В целом, Майки понимал, почему у паренька сносит крышу. А потому как-то ровно отнёсся к тому, что мальчишка зарезал девчонку. Ну да, немного несправедливая смерть, не знала Джейн, что связалась с таким калеченным на голову пацаном. Но все они знали, как тяжко было выживать, когда дети совсем озверели.
Когда все взрослые умерли, дети остались одни и пошли мародёрствовать. Они тащили сладости и другие ништяки из магазинов — всё то, что раньше им покупали не часто и запрещали есть до обеда. Уже тогда у самых маленьких начались нелёгкие времена. Их отталкивали, забирали еду, а сами себя они кормить ещё не умели. Только кто-то сердобольный мог за ними приглядеть.
Потом дети стали подростками, и мир ожесточал ещё сильнее. Майки бы совсем не удивился, если бы уже тогда мальчишку принялись насиловать все, кому не лень. Вон он какой миловидный. Ну и дальше фантазия уже сама подсказывает, что и как. Да и скорее всего Мэттью было куда хуже, чем только можно представить. Иногда поступки людей не поддаются никакому здравому смыслу.
Майки шёл с Уином, трепал языком, когда последний, как будто обижено, задал свой вопрос.
— Полезла на него, наверняка, — сказал Майки, без оправданий, просто рассказывая, — Толкнула, может, ещё чего выдумала. Пацанёнок безобидный, пока его не трогают. Никому не угрожает, ничего не делает. А при любой опасности взрывается. Он же мелкий совсем, пережил похлеще нашего, — потом осёкся, — Похлеще любого.
Да просто вряд ли Уин как-то особо страдал, когда всё это случилось. Он приютский, ему было выживать проще простого. Умел за себя постоять и за других. А Майки был Майки. К нему хорошо относились даже самые отъявленные, поэтому жизнь его была совершенно нормальной, всегда было, что пожрать. Всегда помогал своими медицинскими умениями, кому мог. Хорошо они жили, короче.
Но в мире были и те, кто жил очень плохо. И вот Мэттью был из таких. Так что винить паренька всё равно, что винить котёнка, который поцарапал или больно укусил.
Майки даже погладил по спине Уина, когда они уходили от девчонки. Ну типа поддержал его.
Вскоре вернулись Стрикленды и Терри. Последний сразу разулыбался своему итальянцу в ответ. Ишь, какой заботливый и милый. Подошёл и поцеловал.
Когда Николас получил свою порцию новостей, только бровь приподнял и обнял подбежавшего к нему Мэттью.
— Тебя нельзя больше оставлять, да? — чуть улыбнувшись, сказал Николас, — Что она сделала?
Николас спрашивал так, будто девчонка в любом случае что-то сделала. Иначе бы Мэттью её не убил, это Николас тоже хорошо знал. И обычно Николас о таких вещах не спрашивал — убили, значит, надо было. Но тут спросил исключительно из-за волнения за мужа.
— Всё в порядке? — снова спросил Николас и поцеловал его. Что там будет Эшли ему говорить, вообще разницы никакой. Николаса ничем не проймёшь.
По приходе Майки залез в сумку Джейн.
— Вот сучка, мои лекарства потаскала. В жизни больше никого ночевать в нашу палатку не пущу, — возмутился Майки. «Наша» это, конечно, его и Уина. Так вот они теперь спали.
Достал он и кучу других вещей, которые девчонка успела стащить. Все там узнали что-то своё. Вот же, успела полазить по сумкам. Небось аккуратно пересаживалась то к одной, то к другой, пока Мэттью её не заметил.
Потом сели обедать. Итальянцы, как всегда, постарались на славу. За обедом говорили, в основном об охоте. Что там увидели во время разведки и всё такое. Кто был здесь раньше и когда. Короче, вели обычные разговоры, никак не касающиеся Джейн.

Майки тоже до конца не понимал всего. В мозгах они разбирались слабо, хотя Майки не раз видел солдат, которых тоже так переклинивало. Он понимал чуточку больше, но всё же это было слишком мало. Просто знал, что это из-за того, что те видели и пережили, вот и всё. Он даже видел несколько людей с реальными галлюцинациями. Может быть, Мэттью тоже посещают такие. Солдат, которые так себя вели, больше никуда не отпускали. Знали, что они могут натворить. Кажется, их посылали к психиатру или вроде того — Майки этого тоже до конца не знал, только то, что объяснял для ребёнка отец. А сейчас и то плохо помнилось.
— Не думаю, что он это контролирует. Он в прострации какой-то находится и не понимает. Я уже такое видел, только со взрослыми, — и Майки обрисовал ситуацию с галлюцинациями и тем, как солдаты не понимали, где находятся и что делают. А их могли даже не трогать, никто толком не понимал, что их так триггерило: то ли звук какой-то, то ли слова. Иногда просто сны. Разное, короче. Сам Майки многое из этого не видел, но слышал разговоры взрослых, которые и не скрывались перед детьми — такое было часто. Ну вот что дети понимают, правильно? А дети понимают. Вот и Майки наслушался.
Тем временем сам Мэттью рассказал немного о произошедшим мужу. Николас только кивнул. Он не разочаровался в девчонке, а как будто подтвердил свои мысли. Никому Николас не доверял до поры до времени.
— У нас тоже что-то взяла? — интереса ради поинтересовался Николас. Так уж получилось, что оба стали называть все вещи «наши», и разделение как-то пропало.
Как уже было ясно, Майки не понравилась кража, и он не считал Джейн молодцом. Молодец она бы была, если бы поступила хотя бы честно. А так оказалась той ещё сучкой.
— Или просто знала, что это можно хорошо продать, — ответил Майки на это «молодец». Тут даже не надо было быть особо умной. Увидела и взяла. Се знают, что такое ценится, правда, не всегда знают, кому это продать, ведь не все понимали в лекарствах хоть что-нибудь. Но думается, Джейн без труда могла кого-нибудь найти. Вертеться она умела — это факт.
Терри обо всём рассказал Джонни. Они как раз готовились к обеду, когда парень чуть подробнее поведал эту историю с девчонкой.
— Жалко её немного, — проговорил Терри, — казалась нормальной. Я слушал, что с этим пареньком что-то не так, но не думал, что настолько.
Уильям отреагировал как-то спокойно. Задумался немного о поведении Мэттью, но в обычное время он был просто милым мальчиком, который всё же подходил Николасу. И если последнему было нормально с ним — пусть.
После обеда они снова снялись с места и пошли дальше. А там и до города добрались. Майки только фыркнул на фразу Эшли. Он всегда искренне думал, что ему нянька не нужна. Он ведь ничего такого не делает. И чего все злятся всегда?
В общем, добрались они до города. Напомним, что на рюкзаке Майки светился красный крест. Вроде, пережиток прошлого, но врачи до сих пор так себя обозначали — нашивали кресты, ведь многие именно так и зарабатывали — своими скудными умениями.
Майки подошёл к Маркусу:
— Хочешь поработать? — спросил он.
Майки нравилось «работать». Он реально получал от этого удовольствие, даже когда не знал, что делать. Всегда в такие моменты начинал импровизировать. Иногда даже помогало.
— Извините, вы доктор? — спросил немного запыхавшийся мужчина, — Мне сообщили, что пришёл доктор, кажется. Вы так вовремя! Моя жена рожает, кажется, что-то пошло не так.
— Я поработаю, — улыбнулся Майки Маркусу и пошёл за мужчиной.

Майки теперь уже тоже не ходил специально по поселениям. Но другие доктора именно так и кормились. Некоторые ради этого специально что-то учили и что-то даже умели, пусть и не все были детьми врачей. Но знали, что доктор всегда найдёт и крышу над головой (часто почти безвозмездно), и еду.
Майки и Маркус предупредили своих и пошли вслед за мужчиной.
— Ты что, хочешь роды принять? — захихикал Майки.
Часто женщины рожали сами, без какой-либо помощи. Но часто же помощь была просто необходима хотя бы в качестве успокоения. Рассказать, что схватки могут длиться долго, что тужится нужно не всё время и так далее.
Но иногда случаи были куда серьёзнее. Как раз такой и ожидал парочку докторов, когда они пришли.
Девушка лежала на спине на кровати.
— Так, нам нужно помыть руки и какое-нибудь полотенце, наверное, — сказал Майки.
Руки они вымыли довольно быстро, потом подошли к девушке. Та уже чуть ли не плакала.
— Он сказал, там не видно головки, — сказала она.
— Ага, тут тазовое предлежание, — ответил Майки, увидев только жопку младенца, — Тебе надо встать на четвереньки. Помоги ей встать на четвереньки! Только не своди ноги, не зажимай ребёнка.
Майки сказал, что надо тужиться только, когда будут схватки. И ребёнка ни в коем случае не тянуть, он медленно должен выйти самостоятельно. Но ему можно только помочь освободить конечности.
Девушка плакала и тужилась, тужилась и плакала. Младенец медленно выходил. Вот уже показалась его попка, потом вышли ноги. Майки попросил Маркуса поддерживать ребёнка. Пусть хотя бы смотрит, что происходит, раз захотел составить компанию.
Ребёнок продолжал медленно сползать вниз, но ручки оказали подняты. Они чуть развернули его, и Майки аккуратно освободил их.
— Так, только не тяни его, головка тоже должна выйти сама. Но мне понадобится шприц или типа того.
Через некоторое время вышла и голова. Теперь надо было очистить дыхательные пути от слизи.
— Почему он не плачет? Почему он не плачет? — спрашивала девушка, но Майки некогда было ей отвечать. Он свернул маленьким жгутиком полотенце и протёр ребенку рот. Потом шприцем высосал слизь из носа, и тогда ребёнок закричал.
— Вот и славненько. Ложись давай, — сказал Майки новоиспечённой матери и подал ей на грудь ребёнка, которого нужно было согреть таким нехитрым способом.
— Спасибо вам большое! Я сейчас что-нибудь принесу, — сказал парень и убежал.
— Ага, только это ещё не всё. Теперь должна выйти плацента, так что подождём, — сказал Майки Маркусу, потом добавил для девушки: — у тебя опять начнутся схватки, только не пугайся и потужся немного.
Минут через десять вышел послед. И это был очень хороший знак, значит, всё хорошо. Кровотечение у девушки не случилось. На роды ушло примерно час времени.
Тем временем Алекс немного волновался за своего Маркуса и ходил с Джонни и Терри. Итальянцев отправили менять припасы на что-нибудь полезное. Кто ж ещё сможет так торговаться.
Уильям и Эшли поли искать домик. Комнаты им явно не подходили, или их пришлось бы занимать несколько на такую большую компанию. Домики были подороже, но и удобнее для них. Может, кому-то повезёт спать в отдельной комнате и провести время, как они привыкли, только на кровати.
Николас и Мэттью тем временем остались сами по себе. Смотрели, что предлагают местные. Может, наткнуться на что-нибудь интересное.
Вообще, городочек-то был людный. С наступлением тёплых дней люди работали и сажали. Сидели на главной улице ради обмена, да и вообще просто прогуливались. Мило.

Майки рассмеялся после того, как Маркус поделился своими впечатлениями. Сам он принял уже не одни роды и, к сожалению, не все они закончились хорошо. Как справляться с кровотечениями они до сих пор не знали. А такое случалось не редко. Майки знал только первую помощь и всё. Там уж как повезёт.
Потом Маркус пошёл к своим итальянцам, и Майки остался один. И нет, он вовсе не побежал бедокурить, как только это случилось, обрадовавшись. Он постоял немного и пошёл с интересом осматривать городок и искать своих. А кто-то думал, что он поведёт себя по-другому?
Майки никогда не проказничал как-то специально. Специально он мог сделать что-то с собой (но никогда почему-то не делал), но других, естественно, подставлять никогда не хотел. Просто так получалось. Случайно. Никто тут не виноват.
А тем временем некто Роб начал клеиться к Джонни.
Терри никогда не был ревнивым. Зачем ему вообще кто-то, кто будет посматривать налево. Вот именно, с такими проще расстаться, а не ревновать. А если смотрят на партнёра, это ничего не значит, если человек верен, ведь правда же?
Вот Терри посмотрел на эту сцену и тоже начал хихикать, потому что от заразного смеха Джонни невозможно было не смеяться. Да и фразу парень выбрал забавную. Предупредил его ещё так. Интересно, как дальше он собирался клеиться. Вот Терри и посматривал на парня с интересом, ожидая дальнейшего шага.
А другой парочке ничего и не нужно было ожидать. Всё происходило само собой.
Когда парень окликнул Мэттью, Николас тоже повернулся и посмотрел на него. Он тут же напрягся. Не потому, что чего-то ожидал, просто Николас как раз был ревнивым, и ему не нравилось, когда к его мальчику вот так вот непонятные парни подходили, пусть это и случилось впервые за всё время знакомства. Но они и впервые оказались в поселении.
— Ты уже бывал в этом городе? — поинтересовался Николас.
Конечно, тот парень тоже мог сюда прийти, как и они. Но всё равно стоило поинтересоваться, ведь Мэттью ничего об этом не говорил. Может, он и не знал дорогу сюда, но сам город узнать мог, как только они вошли.
Сам же Мэттью никакого интереса не проявил, это как-то успокаивало ревнивого парня, но не успокоило того, другого, и он снова обратился к Мэттью. Николас снова же посмотрел сначала на него, потом на мужа. Тот безразлично пожал плечами.
Потом Эдди вовсе протянул Николасу руку, но тот показательно посмотрел на неё и даже не пожал. Чего этому парню вообще нужно было? Вот же прикопался. Николасу это ой как не нравилось.
— Он и не искал, — ответил Николас вместо мужа, ¬— Но как видишь… Так кто ты такой?
Николас предполагал, что у его мальчика была активная сексуальная жизнь. Возможно, даже более активная, чем у него самого. Мэттью был красивым и не обременённым отношениями очень долгое время. Он относился к людям ровно, но явно любил секс. Судя по их постельным отношениям, Мэттью был очень опытным любовником.
До этого момента Николаса это не волновало. Но он никогда и не встречал бывших любовников. Как ни крути, а это бы никому не понравилось. Вот и ему не понравилось. Особенно, если этот любовник явно испытывал к Мэттью какие-то чувства. Иначе не стал бы допытываться про отношения, да ещё и говорить так… Короче, говорить так, как будто ему было не всё равно!
Николас и не скрывал своего напряжения и даже на Мэттью посмотрел как-то эдак.

Алексу и правда не нравились все эти поползновения в сторону партнёра. Он за такое и врезать мог, причём не важно знал этот человек о том, что есть парень, или нет. Так что на всю эту ситуацию Алекс смотрел, чуть рот не открыв. Понимал, что Джонни прикалывается просто над этим Робом, да и друга он хорошо знал, но всё равно не переставал удивляться.
Терри даже бровью не повёл! Конечно, парень был куда спокойнее итальянцев, но всё же!
Алексу всё это было непонятно. Он даже Маркуса немного приобнял типа неа-неа, это моё.
Но парень оказался прикольный, даже жаль стало, что он наткнулся именно на них, всех таких занятых друг другом.
— Ты что, совсем не ревнуешь? — спросил Алекс у Терри, когда Роб всё-таки ушёл.
— Этого придурка, что ли? — похихикал Терри.
Забавно, что следующий, к кому подошёл Роб, стал Майки. Парень, который знал весь предыдущий квартет. И который тоже, кстати говоря, был занят.
— Привет, Роб, — начал смеяться Майки, — классный подкат.
Хотя на самом деле Майки хотел сказать, что у него уже есть парень. Крутой такой, сильный, ну просто красавчик. Не успел. Крутой и сильный красавчик оказался рядом. Как почувствовал, а! Ведь ещё пару минут назад Майки шёл совсем один, искал своих, которые разбрелись по всему городку, и Уина. А он тут, между прочим, роды сложные принял и ещё даже нисколечко не набедокурил, пока находился один. А они ему — смотреть з тобой надо, смотреть. Вот же, всё в порядке.
Тем временем Николас мысленно бесился. Ему не нравилась вся эта ситуация, не нравилось столкнуться нос к носу с бывшим любовником его, между прочим, мужа. Ещё и этот любовник вёл себя так, словно влюбился в Мэттью чуть ли не с первого взгляда и теперь помнил его всегда. Чёрт, это оказалось ужасно неприятно.
Радовало единственное — Мэттью очень безразлично к нему отнёсся и даже не вспомнил. Почему-то не приходило в голову, что Мэттью мог просто это сыграть, чтобы не обидеть Николаса. Просто последний очень хорошо уже знал мужа, и тот всегда был откровенным. Не важно, что происходило, Мэттью никогда не врал, даже рассказывая о не самых приятных вещах.
(Тут следует вычеркнуть все те травмирующие моменты, которые случались с Мэттью, потому что они не говорили о подобном. Николасу не хотелось заставлять Мэттью вспоминать всё это, не хотел, чтобы мальчик снова переживал всё то, что с ним происходило. Да и сам не был уверен, что хотел бы это знать. Очень больно слушать, как любимый человек страдал, сразу появляется такая ненависть, что хочется расправится со всеми этими людьми. Но где, скажите, их теперь искать?)
— И сколько же вы жили вместе? — продолжал капать Николас себе же на рану. Он как будто хотел злиться ещё больше.
Что интересно, злился Николас вовсе не на Мэттью и даже не на Эдди. Понимал же, что у всех есть прошлое. Точно так же они могли встретить кого-то из бывших Николаса, и тот был уверен, что Мэттью бы это точно так же не понравилось. Слишком мальчику нравилась идея полностью принадлежать друг другу.
— И ты всё это время помнил каких-то пару дней? — тут Николас действительно разозлился ещё больше. Ишь, прикипел к его мальчику.
Но Мэттью продолжал довольно безразлично относиться к этому Эдди, что Николаса совершенно устраивало. Не нравился лишь интерес парня.
Когда тот собрался уходить, Николас сделал шаг к нему и даже приставил нож к боку — разозлился, ничего не мог с собой поделать. А угрожать просто так Николас считал бессмысленным.
— Не подходи больше к нему. И желательно даже не думай.
После чего Николас вернулся к мальчику:
— Пойдём, — уже совсем другим тоном проговорил он.

Майки тоже был сексуально активным парнем, примерно как Мэтью. В каждом городе, где они бывали, ему не составляло труда найти кого-нибудь. Обычно это были девушки, но попадались и парни. Вот только, в отличие от Мэттью, парень не забывал всех подряд. А Роба этого в прошлый раз даже не видел, иначе они вполне могли переспать. Роб оказался забавным парнем, так ещё и симпатичным, просто комбо какое-то.
Но изменять партнёру Майки не собирался — не в его это было характере. В Уина он был влюблён, и этого было достаточно, чтобы сохранять верность. Вот только было в характере Майки и то, что Уину точно не понравилось бы, а именно манера общения. Когда он видел, что нравится кому-то, то не мог не пофлиртовать или вроде того. А если не флиртовал, то запросто продолжал общение, не сообщая тут же о том, что занят кем-то.
Оказалось, у Майки есть ещё одна особенность: ему ужасно понравилось, что Уин заревновал. Майки прямо посмотрел на него влюблённым взглядом, в голубых глазках именно это и читалось. Он чуть наклонился в сторону Роба и заговорщицки проговорил громким шёпотом:
— Это мой парень.
Не, ну а вдруг он ещё не понял. Но сам майки продолжал улыбаться и даже тихонечко посмеиваться от всей этой ситуации. Роб так опешил, что даже забыл про руку, которую до сих пор держал на плече Майки.
Николас же совсем не подумал, что Мэттью его точно так же мог бросить. Они, конечно, не так уж много провели время вместе, хотя по современным меркам это был уже хороший срок. Но он знал своего мужа. Тот по-настоящему полюбил Николаса. И если раньше ему требовались какие-то объяснения о том, что такое отношения и даже любовь, то теперь, как и говорил однажды Маркус, он понял всё сам. А ещё специально сделал для них кольца и всё своё время старался проводить с мужем. Так что нет, Мэтти не уйдёт и уж точно не забудет об их отношениях.
Хотя эти «пару недель» неприятно кольнули Николаса. Мэттью провёл с кем-то пару недель. Это Николасу тоже не понравилось. И да, показалось, что в таком случае мальчик бы его запомнил хотя бы немного.
Но всё-таки Николас верил мужу, и если тот так безразлично относился к нему, значит, это безразличие было полной правдой.
И всё-таки Николасу всё равно не хотелось, чтобы парень подходил. Потому он его и «предупредил». Так, немножко.
И они пошли дальше.
Мэттью приобнял Николаса за руку и заговорил о том, на чём прервался их разговор.
Николас ответил не сразу, когда Мэттью замолчал, ожидая, что скажет муж.
— Если он ещё раз подойдёт к тебе, я его прирежу, — спокойным тоном сказал Николас вместо ожидаемого.
Всё это врем он шёл нахмуренным и недовольным. Всё ещё крутил в голове эти «пару недель». Сложно было поверить, что Мэттью остался с кем-то аж на пару недель. Не удивительно, что этот Эдди до сих пор о нём помнил, и правда. Мальчик был очень красивым, как считал Николас. Не удивительно, что на него засматривались и хотели быть с ним. Вон, Николас тоже хотел.
Только после этого короткого разговора об Эдди, Николас заговорил дальше, то, на чём они и прервались. Впрочем, Николас остановился и поцеловал своего мальчика.
— Я люблю тебя, малыш.

Майки знал, каким Уин был добряком на самом деле и каким очаровательным. Но врезать он мог будь здоров. Вот только Майки никогда бы не подумал, что из-за такой мелочи, как подошедший познакомиться парень. А для Майки это и правда было мелочью, хотя он не углублялся в те же рассуждения, что и Джонни с Терри. Майки мог заревновать, но мог и не ревновать — от этого парня никогда не знаешь, чего ожидать.
— Ты к нашим лучше не подходи, у нас все заняты, — посмеялся Майки, вместо Джонни предупреждая парня. А то мало ли, подойдёт ещё к Николасу с Мэттью. И не понятно, кто его за такое ножом пырнёт — первый или второй.
А потом обратился к партнёру:
— Уини, ты такой очаровательный, я тебе уже говорил об этом? — а сам захихикал, хотя действительно так считал. Ну вы только посмотрите на этого милого медвежонка. Тот тоже, между прочим, может лапой так угандошить, мало не покажется, — А мне-то за что? — удивился Майки на следующую фразу партнёра. Он ведь ничегошеньки совершенно не сделал. Оказалось, в этом и проблема.
Пока Уин объяснял, Майки посмеивался. Вот же, классный мужик — и поревновал, и пошутил. Майки такой любовью тут же воспылал, что сразу этого мужика и поцеловал. Заодно и его успокоил.
И, что самое интересное, сам о том не думая, очень даже его поощрил на такое поведение. А то знаете ли, не всем нравится, что партнёр ревнует. «Ты что мне, не доверяешь?» Майки такие фразы и в голову не приходили. Ему, как оказалось, очень даже понравилась ревность.
Не сказать, что раньше Майки с ней не сталкивался. Он не сталкивался именно с такой, ревностью Уина. Она как-то нравилась больше всех. Это не скандалы, которые партнёр закатывает тебе, не претензии. Такое Майки нравилось. Ещё и вот этот уинский взгляд… короче, сплошной секс.
Николаса было нелегко вывести из себя. Это случалось крайне редко, но когда случалось, то задерживалось надолго. Да и что вообще могло вывести его? Вот, как оказалось, другой парень, который полез к его мужу. Причём тут Николас очень легко разозлился. Не на Мэттью, конечно. Тот сам не ведал, что делал, но делал всё правильно. Такое безразличие к парню радовало.
— Расстроился, — подтвердил Николас догадку, как дуто обижено.
А он и правда как-то расстроился. Жил с ним кто-то целых две недели. Если знать Мэттью, то это очень много. С другой стороны, как оказалось, это мало что значило для него.
Кстати говоря, Николас и правда со стороны был похож на абьюзера. Вон какого мальчика милого себе захапал, теперь угрожает всем, кому не лень, главное, чтобы Мэттью никто не трогал и никто же к нему не подходил (особенно из бывших). Так чо можно сказать, что Эдди не так уж сильно заблуждался.
С другой стороны, мальчик тоже очень походил на абьюзера. Как увидел Николаса, так и не отпускал его от себя, всё время проводил только с ним. Потом ещё и кольца сделал, как будто хотел только сильнее привязать этого парня к себе, показать всем, что он занят.
В общем, хороша была парочка, ничего не скажешь.

Лето они решили провести на юге. Все мужики подумали, что беременной нужны витамины, да и запастись всем, что собирались нести в свой НИИ, здесь тоже было можно вдоволь. Перво-наперво принялись объедаться клубникой. Сто лет ведь не ели ничего, кроме горсточки мелкой земляники. А тут клубника, вкусная и крупная. В одном из городков им обещали запасти подсушенную на зиму.
В рационе тут же появилась рыба и другие морепродукты. Можно только представить, как радовались итальянцы, уставшие готовить одни и те же блюда. Среди продуктов появился ревень. На вкус он был кисло-пряный, напоминал чуть недозревшие яблоки, и очень здорово шёл не только в готовку, но и есть сырым. Его было даже больше, чем клубники. К сожалению, его на зиму заготовить было нельзя, поэтому ловили момент и ели так.
Потом пошли малина, голубика, смородина, вишня и крыжовник. Ребята легко меняли на ягоды свои припасы, у побережья почти не было мяса.
Майки, кстати, был первым, кто притащил Эшли одёжку для будущего малыша, а ещё парочку специальных таких трусилей, куда ребёнок может срать, не запачкав всё вокруг, а только свою задницу. Как уже говорилось, Майки был довольно внимательным парнем, несмотря на весь его обезбашенный характер. После этого парни тоже начали таскать то одно, то другое. Потом, немного посовещавшись, решили, что пора искать тёплые вещи для ребёнка. У них были припасены несколько оленьих шкур, такое богатство можно отдать за хорошие тёплые вещи на зиму.
Летом можно было купаться в море, чем многие и пользовались, собираясь всё на тех же пляжах, где до эпидемии собирались и те самые взрослые со своими детьми. В общем, вся группа отлично проводила время.
Интересно, что их парочки до сих пор не разбились. Даже Маркус, который славился своими многочисленными влюблённостями, до сих пор души не чаял в Алексе. Тихонечко Николас и Уильям посмеивались над этим. Ишь, моногамным каким стал.
С тех пор, как Эшли явно полегчало, Уильяму полегчало вместе с ней. И дело даже не в сексе, который у них снова появился, а в общем состоянии. Уильям старался заботиться о своей «жене». То и дело что-то приносил. Теперь совершенно точно замечал подросший живот и говорил, что это прикольно. Они оба наблюдали за жуком, который постепенно растягивался, что обоих всё же веселило, несмотря на то, что однажды Эшли переживала из-за этого.
Всё стабильно было и у Терри с Джонни. Последний всё так же иногда покрикивал на партнёра, удивляясь его эмоциональному диапазону. Но у них всё было хорошо, даже замечательно, ведь чувства только углублялись, теперь это уже не была просто какая-то влюблённость.
О Николасе и Мэттью и говорить нечего. Они и до свадьбы не расставались и после стали проводить только ещё больше времени друг с другом, если такое вообще возможно.
А вот у Майки и Уина было не всё так радужно. Ревность началась с Роба, но продолжилась уже в другом ключе.
Они посещали городки, в которых Майки уже бывал, и в этом как раз и была проблема. Майки был не самым видным парнем, зато чертовски обаятельным и даже милым. Многие девушки и парни попадали под его чары. И вспоминали Майки, когда тот возвращался. Сначала Уин стал свидетелем, как знакомые девчонки подбежали целой толпой (по чести говоря, не со всеми из них Майки спал, не успел просто). Потом один из бывших пациентов позвал на свидание (прямо свидание!). Так почти в каждом городе был кто-то, кто Майки хорошо помнил, а Уину это ой как не нравилось.
Но что мог поделать Майки, скажите на милость? Орать при заходе в город, что он занят и не подходите ко мне?
И вот однажды Уин подсел к нему, и Майки даже не понял, зачем именно, пока на его пальце не оказалось кольцо. Потом он испуганно уставился на него, что даже не услышал, что там Мэттью про Маркуса говорит.
— Нельзя же… — тут Майки прочистил горло и приложил другую руку к груди, — вот так сразу, не спросив, замуж меня брать. — он и задышал чаще от шока.
— А где твоё кольцо, это работает в две стороны, насколько я знаю, — тут же возмутился Майки, ну чтобы ещё на что-нибудь возмутиться.
Уин передал ему второе кольцо и Майки, совершенно не раздумывая, чтобы не передумать, быстро его надел, а потом так же быстро сказал:
— Нет, мне всё ещё нужно время, чтобы смириться, — и поднялся, чтобы немного отдышаться.

Летом на юге было полное раздолье, а вот зимой слишком ветрено и морозно. Они, конечно, находились не на берегах Северного моря, а у Кельтского, тут было куда теплее летом, но всё же климат в центре страны был помягче, и там куда удобнее перезимовать. Майки, который однажды попал к берегам в разгар зимы, был совершенно против того, чтобы оставаться. Ему хотелось обратно в НИИ. Так, собственно и решили — вернуться в уже почти родной дом.
Майки спокойнее всего относился к беременности Эшли, и это несмотря на то, что когда-то был уверен, что она сделает аборт. Просто Он уже столько беременных девчонок перевидал, что его теперь ничего не страшило. Но вещи для ребёнка доставал без проблем, ведь был тем ещё хитрым засранцем. И пусть торговаться он как итальянцы не умел, зато брал милой улыбкой и голубыми глазками. А ведь детские вещи обменивали, в основном, женщины. Они очень даже с охотой велись на этого обаятельного парня.
Может быть, и этот подход заставил Уина сделать предложение? Сделать Майки заведомо занятым, чтобы все видели, кто подходит к нему ближе, чем на три метра.
— Вся жизнь?! — чуть не поперхнулся Майки, когда Уин так неосторожно бросил ответную фразу.
Он всё ещё держал руку ладонью вниз, будто это кольцо может причинить боль или взорваться, разгореться и так далее.
— Уини, не уверен, что я готов, — жалобно проговорил Майки.
За всей этой картиной наблюдали Николас и Мэттью. И посмеивались тихонечко, потому что их свадьба прошла куда более романтично и по любви, а не принуждению (даже такому забавному).
Мэттью перехватил мужа за руку и пошёл рассказывать всем.
— Я помню, сколько ты торта слопал в прошлый раз. Соскучился по сладкому? — посмеялся Николас заодно и над мужем. На самом деле ему даже понравилось, что Мэттью так понравилось сладкое. Он-то помнил его вкус, а Мэтти вряд ли.
Сначала они нашли Джонни и Терри, а дальше новость разошлась, как пожар. При этом все ребята как-то негласно сошлись в одном месте, за исключением виновников, которые всё ещё решали проблемы собственной свадьбы.
— Вообще-то он там в панике, — ответил Николас про состояние Майки, — для него это стало неприятным сюрпризом, — супруги посмеивались над этим всем.
Возможно, Джеймс был единственным человеком во всей этой стране, который реально смог что-то сделать с этим парнем. Во-первых, он вполне успешно оберегал всех вокруг от урагана по имени Майки, не считая парочки осечек. Во-вторых, ещё и смог женить на себе того, кто готов был бежать от брака. Было бы не удивительно, если бы какое-нибудь Проведение специально подстроило так, что Джеймс оказался именно в этой стране, там, где Майки, только лишь бы пересечься с ним.
Зато Маркус так взбеленился, что его не мог успокоить даже Алекс, который поглаживал партнёра по спине. Это не помогало, королева драмы всё равно ругалась, применяя свои самые страшные словечки. Даже угрожать начала!
— Что, придёт немного в себя после этой свадьбы и поженимся втихаря? — тихо спросил Терри, когда они с Джонни переговаривались насчёт свадьбы. Жениться сразу было как-то бессмысленно. Маркус переживёт всё сразу, и будет не так интересно. Надо, чтобы успокоился, не ожидал подвоха. Вот прямо как сейчас.
Да и вообще никто из них не ожидал этой свадьбы. С Мэттью и Николасом всё вышло иначе. Мэтью делал кольцо и зашёл на примерку — тогда-то все и узнали. А тут Джеймс как-то сам всё решил, сам всё выбрал и сам же приструнил одного шалопутного.
Потом ребята все вместе решили идти к новой супружеской парочке, чтобы поздравить.
— Поздравляю со свадьбой, — сказал Уильям, приобнимая Майки, хотел он этих поздравлений или нет, — Это ведь раз и навсегда!
— Эй, давай полегче, я ещё не смирился! — чуть толкнул Майки этого засранца.
И такие шуточки подхватили ведь!

Майки и правда любил своего мужика, они действительно отлично подходили друг другу, но всё это не освобождало его от лёгкой (или не лёгкой) паники с тем, что его вот так взяли в оборот. Майки даже не смог бы объяснить, почему он так реагирует. Уину он не изменял, не боялся, что на него перестанут обращать внимание другие люди, потому что и не думал изменять. Но всё равно свадьба — это что-то на серьёзном для большинства людей.
Как и думал Джонни, это кольцо вряд ли к чему-то обязывало. И всё-таки, именно поэтому ношение колец воспринималось куда серьёзнее, чем просто отношения, даже без всех этих свадеб и бонусов, о которых думал Джонни. Людям же надо было как-то двигаться в отношениях, сделать какой-нибудь символ вечной любви и всё такое.
Конечно же, многие пары снимали кольца и жили друг без друга дальше. Но и это считалось самым настоящим разрывом, а не просто ссорой или «на время». Так что Джеймсу не просто так полегчало. Окружающие вполне себе понимали по кольцу, что ты занят и с тобой лучше дела не иметь. Всё это походило на отношения из старого мира. Когда знакомишься в баре с парнем, а на нём кольцо, сразу понимаешь, что продолжать с ним знакомство не будешь. Конечно, были и те, кто плевал на какое-то там кольцо, если парень очень понравился, но таких было в разы меньше.
Чем старше становились вчерашние дети, тем серьёзнее они относились к подобным вещам, хотя традицию продолжили, ещё будучи подростками, и уж тогда, действительно, многие обменивались кое-как сделанными или найденными кольцами, но так же быстро расставались, как и все подростки.
Уин предложил кольца снять, и Майки посмотрел на него оторопело:
— А что, так разве можно?
Но снимать он не спешил, даже как-то начал успокаиваться, что ли. И всё же ещё не до конца смирился, когда начали подходить друзья и поздравлять их со свадьбой. Вот же скоты, не могли выждать. Эшли ведь наверняка рассказала о том, как Майки воспринимает все эти «серьёзные отношения». У них с Уином тоже были серьёзные, но пока это не озвучено вслух, всё как-то полегче.
Майки и правда нужен был Уин с его непробиваемостью и простотой, но одновременно с этим очаровательный (пусть даже это замечал только Майки) и заботливый. Не просто же так Майки влюбился если не в первый день, то уже во второй точно. 
Кто ж ещё смог бы держать этого парня в узде? Даже Эшли не всегда удавалось приглядывать за ним, а Уин явно в этом деле преуспел лучше прочих.
— Маркус, Джеймс не мог поступить по-другому, иначе Майки бы сбежал из-под венца, — хохотнул Уильям, которому понравилась новость о том, что этот пройдоха совсем не хотел бы жениться и вообще до сих пор находился предобморочном состоянии. Кажется, его поддерживали только дружеские объятия и похлопывания. Хотя он немного всё же притих.
— Далеко бы не сбежал, — хмыкнул Николас, и они с Мэттью снова похихикали.
А Алекс, честно говоря, даже немного завидовал. Он, как и все прочие в их компании, даже не думал о свадьбе, пока Мэттью не зародил эту моду. После того Алекс подумал, что хотел бы пожениться с Маркусом однажды. Теперь вот смотрел на очередную фразу, сжимал маленького Майки в своих объятиях, поздравляя, а сам снова подумал о том, что хотел бы в мужья Маркуса.
И это он ещё не знал, что Джонни и Эрик тоже уже решили пожениться. Пусть для них всё это было шуточкой, чтобы позлить Маркуса, но всё же очередная свадьба! А что дальше? Уильям подарит кольцо Эшли, ведь она носит его ребёнка! Алекс и Маркус одни останутся неженатыми!
Но предложить Маркусу Алекс, что естественно, побаивался. А вдруг он не хочет? Считает это поспешным? Это для Алекса прошло Целых три месяца, а вдруг для Маркуса это никаких не целых, а «всего лишь»? Короче, всё это было ужасно волнительно. Но кольца Алекс всё же решил поискать, если получится остаться одному.

Эрик относился к замужеству точно как и Джонни. Ему было не важно, есть кольцо на пальце или нет, главное, какие у вас отношения. Если вы любите друг друга — это уже серьёзно и никакой свадьбы не нужно. Если не любите — расходитесь. И никакое кольцо здесь не поможет.
Но к желанию остальных связать друг друга таким символом он относился даже с некоторым умилением.
Уильяму же казалось, что он находится в каком-то шатком положении. С одной стороны, ему эти кольца тоже не сдались. С Эшли у них всё было хорошо сейчас и, скорее всего, будет отлично позже. К тому же она носила его ребёнка. И в этом была проблема — она носила его ребёнка! А если Эшли хочет замуж? Она в конце концов девушка, а девушки склонны иметь такие желания. Допустим, он подарит ей кольцо, но вдруг она решит, что это «свадьба по залёту»? И ведь по сути-то на данном этапе примерно так и выйдет. Как в будущем ещё не понятно, но сейчас…
В общем, Уильям решил не делать поспешных шагов, может быть однажды он просто спросит, хочет она или нет. Или не спросит, а просто сделает, как и остальные. Разберётся, короче. не маленький уже.
В общем, вот такие мысли посещали остальных членов команды, которые ещё не связали себя этими узами брака.
Тем временем Майки мысленно поёжился под тяжёлым взглядом Уина.
— Н-нет? — ответил он, прежде чем Уин успел его убить. Прежде же этого их застукали ребята со своими поздравлениями.
Уильям посмеялся над ответной фразой Маркуса, а когда Джеймс сказал своё слово, то он указал на него с немым восклицанием «Вот видишь, видишь! Сейчас уже не может!». Так что Маркус, зная своего дружочка-пирожочка целых восемь лет, должен был признать, что Майки уже никуда не деться. Всё, он попался в замуж.
Но свадьба получилась с размахом — Маркусу было, где развернуться, хотя он и продолжал ворчать о том, что всё делается уже после самого главного процесса. Алекс чуть не сказанул, что у них всё будет по-другому, конечно же.
Собственно, уже сама свадьба показала, что теория Уинфреда работает отлично — несколько девчонок, которые уже знали Майки, выглядели не слишком весёлыми на этой свадьбе, как только узнали, кто там жених (и на ком). Уин уже очень хорошо знал своего мужа. Тот и не захочет, а кокетничать всё равно будет — как-то у него это слишком естественно происходит, сам не замечает.
Но в целом было весело, даже Майки в итоге расслабился. Не просто затих, а расслабился. Кто-то даже притаранил алкоголь в качестве подарка на свадьбу, и все немножко выпили.
И всё-таки периодически на Майки накатывала лёгкая паника от осознания, что они не просто на свадьбе, они на Его свадьбе. Он теперь, блин, муж в браке, где развод не предусмотрен. И Уини к этому очень серьёзно относится. Потом снова расслаблялся, пока не вспоминал.
Так что ночью, когда Уин поинтересовался этим, Майки честно ответил: «Пять», — и показал пять пальцев. Говорил он вполне серьёзно, но после этого посмеялся. Любил всё-таки своего мужика, пусть даже такого собственника (хотя не исключено, что из-за этого только сильнее).
— Хм, дай подумать, — заинтересовался вопросом о ставках Майки и скрестил руки над головой и улёгся, — Джонни с Эриком. Джонни ещё тот придурок, может сделать это чисто, чтобы Маркуса позлить. Алекс постесняется своему предложить, Маркус, видимо, сам не захочет. Эшли это не интересно. Нет, ставлю на Джонни и Эрика.
После этого Майки затребовал себе первую брачную ночь и полез к Уину.
Но вернёмся немного назад к парочке Николаса и Мэттью. Когда последний увидел флейту, они решили узнать, что это такое и как на нём играть. Парнишка немного рассказал. Но видя, как у мальчика разгорелись глаза, Николас сразу предложил обменять флейту на что-нибудь, рассудив, что этот пацан может сделать ещё, раз уже знает, как именно. Пришлось немного поторговаться, но в итоге Николас сделал такой подарок своему мальчику.   

Майки, конечно, не восемь лет знал своего мужика, даже года ещё не прошло. И всё-таки он непплохо его знал, они много времени проводили вместе и постоянно общались. А влюблённость подталкивала к неосознанному желанию узнать партнёра ещё лучше. Так вот, и про родителей Майки знал, и про приёмные семьи тоже и про то, как Уин попал в Англию (интересно же). Но вот психологом Майки не был совсем и совершенно не задумывался о том, почему Уин решил его на себе женить. Думал, что из-за любви большой. Хотя, в принципе, из-за любви большой ведь тоже, получается. Именно чувства к Майки заставляли Уина так ревновать и бояться потерять.
Но, скорее всего, было даже к лучшему, что Майки не задумывался обо всей этой психологии. Как уже было сказано, он принимал Уина таким, какой он есть, со всей его этой грубоватостью и прямолинейностью, не задумываясь о причинах его поступков. Просто принимал.
Когда Маркус решил «серьёзно поговорить», Майки сидел и кивал, но на губах всё равно застыла лёгкая улыбка, а мысленно он то и дело хихикал, переглядываясь с Алексом, который хихикал вовсе не мысленно. Он никогда Маркуса таким ещё не видел, и партнёр казался забавным.
— Уини, — (Майки был вообще единственным, кто обращался к нему по имени, ещё и сокращённому, ещё и иногда такому ласковому) он приобнял мужа за плечи, присаживаясь рядом, — пьяный Маркус угрожал мне расправой, если я тебя обижу. И сказал, что ты очень ранимый, — тут же выдал Майки.
Вот, казалось бы, Майки тот ещё шалопай, но при этом он практически никогда не врал (а когда врал, этого никто так и не узнавал). А ещё он обо всём рассказывал своему теперь уже мужу. Даже какие-нибудь ну совершенно незначительные вещи. И уж точно он не мог обойти пьяного Маркуса и его искреннее беспокойство за друга. (Забавно, что всей этой искренностью парочка напоминала первых женатиков).
Короче, эти двое были заодно, и никто из них не проговорился, кто будет следующим. Даже не подняли эту тему во всеуслышание. Тихонько поговорили между собой, всё решили и только ждали развития событий.
И эти события надвигались, потому что та самая парочка уже подыскивала себе кольца и строила планы.
— Лассен, — ответил Терри, когда заговорили о фамилиях. — Да, датская или типа того.
С этого момента началась шутливая перепалка о том, кто бы чью фамилию взял, будь они в старом мире. Никто уступать не хотел, каждому нравилась своя собственная. Так что решили найти компромисс и взять двойную — Лассен-Фальконе. Неплохо звучало же.
В итоге кольца были выбраны, с фамилией тоже определились, день назначили. Пусть и не знали ещё, когда этот самый день наступит, но были уже совершенно к нему готовы.
Другая пара о свадьбе не думала, у них и своих развлечений было достаточно, тем более, что вот-вот добавилось новое.
Уильям проснулся от прикосновения и посмотрел на Эшли. Та положила его руку на живот, и Уильям почувствовал под ладонью что-то странное. Сначала вообще подумалось о каком-то бурлении, потом мозги всё-таки включились и заработали, и брови поползли вверх.
— Охренеть, — тихо проговорил Уильям, как будто побоялся спугнуть, — и часто он так делает? Охренеть…
Уильям вообще очень странно себя почувствовал. Он до сих пор толком поверить не мог, что станет отцом. Картинка с его отцовством была ещё такая размытая и казалось, что это случится так не скоро. Даже несмотря на уже довольно округлившийся у Эшли живот. И вот буквально первое подтверждение, что у тебя будет ребёнок, что вот он, самый настоящий и живой, двигается там, лупасит по мамке изнутри. Напугался немного даже, быть отцом это очень серьёзно.
— Тебе не больно? — так же тихо спросил Уильям. Он-то мог только нафантазировать, как это ощущается.
Когда ребёнок успокоился, Уильм ещё подержал руку, пальцы аккуратно поглаживали живот. Потом он приподнялся в каком-то эдаком порыве и поцеловал Эшли.

Майки и не сомневался, что у них с Уином любовь. Он уже через неделю об этом так и говорил: «У нас любовь». И Уин как-то не сопротивлялся этой самой любви, потому что и сам влюбился нехило так, Майки это прекрасно знал.
Несмотря на то, что самой романтичной парочкой считались Стрикленды, Уин и Майки чуть ли не первые признались друг другу в чувствах. Как-то у них так лихо всё закрутилось с самого первого дня, до сих не отпускало.
— Ещё и очаровательный, — подтвердил Майки, кивая. И да, он говорил совершенно серьёзно и всерьёз считал Уина таковым. Ну вот и чем не любовь чистая и светлая?
Когда говорили о вторых именах, Майки припомнил, что его второе было Джон. Скучное. Майкл Джон Эддингтон — очень скучноеанглийское имя. Но вторым он и в старом мире не пользовался, его вообще всегда и все называли Майки, кроме матери. Та упрямо называла сына Майклом. Но какой из него Майкл? Майки и всё тут.
Николас помнил своё имя полностью: Николас Фредерик Лестер Таунсенд Стрикленд. Такое, извините, только заучивать. А вот как звали брата уже толком припомнить не мог. Второе то ли Джон, то ли ещё как. Третье Рей, но какой именно Рей уже не припомнить.
Тут все и узнали, что полное имя Алекса было Алессандро, а первое имя Терри — Эрик. Им-то как раз Терри не пользовался совершенно. Дома его называли Терри, друзья тоже — так и повелось. Короче, Джонни был удивлён, как и Терри его Джованни.
Майки повеселило имя Уинфреда, так что он вдоволь насмеялся, наблюдая за перепалкой Уина и Маркуса.
— Да он просто забыл своё китайское, пришлось как-то выкручиваться, — хихикал Майки.
Но вернёмся к романтике. Наконец-то она настала и у самой далеко продвинувшейся парочке.
Когда Эшли только забеременела, казалось, что она ещё долго будет оставаться самой обычной. Но стоило моргнуть, а у неё уже рос живот. Казалось бы, Уильям вот только вчера смотрел на неё и не видел никакого живота. Теперь его уже было не скрыть, даже если хотелось.
Они лежали и тихо переговаривались, и Ульям действительно беспокоился, задавая Эшли вопросы. Он, знаете ли, первый раз с таким сталкивался, ещё и не чувствовал ничего, как Эшли, а просто был наблюдателем со стороны. А это вообще казалось какой-то несправедливость. Вроде, ребёнок тоже его, а он может только смотреть, как мучается мать со всей этой тошнотой, гормонами, растущим животом и ощущением, что из тебя скоро полезет чужой. Короче, оставался совершенно в стороне и мог лишь только угадывать, как оно всё происходит.
Уильям потянулся за поцелуем, а после прозвучали слова, которые он совершенно не ждал, даже сердце тут же забилось сильнее.
— Я тоже тебя люблю, — ответил Уильям после промедление в несколько секунд.
Он потратил их на то, чтобы прислушаться к собственным чувствам. До этого он как-то не задумывался о них, просто плыл по течению. Да и в некоторые моменты был уверен, что Эшли ничего из этого нафиг не нужно. Но ошибался.
Они полежали так ещё немного, тихо переговариваясь.
— Как думаешь назвать? — спросил Уильям, — не задумывалась ещё? Мне кажется, уже пора подумать об этом, — он улыбнулся.
Уильям и сам задумался об имени. Раньше это тоже не приходило в голову.
— Точно ни одно из тех имён, что есть у наших придурков, — сразу решил он, — вторые тоже исключим на всякий случай, — он посмеялся.
Они ещё полежали и несколько раз поцеловались, и решили вставать.
— А у нас ребёнок пошевелился, — сообщил Уильям ребятам, которые уже успели подняться.
Это вызвало новую волну заботы всех «мальчиков». А то они уже начали забывать, что с ними беременная, между прочим, женщина, когда Эшли перестало что-то беспокоить.
Но Уильям довольно улыбался. Он хоть и не почувствовал себя отцом, но начал уже всерьёз об этом задумываться. Чёрт возьми, ещё несколько месяцев, и они с Эшли станут настоящими родителями.
От этой мысли, если честно, становилось ужасно страшно. Конечно, Уильям видел, что дети рождались, росли и бегали где-то под ногами. Но сложно было представить, что один конкретный ребёнок будет иметь к Уильяму какое-то отношение. Но вот теперь… Теперь это представлялось.