.
Ему нравился Николас, он не переставал с первого дня, знаете ли, считать его красивым и желанным. Ему нравилось проводить время с Николасом и спать с ним. Наверное, даже больше, чем с другими. При этом Мэттью был по какой-то причине абсолютно уверен, что Николас никуда не денется. В том смысле, что если команда всё же пойдёт дальше, Мэттью пойдёт с ними — и считал этот вопрос решённым. Так что проверить и подумать, «а буду ли я по нему скучать» или «смогу ли я его отпустить», Мэттью просто не мог.
Но, в общем, эти панические мыслишки проскакали в голове, да и затихли, уступив место простой догадке.
— Ты что, опять шутишь? — улыбнулся в ответ Мэттью, а потом с той же улыбкой добавил: — Хорошо.