Камешек, и правда, был красивым. Джеймс удивился не только ему, но и тому, что тролль (который истинный) разбирался в этом. Будем честны, выглядел он совершенно не так, как существо, способное понимать красоту. Животные же вот не понимали. Джеймс сомневался, что гоблины и орки, которые обладали разумом и даже речью, понимали. А тролль вот явно хранил этот камушек в пещере, потому что он был, как минимум, блестящим и интересным для него. И теперь пытался совершить обмен.
Получается, не такими уж и глупыми были тролли. Примитивными — да, но не тупыми в общем понимании. Животные, конечно, тоже были способны на обмен — так собака приносила палочку за лакомство или ласку, но та же собака была всё же разумной. Пусть и не как человек. Впрочем, достаточно троллеведения.
Джеймс просто тоже немного расстроился, что они не смогут взять этот камень из-за его габаритов. Тролль ведь от всей души им его подарил, от сердца оторвал. А они возьмут и бросят подарок. Эх они, люди.
Даже захотелось извиниться перед троллем, но, увы, не поймёт. Так что Уинфред только угукнул на «жаль» от супруга, да пошли они подниматься. Впрочем, ладно. Наверное, тролль даже порадуется. И люди ушли, и камешек сохранил. Передарит потом своей глыбоподобной возлюбленной, если среди троллей была такая практика.
— Я ему таких подарков не делал, как какой-то тролль, — проворчал, чуть задыхаясь в собственном пыхтении Джеймс, заметно отставая от супруга в подъёме.
Майки уже бурно рассказывал, какой там был минерал или что-то драгоценное в кусочке камня размером с половину самого Майки, когда Джеймс только кое-как добрался до протянутых рук Дерека. Его Хьюстон поднимал не так легко, как предыдущую троицу, поднапрягся немножечко, даже венки на шее вздулись забавно, но всё же друга не бросил, затащил.
— Надо подальше отойти, — восстанавливая дыхание проговорил Джеймс. — У него тут пещера прямо под нами, получается.
— Да, ночью-то он прекрасно увидит, что мы маленькие и мягкие, — согласно кивнул Джеффри, закидывая рюкзак на спину.
— И вкусные, — выдохнул Джеймс. — Я, конечно, хотел ему морду начистить, чтобы к чужим мужьям не клеился, но чёт…
— Зассал, — закончил за притормозившего наёмника Ксандр.
— Есть такое, да, — посмеялся Джеймс, похлопав мелкого номер два по плечу.
Немного поболтав ещё — всё же не каждый день они с троллем сталкивались (а тем, кто остался наверху приходилось вообще довольствоваться только рассказами тех, кто был внизу) — группа снова двинулась в путь. Но разговоры не прекратились, а перетекли в другое русло.
— Короче, там оказывается чуть подальше от подножья карьер наш эвандорский, и лагерь рабочий. Не сказать, что прямо крупный, даже, наверное, сотни людей не наберётся, но, может, это и к лучшему, — рассказывал Джеймс. — Чё скажете, парни? Угоним у Морхайма рабочих? Камнеломы, блин, крепкие мужики. Да и нагнали туда небось самых крепких парней из ближайших городов. Расширим штат…
Честно говоря, только сейчас Эрика поняла воодушевление парней при виде лагеря. Как-то она была не сильна особо во всякой военной тактике и даже не задумывалась о том, как они будут своим небольшим отрядом сражаться с армиями Морхайма. Представлялось что-то вроде партизанства. Нападали бы на небольшие объекты, да и только. А то, что можно освободить пленённых Эвандора, которые явно будут только за вступить в сопротивление, только сейчас дошло в голову.
— Как будто боги нам благоволят, — пробормотал Джеффри, но одобрительно. — Только нам нужен план. А ещё лучше запасной план тоже.
— Ой, ну с эльфами же всё получилось, чё ты вот начинаешь, — хмыкнул Джеймс, но больше, конечно, в шутку. Знал же, что ни черта у них не получилось. Если бы не странное везение, три раза бы уже померли.
К несчастью, до наступления темноты найти более-менее ровное пространство для установки палаток не удалось. Так что ночевали по старинке прямо на земле, прижимаясь друг к другу от холода (а в горах было ветреннее и холоднее даже у подножья), пока часть группы караулила. Благо, пока хотя бы костёр можно было разжечь — всё же они были не настолько низко, чтобы отдельный огонёк могли увидеть из лагеря теперь уже Морхайма. Однако всю ночь держать огонь Джеффри запретил — вот поднимающийся дымок от затушенного костра на рассвете видно было очень даже хорошо. Так что к подъёму солнца кострище должно было полностью остыть.
Вечером же и утром за завтраком парни (и девушки тоже, конечно) обсуждали возможные планы относительно лагеря. У Джеймса с Дереком оставались значки Морхайма, но направляли ли сюда наёмников? Что-то казалось, вряд ли. Было предложение пристукнуть кого-то из людей, если оные тут были, и переодеться полностью в морхаймский доспех, офицерский. Была ещё масса предложений, но к единому выводу пока пришли только к такому — нужна более близкая разведка, чтобы понимать, как тут вообще всё устроено.
Но чтобы никто не думал, что, наконец, то герои стали настоящими героями, чуть позже днём Джеймс с абсолютно тролльским юмором продемонстрировал назревающие нехилые гематомы на заднице, а Дерек ещё и как следует попозже заехал ему ладонью по этим самым ягодицам, так что первый наёмник издал крайне неопределённый писк, силясь сохранить каменное лицо. Но аж покраснел немного от такой натуги и болезненно заржал, называя Дерека словами, которые девушкам бы лучше не слышать было.

Ночь выдалась не самой комфортной, но всё же и не отвратительной. Благодаря тому, что группа разрослась, и без костра было довольно-таки тепло. По крайней мере, тем, кому повезло лежать не с самого краю. А друг о друга греться беженцы привыкли довольно быстро. Не сразу им повезло обзавестись дранморскими палатками и вот уж точно не у всех они были с самого начала, так что и привыкнуть к некоторому комфорту не успели.
Девчонок вообще заботливо положили по центру. И, наверное, не будь у двоих из них партнёров среди этого сплошь мужского населения, было бы как-то не по себе, но что Эрику, что Аврору это уже не волновало. Рядом были Хьюстоны, и точка.
Появилась среди них и ещё одна девушка, Джейн. Она была явно постарше подруг, что не помешало ей быстро подружиться с травницей и магом, но всё же и отличало по поведению. Казалось, Джейн вообще не волновала эта мужская братия. Она вообще была бойкой, с её задорными тёмными кудряшками, и за словом в карман не лезла.
Как уже выяснили по меньшей мере другие девушки, Джейн работала на семейной ферме, а ещё у неё было целых пятеро младших братьев, которых она буквально растила сама. Сперва потому, что родители вечно были заняты, оставляя отпрысков на старшую дочь, потом мать умерла, а из отца родитель оказался не так чтобы занятный. В общем, к мужской компании Джейн определённо была готова с самого детства.
Вот и голой жопой её было не удивить. Так что пока Аврора вежливо отводила взгляд, а Эрика вздыхала от такого ребячества, Джейн задорно хохотала и над этой непосредственностью показа, и над дальнейшим мальчишеством с Дереком.
Морхайм Джейн ненавидела всем своим сердцем. Когда армия вошла на их территории, они перебили часть скота на пропитание солдат. Младших братьев конвоировали в рабочие лагеря, а её, Джейн, якобы милосердно оставили, дабы она продолжала пасти коров и кормить Легатскую армию. Джейн сказала что-то вроде: «вам надо, вы и пасите» и просто ушла. Могли бы и прибить, конечно, но, видимо, повезло.
Вместе с другими беженцами Джейн и попала в Дранмор, хотя не шибко-то хотела бежать. Она, конечно, не ахти как владела оружием, разве что кинжалами немного. Но если уж могла резать крупный скот, то уж с засранцами из Морхайма точно должна была справиться.
Но вернёмся к основным героям.
Надо ли говорить, что первой реакцией Джеймса на предложение Майки быстренько сгонять узнать, как у местных морхаймцев дела, было отрицание? Майки же вечно куда-то влезал, абсолютно не ведал страха, а он у Уинфреда был один, между прочим. К тому же все как-то неосознанно склонялись к тому, чтобы отправить Джеффри. Тот был тихим, аккуратным, а ещё знал язык врага и мог что-то подслушать важное случайно.
Хотели были даже тоже внедрить шпиона, но Джеффри явно разговаривал на чужом языке с акцентом. Если офицеры будут прямо из Морхайма, быстро поймут.
— Мне тоже не хотелось бы доверять свою задницу Майки, но он прав, — чуть скривилась Эрика, скорчив заодно забавную мордашку лекарю, чтобы не возмущался этому «отсутствию доверия» на словах девушки. — К лекарю меньше всего вопросов будет. Это ведь даже не ложь. Лучше всего, когда во лжи очень много правды.
Джеймса всё равно ещё пришлось поуговаривать, но всё же большинство были за идею Майки, так что и троллю пришлось, ворча, согласиться. С указанием, разумеется, что если муж помрёт, пусть к нему не возвращается.

Олафу иногда казалось, что его не просто наказали — его буквально прокляли. А между тем, никакого даже наказания и не было. Просто кто-то должен был брать на себя ответственность за малые объекты на захваченных территориях, и вот выбор старшего офицера лёг на Олафа. Так он, простой лейтенант, оказался в самой глубокой заднице Эвандора, в рабочем лагере на пятьдесят человек, который пополнился лишь ещё парой десятков из захваченных молодых и работоспособных парней.
С Олафом была дюжина солдат и ещё десяток вонючих гоблинов, и этого хватило, чтобы отделаться малой кровью при захвате карьера и местных работяг. Мужикам вполне мирно сказали, что они продолжат работать, как работали, их продолжат кормить, как кормили, но теперь под другим флагом. Конечно, были недовольные, но зарождающийся бунт быстро подавили. Всё же рабочие — не солдаты, и даже десятка морхаймцев хватало против кирк и молотков.
И… потекли настолько унылые серые дни, что порой Олафу хотелось повеситься. Где-то там текли бои, город захватывали за городом, паяцы в чёрных доспехах кружили на своих драконах, а он просиживал штаны, глядя на то, как мужики лупят инструментами по камням. А ведь не прошло ещё даже пары месяцев, чтобы просить о переводе.
К некоторому счастью, через некоторое время этого серого существования, коллектив местный разбавился… драконидом. Звали его Каэл, и вот он-то как раз был сослан сюда, в эту задницу мира, в качестве наказания. Насолил чем-то главненьким.
— Ты блефуешь, — прищурился Олаф, всматриваясь в морду драконида, которая должна была бы его пугать или хотя бы вызывать отвращение, но с ходом унылого времени в лагере Каэл даже стал вызывать что-то вроде дружеской симпатии своей клыкастой физиономией.
— А ты проверь, — осклабился тот.
Традиционную игру в картишки прервал стук в дверь.
— Прошу простить, лейтенант, — вошёл один из солдат. — Там парень какой-то пришёл, говорит, что лекарь. Ребята его осмотрели, оружия нет.
— Рано он что-то, — пробормотал Каэл. — Похмелье у нас ещё не скоро будет.
— Говоришь, не вооружён?
— Никак нет.
— Ладно, давай, раскрываемся, — поджал губы Олаф уже крылатому другу. — Вот же зараза ты зелёная… Пускай…
Олаф честно хотел было уже сказать, чтобы этот лекарь шёл, куда хотел. Вот, право слово, что он мог сделать? Залечить рабочих насмерть? Передать супер-тайную записку кому-то из местных мужиков? Да сюда даже партизаны не добирались. Но потом Олафу пришла в голову мысль о том, что это ведь первое хоть какое-то событие, которое произошло за последние недели.
— Ладно, пойдём посмотрим, — поднялся Олаф, застёгивая нагрудник, который накидывал-то просто по привычке, да для солидности вида.

Большинство, и впрямь, быстро встали на сторону Майки. Любой вид разведки в их случае был опасным. Даже если не внедряться в сам лагерь, а посмотреть со стороны — телескопа, как у Джо, у ребят не было (Джеймс тут даже посетовал на то, что не додумались спи… позаимствовать). Возле карьера была пустошь, которая просматривалась на несколько миль. Одинокий человек, стоящий и глядящий на лагерь вызвал бы определённые подозрения.
Пробираться же внутрь было трижды опасно. Уинфред силился придумать варианты, но никем, кроме наёмников, у них прикинуться бы и не получилось. А зачем бы отправили наёмника в богом забытый лагерь на окраине страны? То-то и оно. Лекаря вот могли бы направить, чисто чтобы местные от алкогольного отравления не померли раньше времени. Да и среди рабочих явно случались травмы.
Так что даже Джеймс в глубине души находил идею разумной. Легат казался продуманным малым, и наверняка заботился о своих войсках. Но речь же была про Майки. Больно он безалаберным был. Нет, Уинфред не сомневался, что лекарь выведает всё и даже больше. Но то, как он несерьёзно относился к опасности, заставляло трижды подумать.
Однако выбора не было, никто ничего лучше не придумал, и Майки проводили ближе к подножью гор. Он решил благоразумно сделать крюк, сначала отдаляясь от лагеря, чтобы не прийти слишком подозрительно со стороны необитаемых гор, а потом уж направился прямиком к карьеру через рабочий посёлок, который нынче пустовал — работяг «домой» больше не отпускали, ночевали они прямо в лагере.
В поселении, если Майки и решил пошляться, было совершенно пусто. Всё полезное армия Морхайма уже разобрала себе, включая и тёплую одежду.
Наконец, лекарь добрался до лагеря, как полагается пыльный с дороги, и совершенно не удивляющийся ничему. Он действительно не вызывал никакого подозрения. Лекарь, как лекарь, в сумке всякие медицинские штуки, где самое опасное — иглы для шитья, да тонкое лезвие для каких-то операций посложнее. Но таким убить надо было постараться — изловчиться попасть в какую-то крупную вену. А Майки ещё и не был похож на какого-то крутого бойца. Так что даже лезвие у него воины не отняли.
Подошедшие лейтенант и драконид без знаков отличия перекинулись с Майки парой фраз и по скучающему выражению первого было понятно, что они сразу поверили лекарю. Поверили и поняли, что нечего тут ловить — ничего интересного не произойдёт.
— Да они и не болеют, — отмахнулся Олаф на фразу о гоблинах. — Наверное.
Он чуть нахмурился, решив потратить секунд десять на эти размышления. Ни разу ведь не слышал, чтобы гоблины обращались за медицинской помощью. Они либо сразу дохли, либо жили всем назло. Может, не понимали своим скудным умом, что вот эти боли внутри — это ненормально? Да и чёрт с ними.
Гоблины жили отдельно от остальных, так как своей болотной вонью нервировали всех. Тоже, наверняка, сходили с ума от скуки. Возможно, их уже была и не дюжина. Авось от скуки друг друга поубивали там. Олаф даже не знал. Наверное, паршивым он был офицером, но, честное слово, никак не мог заставить себя считать гоблинов хоть какой-то боевой единицей и своими подчинёнными. Они пригождались только для отвратительного устрашения.
— Разве что у Ханса голова болит уже неделю, — протянул Олаф, задумавшись о состоянии своих ребят человеческого вида. — Он э-э-э…
— Неудачно прошла одна тренировка, — закончил Каэл, немного ухмыляясь, что из-за особенностей строения его зубастой пасти смотрелось… непривычно.
Тренировки на деле никакой не было. Молодые воины от скуки немного набрались и принялись лупить мечами (благо, плашмя) по шлемам друг друга. Мол, кто первый упадёт, или что-то вроде того. Хансу, видать, повезло меньше всех. Но как-то даже лекарю в этой дурости было странно сознаваться. Они всё же морхаймская армия! Часть её. Самая заброшенная.
— Ушибы, ссадины, ничего серьёзного, — ответил Олаф и на вопрос о работниках.
Он прекрасно понимал, что люди должны были оставаться здоровыми, чтобы работать и снабжать Морхайм камнем и рудой. Так что смотры мужиков проводил регулярно. Не как лекарь, конечно, но всё равно следил, чтобы никто себе ничего не сломал, никто не исхудал слишком сильно — что-что, а морить голодом и тяжёлым трудом было не в духе Морхайма, кто бы что там об их стране не думал.
— Один парень, правда, лежачий есть, но ты ему ничем не поможешь, — проговорил Олаф, припомнив ещё одну давнюю травму. — Спину сломал, прикованный теперь.
Возможно, Майки даже немного пожалел, что пошёл в эту разведку. Они вроде как собирались освободить местных мужиков, перебив хотя бы часть морхаймцев для этого. А он теперь вот общался с местными офицерами, а те оказались вполне обычными ребятами, вовсе не злодеями. Даже от калеки бесполезного не избавились, хотя могли бы — со сломанным позвоночников парень никогда уже не будет работать. Но приказа избавляться от немощных не было. Морхайм обычно вообще оставлял их на местах проживания, забирая только работоспособных. Ни детей, ни инвалидов, ни стариков не трогали — зачем?
Так что и этот парень, самостоятельно покалечившийся на работах, лежал живым. Воины и местные работяги носили ему еду, поили, развлекали своим присутствием. И вот как, скажите на милость, натравливать сопротивление на вполне себе безобидный лагерь?
— Но ты посмотри его, конечно, — добавил Олаф. — Вдруг…
И махнул ближайшему воину, чтобы принёс лекарю воды.
Правда, шпионство для начала не слишком-то задалось. Лейтенант и драконид сопровождали Майки по лагерю. Не потому, что боялись его шпионства. Просто это был новый человек, с которым можно было хотя бы пару часов поболтать. И Майки это прекрасно понял в какой-то момент осмотра, когда уже выяснялось, что лекарю тут делать было особо нечего, и Олаф вздохнул, что лучше бы, конечно, девок прислали из тех, что посговорчивее.
А вот выдумывать лжи приходилось всё больше. Мало было скуки, Олаф и Каэл сидели в информационной изоляции. Новости прибывали только с обозами с пропитанием. Вот и лекаря они осадили, задавая вопросы, откуда он прибыл, где ещё был, как обстоят дела у армии Морхайма, кого из офицеров ещё в глуши встречал и так далее.

На самом деле всё оказалось гораздо менее жестоко, чем Майки изначально представлял, блуждая по опустевшему посёлку. Семей работяг тут никогда и не было. Местность была гористой, каменной, жить здесь было попросту невозможно. До ближайшего леса три дня пути, да и тот принадлежал Иллианору.
Так что рабочие приезжали сюда вахтами, отрабатывали своё, проживая в этих маленьких домишках временно, да разъезжались по семьям с грузовой повозкой, приезжавшей за добытым камнем и рудой.
Конечно, совсем безобидными местные морхаймцы не были. При изначальном бунте погубили парочку мужчин, дабы остальным неповадно было. Но затем наступило затишье. Жестить было попросту незачем. Единственное ограничение — жизнь при лагере, дабы не разбежались просто рабочие. Ресурса следить и за лагерем, и за рабочим посёлком попросту не было.
И да, рабочие были не слишком довольны. Хоть за ними всё так же были выходные — никто не заставлял пахать с утра до ночи без продыху. Но к семьям их не выпускали, и всё равно они были в эдаком заключении, пусть и ели нормально.
Олаф и Каэл представились, по-простому пожав руку лекарю по очереди. Некоторому восхищению, промелькнувшему на лице Майки в этот момент, драконид не удивился. Да и вообще никакого значения ему не придал — морхаймцы хоть и сражались бок о бок с ними, всё равно старались держаться поодаль. Кто-то в отвращении, кто-то в страхе. Так что удивился и удивился. Олаф тоже в своё время удивился, когда узнал, что дракониды были вовсе не холодными, как змеи или ящерицы, а очень даже тёплыми в своей чешуе.
— Так куда ж мы его отправим? — вздохнул по дороге Олаф. — Война же. Чёрт его знает, где теперь его родные.
Дело было даже не в ресурсах. Парня могли отправить с обозом, который привозил сюда провиант, в обратный путь. Но даже если обоз заедет в городок, откуда этот работяга был родом, не факт, что его дом будет стоять на том же месте. Не факт, что его семья не была убита. Проверить это было невозможно, и было бы куда хуже отправлять калеку в неизвестность. Тут о нём хоть как-то худо-бедно заботились. Другие мужики регулярно ходили к нему — этого морхаймцы не запрещали вовсе.
В палатку к калеченому Каэл не полез из-за двухметрового роста, а Олаф просто из какой-то вежливости. Остался со своим крылатым приятелем снаружи, дав возможность Майки поболтать немного с прикованным к постели. Тот, между прочим, оказался очень хорошим информатором. Как уже было сказано, к нему часто ходили другие после работ и на своих выходных, так что рассказывали ему всё. А так как происходило здесь что-то крайней редко, делились и своими мыслями насчёт их нынешнего существования.
Так что парень охотно поведал Майки, что многих терзает желание вырваться из-под гнёта Морхайма. Найти свои семьи, как минимум.
— Молю, только не бросайте меня здесь, — напоследок прошептал калека. — Лучше убейте, прошу вас.
Он прекрасно понимал, что если у группы сопротивления получится отвоевать лагерь — а скорее всего, получится, ведь мужики быстро встанут на их сторону, — с ним, изувеченным, будет вопрос. Его попросту не смогут с собой взять. Да и отправить домой тоже у них не получится, никто не потащиться ради одного человека через захваченную страну, рискуя миссией и собой. Так что парень предпочитал умереть от рук своих, эвандорцев, и не мучить ни себя, ни кого бы то ни было ещё.
— Ну что? — поинтересовался Олаф, когда Майки вылез из палатки.
И даже немного расстроился, когда лекарь сказал, что ничего с этим поделать уже нельзя. Чувствительности не было никакой, только голова и двигалась.
— Жаль, конечно, — кивнул лейтенант. — Паршиво ему лежать вот так.
Потом работа у Майки закончилась, а повозка так и не приехала. Что, в целом, только порадовало Олафа и Каэла. Они пригласили лекаря в свою «офицерскую» постройку, одной водой ведь сыт не будешь. А у них и эль имелся. Привозили иногда, баловали.
— Никак не могу избавиться от этой привычки, — закуривая, «пожаловался» Олаф. — Раньше при старом Легате все курили. Чтобы голода не чувствовать. А сейчас вроде бы уже и не нужно это, а привычка осталась.
Потом посмеялся, что, впрочем, не одни они такими были, учитывая не снижавшийся экспорт морхаймского табака, по крайней мере, до начала войны.
Так и прошла ещё одна пара часов. А повозка так и не прибывала.
— Ну и что ты там с ними сидеть будешь? Оставайся, как доберутся, так и доберутся, — отмахнулся Олаф на первую попытку Майки с ними распрощаться.
Конечно, они с Каэлом не начали подозревать, что Майки что-то скрывает. Но и логики в том, чтобы уходить куда-то в одиночку тоже не видели. Ну придёт лекарь ко всё ещё сломанной повозке, и что он там будет делать? Но Майки снова начал плести вежливые отказы.
— Долго что-то они возятся, конечно, — посмотрел в окошко на солнце Каэл, прикидывая, сколько времени прошло. — Пойду прогуляюсь с тобой. Может, помощь нужна.
— Возьми хоть пару ребят с собой, — предложил Олаф.
— На черта?
— Вдруг засада, — посмеялся Олаф, немного опьяневший от эля.
— Придётся тогда тебе нового партнёра по картам искать, — хмыкнул драконид, на секунду обнажив острые зубы в подобии улыбки.

Армия Морхайма, и впрямь, не жестила. Был чёткий приказ от Легата: мирное население без нужды не трогать, женщин не обижать и не брюхатить, и всё в таком духе. Конечно, не все слушались этих приказов. Легат был далеко и проверить каждый городок физически не мог, как и его самые приближённые высшие офицеры. И если какой-то маленький озлобленный человечек дорывался до власти, случалось всякое.
Но всё же нередки были случаи, как и в местном лагере, когда люди оставались людьми, пусть и фактически были захватчиками.
Наверное, поэтому Каэл в отличие от своего приятеля Олафа не чувствовал себя поистине наказанным или, тем более, проклятым. Он уже успел побывать на передовой ни раз и заслужил своё звание, отобранное вместе со ссылкой, именно в боях. И успел поразиться этой кощунственной несправедливости.
Каэлу оказалось не близко самовыражение посредством чужих страданий. Но хуже того — ребята, что решили когда-то создать драконидов, определённо прогадали, наделяя их гибким разумом. Им хотелось, чтобы дракониды не были тупыми, как гоблины. Чтобы могли принимать собственные решения, быть действительно полезными боевыми единицами. Однако вместе с тем дракониды, и в частности Каэл, начали задаваться другими вопросами — крайне неудобными для человеческих офицеров.
Например, зачем нужно было наделять их разумом, если люди хотели заполучить пушечное мясо? Драконидов бросали в самое пекло, потому что их было не жалко. Сделают ещё. С их мнением не считались, хотя и делали вид, что слушают, а за спиной только склабились. Ишь, ящерица решила, что может отстаивать собственное я.
В какой-то момент Каэл попросту отказался вести своих ребят в заведомо проигрышное мероприятие. Да, возможно, они бы справились, но какой ценой? Потерей почти всего отряда? Каэл был против. И так он оказался в этой заднице мира вместе с Олафом. Отстранение должно было научить драконида, что он либо воевал вместе с остальным Морхаймом с именем Легата на устах, либо паршиво сидел в тылу и выполнял работу, с которой и гоблин бы справился.
Но об этом Каэл Майки не рассказывал. Он ведь не знал, как лекарь относится к Морхайму, Легату и всему происходящему. Конечно, Майки был эвандорцем, но ведь находились и среди местного населения те, кто рьяно поддерживал захват. Каэлу лишние проблемы были не нужны. А потому, когда Майки затронул эту тему, драконид только сказал:
— Сослали сюда в знак наказания, — и добавил после напрашивающегося вопроса: — Вопросов много лишних задавал.
Впрочем, и без этого нашлось, о чём поговорить. Каэл немного рассказал о себе, том, который командовал отрядом. О том, как их готовили быть военными инженерами. Майки о своей практике болтал, даже врать не приходилось.
Но в какой-то момент Каэл заметил, что они изрядно сбились с маршрута, и направляются всё ближе и ближе к горам Дургрима.
— Куда мы идём? — поинтересовался драконид.
Сперва, честно говоря, он даже не подумал о том, что Майки его куда-то заманивает. Была у этого маленького человечка особенность, он даже драконидов умел заболтать и расположить к себе. Но вот ответ лекаря был настолько неубедительным, что глаза Каэла недобро сверкнули. Он хоть и жил на этом свете не так много лет, но тупым, к сожалению, не был.
— За дурака меня держишь? — прошипел Каэл.
Он и без того говорил на Общем языке с акцентом, ведь у него было не так много времени на его изучение, и изрядно шепелявил из-за особенностей строения пасти. Так что теперь, когда Каэл был немного раздражён тем, как их ловко обвели вокруг пальца, звучал он довольно угрожающе. Однако Майки это совершенно никак не тронуло. Он ляпнул правду, да и пошёл дальше. Даже тени испуга не мелькнуло на лице, когда когтистая лапа перехватила его за шиворот и вынудила вернуться обратно.
— Сколько вас?
Честно говоря, Каэлу изрядно хотелось свернуть Майки голову. Причём даже не столько потому, что тот оказался шпионом. Просто… драконидов изначально создавали исключительно для боёв, они должны были быть агрессивными, злыми, решительными. И Каэлу было тяжело побороть это природное в себе. Он был очень вспыльчив.
Но разум… Чёртов разум продолжал работать, подсказывая дракониду, что максимум пользы, что он извлечёт из этого необдуманного поступка — краткое моральное удовлетворение. Потом, скорее всего, выскочат друзья этого Майки и, скорее всего, Каэлу настанет конец. А потом и всем морхаймцам. Вряд ли ведь Майки привёл за собой всего парочку партизан.
— И чего вы хотите? — спросил драконид вместо этого, пусть кончик его хвоста так и бил по каменистой земле, поднимая небольшие клубы пыли.
Майки ответил честно. Причём, опять же, не потому, что испугался. Драконид так и не ощущал от него страха (что немного смущало, честно говоря).
Каэн продолжал сверлить желтоватыми глазами «пленника» и молчал. Ему определённо нужно было подумать. Но что он знал точно — так это то, что свою жизнь ради защиты рабочего лагеря, ради Морхайма он не положит. Конечно, Майки мог врать, и с ним было не больше пяти человек, но это легко выяснится при нападении, так что… вряд ли Майки обманывал.
— Ладно, — после затяжной паузы проговорил драконид, выпуская куртку Майки из своих цепких когтей.
Стрельнув взглядом в сторону предгорья, Каэл добавил:
— Веди к тому, кто принимает решения. И постарайся сделать так, чтобы меня не подстрелили на подходе.

Каэл был не таким уж хорошим стратегом. У него определённо для этого не хватало банально жизненного опыта. Да и создавался он людьми в качестве исполнителя — эдакого жёсткого меча Морхайма. Однако думал он о дальнейших действиях недолго.
Драконид мог бы сейчас ломануться обратно, предупредить своих, подготовиться к нападению. И тогда было бы много жертв, что с одной, что с другой стороны. Возможно, они, морхаймцы, и победили бы, так как были явно более обучены, чем партизаны Эвандора. Но что с того? Об этой победе ни один даже самый вшивый бард не написал бы баллады. И эта победа, в ходе которой могли погибнуть хорошие люди, осталась бы никем не замеченной.
А если бы они проиграли? Погибнуть ради того, чтобы отстоять один маленький карьер? Каэл не желал гибели в славной схватке, конечно, но и так бесславно уходить из этого мира не спешил. Кроме того, как уже было сказано, дракониду не очень-то и хотелось выступать под флагами Морхайма с тех пор, как он осознал истинное к ним отношение морхаймцев в целом и Легата в частности.
Вот у этих ребят, прятавшихся в горах, явно была цель. Близкая им, дорогая им цель. Освободить тех, кого насильно пленили, выступить в защиту родины, которую любили, вернуть привычное, вернуться к семьям. А какая цель была у Каэла? Он даже не до конца понимал, зачем Морхайму потребовались все эти территории, чёрт возьми. Цель: бесцельно убивать тех, кто против Легата? Или погибнуть в драке за вшивый карьер?
В общем, Каэл решил переговорить сперва с теми, кто пришёл вместе с Майки. Они могли и договориться. Ну а если лекарю не удастся убедить своих, что этот двухметровый страшный монстр не хотел быть опасным (по крайней мере, в данный момент), то так тому и быть. От богов, в которых верили в Морхайме, Каэл отвернулся сам, поэтому канет в бездну беспамятства, да и дело с концом. Никто и не вспомнит.

Часть группы находилась чуть выше в горах, но основная «боевая мощь» ждала у подножья. И когда на горизонте появилась не одна, а две точки, рассредоточилась между камней, да за густыми кустами. Уже издалека было понятно, что одна фигура принадлежала вовсе не человеку — она была заметно шире и выше. И чем ближе подходили эти двое, тем становилось очевиднее — Майки шёл бок о бок с драконидом, мать его.
— Какого хера… — пробормотал Джеймс. — Это же те ящерицы легатские, как их там?
Определённо Майки рассекретили. Других вариантов у парней даже не было. Хотя нет. Если быть до конца откровенным, Джеймс всё же допустил где-то на подсознании мысль о том, что его муж «снова находит друзей». Наверное, потому что драконид не держал Майки ни за что, не волочил его, не прикрывался им в конце концов. Просто шёл рядом.
Ну не мог он быть настолько туп, чтобы поверить в то, что лекарь внезапно решил по горам прогуляться, или что его группа состоит всего из пары человек.
А потом Майки подошёл ещё ближе и закричал то, что закричал. Джеймс даже нос почесал в некотором… смирении. Да, пожалуй, «смирении» очень подходило. Потому что ну вот вряд ли Майки кричал так, потому что драконид запугал его и сказал притворяться, будто они друзья. Насколько Уинфред уже знал своего мужа, в лексиконе последнего отсутствовало такое слово «запугаться».
— Ну пошли, поболтаем с ящерицей, — согласился Джеймс с другом, который по понятным причинам пребывал в большем шоке (он-то не был замужем за долбоёбом).
— Мы можем его сразу снять, — предложил Джеффри, который уже лежал с луком в боевой готовности, едва заприметил кто это к ним приближался.
— Не, промажешь или только ранишь, он Майки голову свернёт, — проговорил Джеймс, поднимаясь с кряхтением. — А его Дерек уже застолбил.
Впрочем, Джеффри всё равно остался на своём посту, так сказать. Мало ли понадобится поддержка издалека. Да и остальные ребята не спешили подниматься из укрытия. Достаточно было двух тумбочек, побольше, да поменьше.
Джеймс с непробиваемым лицом направился навстречу, сбежав по последнему склону грузным неторопливым бегом. Оказавшись рядом, наёмник сперва внутренне поразился тому, что вместо глаз или хотя бы шеи видит только грудь драконида. Чешуйчатую, светлую грудь. Кажись, тот парень в лесу был немного помельче.
Вторым удивлением стало то, что Майки преспокойно подошёл к мужу, обнимая и даже целуя его, как будто и впрямь не было никакого конвоя в виде хвостатого.
— Так, ты и правда, получается, новых друзей нашёл, — констатировал Джеймс.
— Каэл, — представился драконид, протягивая по-человечески лапу.
— А ты ему сказал, что мы собираемся на них напасть вообще-то? — поинтересовался сперва Джеймс у мужа.
Несмотря на зрительное безразличие, Уинфред был напряжён. Майки вот хорошо это ощущал, обнимаясь. Его муж в любой момент был готов вновь задвинуть лекаря за свою спину и снова с Дереком навалять одной ящерице.
— Он рассказал, — ответил вместо Майки Каэл. — Но вы можете прийти без боя. Вам же нужны бойцы? Предложите работникам пойти с вами. Мы не будем препятствовать. Я поговорю с офицером. Имитируем бунт с побегом или что-то вроде того. Только гоблинов придётся перебить. Вряд ли они способны на компромиссы.
— В ловушку нас загнать хочешь? — прищурился Джеймс, пригрозив дракониду пальцем, как маленькому, а потом спросил у Майки: — Ты ему что, глазки строил? Что, блин, происходит?

Если бы Джеймсу кто сказал, что он был лидером всей этой шайки сопротивления, он бы знатно ошалел. Ну какой из него предводитель? У них вон был Джеффри, разумный малый. Куда умнее какого-то там Уинфреда, чьи гениальные идеи нередко сводились к желанию «позаимствовать» что-то у других народов или взять это что-то нахрапом. Был обаятельный Дерек, заметно превосходивший друга в этом обаянии, да и силе. Теперь вон и рыцари появились, которых вообще обучали профессионально тактике и управлению бойцами.
Но негласно всё равно все почему-то следовали именно за Джеймсом. Хотел он этого или нет, знал об этом или нет. Те же Хьюстоны всегда слушали именно Джеймса. Предлагали варианты, корректировки, обсуждали, однако последнее слово оставалось за мужем Майки.
Наверное, и хорошо, что об этом знали все, кроме Джеймса, но молчали. Последний бы сильной возмутился такому положению дел. Он вам тут что? Как будто он провидец какой и знал точно, что делал. Он за одним Майки-то не всегда мог уследить, а тут дюжина человек. Ну в катассу такую ответственность.
Но сейчас в этом святом неведении Джеймс молчаливо слушал рапорт мужа, медленно кивая в такт его словам. А глаз с драконида не сводил. Хотя это и безумно отвлекало от мыслительных процессов. Стоял такой, поблёскивал алым на солнце. Моргал. Прямо живой настоящий драконид, это же невесть что!
Когда они столкнулись с одним из ящеров в лесу, у парней как-то не было времени его особенно рассматривать. А потом он помер и окаменел, перестав быть похожим на что-то живое. А тут вот он, на расстоянии вытянутой руки. И моргает ещё!
— В тюрьме? — фыркнул Каэл, тоже слушая рассказ Майки.
Как-то комментировать драконид не стал. Так-то лекарь рассказал всё по фактам. Но вот этот нюанс о недовольствах заставил внутренне немного возмутиться.
Конечно, Каэл не старался сделать жизнь работяг максимально комфортной. Да и не шибко беспокоился о том, что если те разбегутся, их попросту убьют по одиночке другие воины Морхайма. Хотя это был факт.
Возмущалось, наверное, из-за банальной зависти. Ведь, казалось бы, Каэл был воином Морхайма, страны-захватчика. Немногим ранее — ещё и офицером. А местные мужики — пленниками этого самого Морхайма. Но как-то так получалось, что жизнь у этих мужиков даже под гнётом захватчика была получше.
В своё время Каэл жил в узком длинном бараке для новобранцев. Вместе с другими драконидами, разумеется. Они ведь не родились в обыденном для всех смысле, их создали. А это значило, что домов у них не было, как не было и родственников. Ну и не строить же жильё для боевых единиц, которых планировали сразу бросить на передовую, как только те подрастут и обучатся мастерству боя или магии. Так что их загнали в бараки, и это был их дом.
А потом Каэл вместе с остальными выступил против Винделла, против Эвандора, и крыши над головой, а уж тем более каких-то выходных, не видел до тех пор, пока его не сослали сюда. Здесь драконид впервые ощутил некий покой. Понимал, что вскоре ему надоест просиживать штаны в бездействии, да и от кровати, рассчитанной на человека без крыльев, да пониже ростом, уже начинала болеть спина, но… Пока он наслаждался тем, что у него было. И, да, потому было немного обидно, что люди оказались ещё и недовольны.
— Ладно, — после некоторой паузы проговорил Уинфред. — Пойдём поговорим с офицером. Мелкий, позови остальных.
— Зачем? — поинтересовался Каэл.
— Потому что мужу я верю, а тебе, морда, нет, — без обиняков ответил Джеймс. — Мы тебя одного отпустим, вы там подготовитесь. Троих нас вы тоже порешаете, да к остальным подготовитесь. Не, пойдём болтать стенка на стенку.
Драконид ненадолго задумался, потом согласно кивнул.
— Хорошо. Но со мной пойдёшь только ты, остальные снаружи подождут… морда, — легко парировал Каэл.
Но Джеймс только кратко хмыкнул.
Когда Дерек бегло объяснил свой шок остальным и люди стали подтягиваться, кто с неприязнью, кто с подозрением, кто с опаской глядя на драконида, Каэл развернулся и молча направился обратно, к лагерю. Вот ведь забавно. Каэл успел подумать обо всех — о мирных работниках, об Олафе и его реакции на происходящее, о других воинах, но не о себе. А что он?
Останется вместе с Олафом играть в карты до скончания веков? В глубине души, если таковая у драконидов была, Каэл понимал, что рано или поздно он не выдержит. И уж точно не попросится обратно на передовую к Морхайму. Но и одному выступать против — дело гиблое. Уж проще присоединиться к такой вот группе сопротивления. Но…
Каэл ещё раз скользнул взглядом по людям, которых мог видеть. Очень многие не сводили с драконида глаз. Привыкнут ли они? Да и согласятся ли вообще принять в свои ряды того, кто вызывал столько негативных чувств? Даже воины Морхайма, которые вроде как несколько лет сражались с драконидами бок о бок, не относились к ним нормально. Такие как Каэл всё равно оставались чужаками, отвратительными пародиями на драконов и людей.
Один только Майки оставался улыбчивым и невозмутимым. Даже подлез по дороге что-то как-то потрогать алую чешую. Каэл не возражал. Это любопытство было даже приятным, ведь оно не смешивалось с отвращением. Майки напоминал дракониду более активную и забавную версию Олафа, который тоже довольно быстро попривык к «ящерице» под боком.
Приближались к лагерю уже в сумерках. Каэл прекрасно видел в темноте, так что сразу распознал боевой порядок морхаймцев. Те тоже были уже в полной готовности, завидев по каменистой равнине толпу сопротивления издалека.
— Не атаковать! — рявкнул Каэл, чтобы его точно услышали.
Оставив основную группу на некотором расстоянии, Каэл с Джеймсом на пару отправились в сам лагерь к выступившему вперёд Олафу.

Джеффри и сам не знал, как на это всё реагировать. Он был в некотором шоке от того, что Майки «завёл такого друга» и крикнул не трогать ящера. В ещё больший шок охотник впал, когда его брат вернулся с эдаких переговоров и вкратце поведал остальным, что планируется. У Джеффри тоже был небольшой опыт общения с драконидами — ровно, как и у всех, одна встреча в лесу у их с Дереком родного Торвена. И до сего момента охотник полагал, что все они подобны, ближе к животным, чем к людям, не способные на переговоры.
— Не знаю, — честно отозвался Джеффри. — Мне хочется верить, что это правда, но я ему не доверяю, как и Джеймс.
Конечно, для всех, и для сопротивления, и для морхаймцев было бы удачно прийти к какому-то бескровному решению. Джеффри был мирным парнем, и ему не хотелось схваток, которые можно избежать. Но по морде этого Каэла ведь не понять, замышлял драконид что-то или действительно хотел того же — мирного соглашения.
Так что Хьюстон, как и Аврора, внутри готовился к худшему. К тому, что придётся сражаться за лагерь и, возможно, кого-то всё же потерять.
Эрика и вовсе перехватила Дерека за руку. Левую, на случай, если тому всё же придётся выхватывать меч из ножен. Каэл немало пугал её. Она-то близко не подходила к тому, лесному и зелёному. Оказалось, что дракониды были прямо огромными. А этот был ещё и алым по цвету, что внушало дополнительный страх — как-то он смотрелся внушительнее зелёного, того, что и впрямь был поход на ящерицу-переростка.
Вот кого ситуация ничуть не напрягала, так это Майки. Возможно, и он внутри подумывал о том, что столкновение может и случиться, но и это его не пугало. Не страшил и монстр, нависавший над ним даже не на пару голов. Каэл, пожалуй, был на добрых полметра выше лекаря. Тем не менее, это даже давало Майки преимущество — он легко поднырнул под когтистой лапой и вот уже на удивление многих ощупывал бок того, кто этой самой лапой легко мог снести бедовую голову (к новым седым волосам Уинфреда).
Однако Каэл посмотрел на Майки вовсе не угрожающе. Даже, кажется, усмехнулся на его любопытные действия по дороге. Только это заставило Джеймса сдержаться и не дёрнуться в их сторону. Вот ведь, теряет хватку. Не успел перехватить мужа на подлёте. И вроде понимал, что Каэл до этого лекаря не тронул, а сейчас и вовсе не в том положении, чтобы трогать, но как-то всё равно было опасливо видеть мужа рядом с этими клыками, рогами и когтями.
— К их превеликому сожалению прямое, — спокойно ответил Каэл на вопрос о драконах. — Нас вывели из их яиц.
— Из яиц драконов? — скептично отозвался Джеймс, что шёл рядом всё равно. — И где же вы их нашли?
Увы, на этот вопрос Каэл ответить не мог. Как-то драконидам не рассказывали все тайны их происхождения. Он и про драконьи яйца-то узнал просто в разговорах офицеров. Возможно, это вообще были слухи. Но Каэл в них верил, потому что… Ну, он в зеркало себя видел. Откуда бы ему ещё взяться?
— Я тоже ни разу не видел, — пробормотал Каэл на второй вопрос. — Не думаю, что Легат планировал, чтобы мы размножались.
Об этом подробностей он тоже не знал. То есть не знал наверняка: создавали ли вообще женщин-драконидов или, может, избавлялись от них после вылупления. Честно говоря, Каэл и не хотел бы об этом знать. Любой вариант его бы расстроил сильнее. Факт оставался фактом, женщин-драконидов не видел никто.
— Это многое объясняет… — пробормотал и Джеффри, подслушивающий разговор неподалёку от этой троицы. — Помнишь, я задавался вопросом, почему тот драконид не пользовался зубами или когтями, а дрался мечом, хотя имел преимущество биологическое? Если их вывели искусственно, некому было учить их пользоваться своим телом. Морхаймцы учили их сражаться так, как умеют они сами…
Разговаривал он негромко и с Авророй, так что никто из тройки на его слова не отреагировал. Ну и ещё потому, что многие переваривали новую шок-мысль. Если верить этому Каэлу, то их вывели из драконьих яиц. А это значит, что, мать его, где-то были драконы. Джеймсу вот стало не по себе. Притом не сколько от мысли о том, что существовали огромные клыкастые летающие ящеры, сколько о том, что Легат настолько отбитый, что решил у них спиздить яйца. Вряд ли вот драконы добровольно отдали своё потомство на такое… уродование.
За этими разговорами и новыми шокирующими осознаниями и дошли до лагеря, захваченного Морхаймом.
— Что ты творишь? — почти прошипел Олаф, когда Каэл подошёл поближе. — Ты всё знал, раз привёл их сюда?
Эта мысль определённо напрашивалась в голову морхаймскому офицеру. Он знал, за что Каэла отправили сюда. Знал, что тот был, скажем так, не самым преданным воином Морхайма. И тут ушёл один с этим мелким прохвостом в виде лекаря, а вернулся с целым отрядом из, вероятно, эвандорцев, прятавшихся в горах.
— Нет, — спокойно ответил Каэл.
— Минуточку, — немного перебил Джеймс. — А можно сначала и на Общем языке?
Драконид перешёл на Общий язык, кратко обрисовывая Олафу ситуацию. Джеймс только кивал, подтверждая его слова.
— И ты хочешь, чтобы мы просто взяли и отпустили рабочих? Чтобы они пошли в другой лагерь или деревню и наращивали силы против Морхайма? — недоумевал Олаф.
— Они это сделают так и так, дружище, — слегка пожал плечами Каэл. — Вопрос лишь в том, хотим ли мы смерти твоим ребятам.
В целом, разговор шёл довольно предсказуемо. Джеймс даже не вмешивался, потому что… Да видел, что Олаф оказался таким, как описывал его Майки. Нормальным мужиком, который тут же заколебался, подумав о молодых воинах, стоявших до сих пор напряжёнными, готовыми слушать его, Олафа, приказы.
Прервался этот диалог, правда, насильно. Джеймс услышал до боли знакомые квакающие звуки, которые могли издавать только эти жабы-переростки, гоблины.
— Парни, не хочу вас перебивать, но у вас зверинец сбежал, — обратил он на это внимание Олафа и Каэла.
— Моргаст правый, — вздохнул Олаф, которому этого ещё не хватало, и обратился к парочке морхаймцев неподалёку: — Попробуйте их остановить. Если не получится… Ой, да к чёрту, избавьтесь от них.
Молодые парни, если и были в недоумении, приказу офицера следовали чётко.
— Дерек! — крикнул своим Джеймс. — Подсобите ребятам.
— Ты понимаешь, что после этого меня навсегда оставят гнить здесь? Офицер, который не удержал даже крохотный лагерь на отшибе мира, — как ни в чём не бывало проговорил Олаф Каэлу, как-то даже осунувшись.
— А куда ты хочешь, Олаф? На передовую? — отозвался драконид. — Я знаю, что ты хочешь, чтобы Александр гордился своим отцом. Но лучшее, что ты для него можешь сделать — это остаться живым. А героические баллады, как ты помнишь, обычно слагаются посмертно.
Каэл мог бы ещё многое сказать, но всё же не стал при Джеймсе. Но Олаф был не воином. Они оба это понимали. Не зря его распределили сюда. Старший офицер тоже видел, что на передовой, в жарких боях Олафу было делать нечего. Не тот склад ума и характера.
Да, Олаф поддерживал Легата и свою страну. Для него лично (пусть и не буквально) Легат сделал много хорошего. Каэл это понимал. Но всё же не хотел, чтобы Олаф глупо умирал за эту идею. А он умрёт, если его переведут в более опасное место.
— Давай посмотрим, сколько людей согласятся, — предложил более мирно Каэл. — В конце концов, если карьер продолжит функционировать, ты продолжишь снабжать армию Легата материалами и будешь поддерживать его идеи таким образом.
Долго ли, как говорится, коротко ли, но Олаф в итоге сдался. Гоблинов к тому моменту уже и не осталось.
Трио вошло в сам лагерь, и Олаф поймал одного из мужиков, возвращающихся с карьера после дневной смены.
— Собери всех, у нас объявление.

Когда момент научного любопытства спал, Джеффри тоже ощутил какую-то несправедливость за драконидов. Получается, их вывели, как бойцовских собак — сделали мощными, агрессивными, умеющими только сражаться. Но зачем-то наделили совсем не животным разумом. Каэл рассуждал, явно испытывал эмоции и, что самое паршивое, тоже понимал, что их «за людей не считали» и не планировали считать.
Возможно, Эрика бы тоже посочувствовала, как девушка, этому здоровенному парню. Но тот всё ещё слишком пугал её. Да и новость о существовании драконов не прибавила какого-то оптимизма, в отличие от Майки.
— Час от час не легче, — пробубнила она, не выпуская руки Дерека.
— Ненавижу Морхайм, — чуть поодаль скривилась Джейн, идущая в компании двух рыцарей Дранмора. — Безжалостные ублюдки. Только вид делают, что милосердны.
Её Каэл не сильно пугал. Больше был интересен, наверное, из-за необычности. Но вот к Морхайму и Легату в частности девушка определённо испытывала только ненависть.
В это время разговор как-то с лёгкой руки Майки перетёк совершенно в другую область. Нет, лекарь не был совсем уж дуралеем, тоже отметил, как паршиво, оказывается было быть чешуйчатым здоровяком. Но тут же заинтересовался другим вопросом.
Каэл несколько секунд смотрел на него с нечитаемым выражением морды. Даже, кажется, не моргал в это время.
— Обиделся что ли? — поинтересовался Джеймс, которого всё ещё немного напрягало, как близко шли Майки с драконидом. — Дак не обижайся, мы ж тоже педики.
Каэл на миг перевёл взгляд на Уинфреда, потом хмыкнул, чуть показывая острые зубы.
— Слышал это слово только в качестве ругани, — пояснил драконид свою, как оказалось, задумчивость и попытку понять, о чём говорит Майки.
Что, в целом, тоже было объяснимо. Если драконидам, как выяснилось, даже самок не делали, вряд ли кто-то вообще занимался их сексуальным просвещением. Каэл вон даже многих слов относительно отношений на Общем языке и не знал. Так, что-то где-то слышал. А уж про педиков точно только в негативном контексте.
— В Морхайме нет такого, — отозвался Каэл, правда, не так чтобы уверенно.
Просто он по понятным причинам не видел в Морхайме отношений между двумя мужчинами. Зато слышал, насколько это порицается обществом.
Дракониды друг с другом как-то… даже не пробовали. Очень уж неудобная у них комплекция была для каких-то отношений. Собственно, как у драконов, которые в естественном своём обличии спаривались исключительно потомства ради, и это явно было не слишком комфортно, что одному, что другой. А с людьми… Ну, молодцы, драконы, что могли выглядеть, как человек. Дракониды были лишены такой сильной магии, а люди в них видели монстров.
Нет, возможно, кому-то когда-то и «везло» с морхаймскими девушками, но лично Каэл об этом не слышал.
— Ага, — хмыкнул Джеймс. — В Дранморе тоже порицается, да, парни?
Обернулся он на миг на Ксандра и Брайана. Может, они и не были педиками, но Джеймс был уверен, что были в курсе, как у них на родине дела обстоят с этими тайными гейскими вакханалиями. Вот ведь… Чем больше запрещать, тем хлеще потом оргии.
В общем, потом разговоры были более серьёзными и вовсе не про педиков. Джеймс только немного скривился, когда услышал про продолжающиеся поставки материалов для армии Морхайма, но всё же промолчал. Неприятно было, конечно, оставить лагерь функционирующим и помогающим Легату в делишках его бессовестных, но… Не убивать же ради этого нормального парня Олафа и совсем ещё юных, явно только учащихся воинов при нём?
Уинфред-то тоже не был жестоким парнем. Понимал, что Легата наверняка не зря так фанатично любят свои граждане. Он явно поднял не только армию с колен, но и всю страну, похеренную предыдущими правителями. Просто так уж вышло, что одни ребята выполняли свою работу, а они, сопротивление, защищали свою страну.
Так что Джеймс тоже пошёл на уступки, и они решили посмотреть, что вообще скажут сами работяги. Может, они все сейчас снимутся с карьера и пойдут воевать за родину, и тогда уж Олафу придётся что-то решать.
В самом лагере Уинфред снова немного напрягся. Во-первых, потому что всё равно до конца не верил морхаймцам. Мало ли они сейчас его порешают, пока ребята отвлечены гоблинами, работяг запугают, да дадут отпор оставшимся. Во-вторых, потому что в какой-то момент Джеймс рядом обнаружил своего неугомонного мужа. А за него всегда было волнительнее, чем за самого себя, знаете ли.
Но прошло всё мирно. Олаф спокойно обрисовал ситуацию работягам, как будто они не были захватчиком и рабским трудом. Мужики начали поднимать руки. Причём Джеймс всё равно подсознательно ждал, что будет какая-то неуверенность. Всё же сейчас на территории рабочие кроме Джеймса видели только привычных морхаймцев. Вдруг это была какая-то проверка? И сейчас согласных перебьют?
Но, видимо, Майки был прав. Обращались с работниками неплохо, раз у них не было такого уж страха. Не жестили.
Немного подумав, к сразу согласившимся присоединились ещё несколько человек. Но, на самом деле на карьере решили остаться не так уж и мало работников. Действительно, не все хотели воевать. Не всех так уж не устраивало текущее положение дел. Джеймс это понимал. Многие наверняка просто хотели отсидеться вот так спокойно, пока война не закончится. Их не трогали, кормили, так что зачем рисковать?
Потом ещё и отпала пара человек, которые осознали, что до семей им всё равно в ближайшее время не добраться. Сопротивление не пойдёт прямиком по захваченной стране по городам и деревням. Так и смысл тогда?
— Вот видишь, — положил тяжёлую лапу Олафу на плечо Каэл. — Перебили гоблинов, да сбежали. Что ж мы, за ними бегать будем?
— Да… — вздохнул всё равно лейтенант. — Ну а ты? Ты ведь, засранец, только и ждал, что случится что-то подобное…
— Я ещё не решил, — суховато отозвался драконид.
Это было не совсем правдой. Каэл как раз-таки очень хорошо знал, куда его тянет. Только вот ни с кем ещё об этом не разговаривал.
Олаф дружески потрепал драконида по плечу и обратился к Джеймсам:
— Забирайте его с собой, — предложил он за товарища. — Легат много сделал для нас, людей. А на этих парней ему, увы, плевать. Мне, конечно, жаль, что мы не можем вместе поддерживать свою страну, но…
Олаф посмотрел на Каэла, привычно задрав голову.
— Я знаю это чувство ненужности родине. Я достаточно жил при предыдущем Легате. Тоже каждый миг мечтал, чтобы ему кто-то осмелился свернуть голову.

Наверное, Морхайм и, в частности, Легата тоже можно было понять. Планировалась амбициозная война. Не с маленьким обленившимся с Винделлом и не с разрозненным Эвандором без постоянного войска. С Дранмором. Страной почти такой же военной, как Морхайм, только в отличие от последних страной, в которой воины хорошо ели и жили не на голых камнях. И не последние годы, как при новом Легате, а уже давно.
Это и сподвигло Легата нагрузить своё войско гоблинами, противными даже самим морхаймцам. И, разумеется, когда представилась возможность пополнить ряды воинов драконидами, от такого преимущества Легат отказываться не стал.
Однако, что с ними делать, не знал никто, включая создателей и Легата. С точки зрения военного преимущества всё получилось лучше некуда. А вот о том, что, создавая разумных существ, стоило бы считаться с их собственным мнением (и что это мнение вообще существует) никто их верховного командования не подумал. Они к драконам-то, с которыми буквально уже ели за одним столом, только-только начали привыкать. А тут дракониды.
И, да, многие дракониды были вовсе не против своего места в Морхайме. В этом они ничуть не отличались от людей. Кто-то фанатично верил Легату и стремился к боевым подвигам, хотел, чтобы его отметили, или просто выплёскивал свою природную агрессию в разрушениях и убийствах. Кто-то же, как Каэл, доволен своим положением не был.
Так что, в целом, какой-то особенной жестокости по отношению к драконидам в Морхайме не проявляли. Но всё же невольно, просто создав их, Легат и вся его компашка лишили разумных существ особого выбора. У драконидов попросту не было шанса заняться чем-то другим. Если люди, недовольные войной (а такие, разумеется, в Морхайме были и не мало), могли просто не вступать в войско и продолжать заниматься мирными делами, могли переехать в другую страну или воспользоваться ещё кучей возможностей — у драконидов такого выбора не было.
Чем бы они ещё занимались, если их обучали только одному — сражаться? Куда бы они переехали, если в любой другой стране их бы просто забили камнями за страшные морды? Денег у них не имелось, а кормили их только, если дракониды были полезными. То есть, сражались во имя Морхайма.
Все эти мысли так и крутились в голове Каэла, но всем сразу поделиться с удивлённым Майки он, понятное дело, не мог. Рассказ вышел бы очень долгим.
— Ты спрашивал, за что меня сюда отправили, — вместо этого проговорил Каэл. — Меня лишили звания, когда я отказался вести своих ребят под обстрел. Нас хотели пустить первыми на укреплённые стены, просто, чтобы мы взяли основной удар на себя, а люди потом зашли в город по нашим телам. Старший офицер хотел, чтобы мы во что бы то ни стало добрались до бойниц. Он знал, что когда мы умираем, превращаемся в камень, и хотел, чтобы мы просто закрыли возможность обороняющимся стрелять. Город мы всё равно взяли, с меньшими потерями, но за неподчинение старшему меня лишили командования и моих ребят.
Каэлу казалось, что этот честный рассказ должен был гораздо лучше отразить его политические взгляды, чем простое уверение, что он готов выступать против родной страны. Страны, которая для него ничего не сделала.
Джеймс молчаливо выслушал и его, и мужа, раздумывая. Градус недоверия спал, когда он увидел, что все договорённости сбываются. Мужики из рабочих собирались, прощались со своими ребятами, решившими остаться. Морхаймцы помогали им собрать часть съестных припасов в дорогу — привозили-то на всех. Да и рассказ Каэла прозвучал паршиво, а оттого правдиво. Если всё и впрямь было так, то Джеймсу тоже стало жаль этого здоровяка.
По сути, он тоже был наёмником — умел только шарахаться по белу свету и убивать. Только вот если Джеймс мог выйти на пенсию и заняться чем-то другим, мог выбирать, за какое дело взяться, а какое гроша ломаного не стоит, то Каэл явно был этого лишён.
— Вот вечно ты каких-то обездоленных домой притаскиваешь, — пробормотал Уинфред мужу и махнул рукой. — Ладно, морда. Пойдём.
Джеймс решил даже не обсуждать это со своими. Привыкнут. В конце концов, все так или иначе подслушивали разговоры Майки и Каэла, поняли уже, что парень не дурак. А то, что морда красная, так пусть на себя с похмелья посмотрят.
— Обоз сюда только через три дня приедет, — подал голос Олаф. — Оставайтесь в посёлке, куда вы по темноте пойдёте.
А потом добавил:
— И поможете с утра прикопать эту падаль зелёную. Будут они нам тут вонять до зимы что ли.
Вернулись ребята, как и уходили, в трио. Джеймсы, да их новый друг, драконид.
— Так, с нами вызвалось идти чуть больше двадцати человек, — оповестил Джеймс ожидающим ребятам. — И морда. Так что кто там не познакомился ещё, вот вам шанс.
Вот и «поговорил со своими».
Джеффри переглянулся с Авророй в некоторой тревоге. Он безусловно доверял Джеймсу, и знал, что тот не примет какое-то решение, опасное для группы. Но всё же был из тех, кто предпочитал, чтобы его подготовили сперва, прежде, чем сообщать, что с ними, чёрт возьми, пойдёт в одной компании целый драконид, решивший переметнуться на сторону врага.
— Это сто пудов идея Майки, — пробормотала Эрика партнёру и немного передёрнулась. Каэл всё ещё пугал её. Особенно сейчас, в сгущающихся сумерках, когда уже не был похож на дорогую сумочку. Больше на монстра с жёлтыми глазами, сверкающими в темноте.
Рыцари тоже заметно напряглись. Они-то вообще до этого не сталкивались с драконидами. Им было тяжелее всего.
— Не переживай, громила, — шлёпнула Джейн тыльной стороной ладони по плечу Ксандра. — Может он только по росту тебя больше.
Дождалась, когда до блондина дойдёт, и расхохоталась.
Самой ей тоже было не шибко-то приятно видеть эту клыкастую морду рядом, но, во-первых, решение уже было принято явно, и смысл возмущаться? А во-вторых, все же Джейн чувствовала себя в безопасности, когда вокруг было полно других людей, которые явно могли противостоять одному большому ящеру.

Каэл тепло попрощался с Олафом, наказав ему беречь себя. Заглянул в их офицерский домик, чтобы быстро собрать скудные пожитки, да и направился вместе с Джемсами буквально в свою новую жизнь. Всё так же полную сражений, но теперь хотя бы с мутной ещё пока, однако целью. Не то чтобы Каэл хотел освободить Эвандор, конечно. Это, пожалуй, Джеймсы тоже понимали. Скорее, драконид сражался за право самому выбирать свой жизненный путь.
Возможно, Каэл в глубине души ещё надеялся встретиться со своим отрядом, своими крылатыми ребятами, чтобы помочь и им вырваться из-под гнёта Морхайма. Среди его драконидов было мало слепых фанатиков Легата. Какой командир, как говорится.
А пока Каэл мысленно примирялся с действительностью. Не нужно было думать, что только люди Джеймса сейчас испытывали стресс, осознавая, что им придётся делить путь с настолько отличным от них существом. Каэл тоже изрядно нервничал. К Олафу и его воинам он уже прикипел, знал каждого достаточно хорошо, а тут совершенно новые люди, которые могли и не примириться с присутствием драконида. Да и, в целом, испытывать неприязнь даже на первых порах было не слишком-то приятно.
Майки же продолжал вести себя, как Майки. С улыбкой на лице он принялся тут же знакомить отмерших людей с драконидом. Каэл только и переводил жёлтый взгляд с одного на другого, как пытаясь запомнить столько имён сразу, так и подмечая, кто как реагировал на это нежданное знакомство.
Большинство из названных так и остались на своих местах, даже не пытаясь улыбнуться. Просто смотрели, пока Каэл смотрел на них. Только один, обождав некоторое время, решился выступить вперёд, протягивая руку. Каэл протянул лапу в ответ, отвечая благодарным кивком. Ну что же, по меньшей мере двое из группы приняли факт такого пополнения отряда. Уинфреда драконид не считал. Ему казалось, что наёмник делал это только ради мужа.
До поселения было идти недалеко — специально же делалось, чтобы рабочие могли из карьера легко добраться до своих вахтовых домов. Но всё же пока со всем этим возились, уже окончательно стемнело, так что шли помедленнее, пытаясь хоть что-то рассмотреть в свете одной нынче луны. Только Каэл и шёл спокойно, прекрасно всё видя, как и полагалось потомку драконов (чтоб им там икалось).
Домики в поселении были небольшими и рассчитанными на двоих человек. Делать пять десятков домов было просто безумием, учитывая, что работали мужики здесь посменно и в основном только спали после трудового дня. Так что сопротивление принялось делиться на парочки. Ну, с основными героями всё было и так ясно — они уже как-то заранее поделились. Да и большинство рабочих, что примкнули к сопротивлению, уже жили раньше со своими товарищами по парам. Так что осталось распределить не так много людей.
— Не волнуйтесь, — хмыкнул Каэл, когда в какой-то момент на него, как на «непарного» начали посматривать люди. — Я останусь здесь.
Да и принялся раскладывать походную палатку, которая хоть и была небольшой, всё же была комфортнее для крылатого и хвостатого существа, чем узкая койка в маленьком домишке. Тогда взгляды оставшихся переместились на Джейн. Если Каэл смущал разбивающихся на пары по виду, то Джейн осталась непарной по полу.
— Что? — усмехнулась девушка. — Ну скиньтесь на кулачках, не знаю. Мне какая разница, чей храп слушать?
Это было не совсем правдой, конечно. У любой девушки были свои предпочтения, даже если она не рассматривала никого в так сказать романтичном плане. Но Джейн не делала разницы между палатками и домиками. Даже напротив, в домике стенки были покрепче, так что не нужно было от холода ни об кого греться.
Так или иначе ночь прошла, наступило утро, и после завтрака Джеймс с несколькими ребятами направился обратно, чтобы помочь Олафу, как они и обещали, избавиться от трупов гоблинов. Правда, все они жутко пожалели, что сперва поели. От дохлых гоблинов воняло ещё сильнее, чем от живых, и желудок так и норовил вывернуться наизнанку.
— Нам нужно оружие, — постановил Джеймс по возвращении. — Люди — это хорошо. Безоружные люди — плохо.
— Твой муж такой умный, — проговорил Сэм Майки и даже, кажется, совершенно без издёвки, а на полном серьёзе.
Сэм, к слову, по устоявшейся уже привычке, обнаружился только утром. Никто толком не помнил, где он был, когда происходила вся эта возня с драконидом. Тем не менее, на Каэла Сэм смотрел так, будто всё же присутствовал вчера при знакомстве, просто не отсвечивал.
— Значит, нам нужно освободить небольшую деревеньку, — кивнул Джеффри. — Ту, с численностью морхаймцев которой мы справимся. У них и заберём оружие.
— Дело говоришь, — утвердил Джеймс. — Так, мужики, вы же местные. Что тут поблизости есть подходящего? Да не галдите, Моргаст бы вас побрал…

Ночь прошла спокойно. Ребята даже как-то чересчур расслабились и не выставляли дежурных. Ответственные за это были заняты совершенно другими делами — одиночные кровати местных работяг сдвигали, чтобы заполучить, наконец, долгожданное ложе на двоих. Да и, как украдкой пошутил с мужем Джеймс, у них во двое такой охранный пёс был, залюбуешься. Любой в штаны насерит, если эта сонная морда из палатки вылезет.
Но никто так и не пришёл, не обманул Олаф. Так что с рассветом из занятых домиков принялись выползать люди, как-то привычно уже разбиваясь на группки, хотя в походе провели ещё даже не неделю. А местные мужики и вовсе впервые выступали в эдаком боевом порядке, однако быстро перезнакомились с уже «устоявшимися» членами сопротивления.
Джейн ночевала в одном домике с Брайаном и вышла с утра с широченной улыбкой, как будто не одна шестёрка «лидеров» развлекалась этой ночью.
— Он абсолютно точно гей, — посмеиваясь, поделилась Джейн со своими подружками, когда подошла поближе под их любопытные взгляды. — Это было весело…
В привычном трио они удалились к бочке, наполнявшейся дождевой водой, чтобы хоть немного умыться. Несмотря на брутальную компанию и численное превосходство мужчин, ни черта имеющиеся женщины не обслуживали оных каждый день. Иногда, конечно, готовили, но вот сегодня, как сказала с утра Эрика своему партнёру, был его черёд. Так что оставив Хьюстонов за хозяюшек, девчонки немного отдыхали перед очередным походом.
Ксандр тоже заметил эту широкую улыбочку и тоже интерпретировал её по-своему. Так что даже аккуратно поинтересовался у Брайана, с которым по понятным причинам общался больше, чем со многими остальными, мол, он и Джейн, а? Правда, внутри уже даже успел расстроиться. Рыцарь не показывал вида, но эта бойкая девушка ему очень понравилась.
Конечно, та совсем не походила на идеальную пассию для рыцаря (между прочим из известного в Дранморе рода — не такого богатого и древнего, чтобы сразу в Рыцари Короны податься, но всё же и не последних кровей). Да и имеющееся действительно у Ксандра благородство не позволяло вот так вот подкатить к одинокой девушке без серьёзных намерений. Но что ты вот с этой приязнью поделаешь? Так что, да, расстроился немного.
— А что мы, морду звать не будем? — поинтересовался Сэм, продолжавший крутиться рядом с Майки и, соответственно, Джеймсом.
— Так, — ткнул в него пальцем последний. — Не называй его мордой. У него имя есть.
И гаркнул дракониду:
— Морда! Долго там хвостом крутить будешь? Жрать идём.
Зря вот Каэл думал, что Джеймс плохо к нему относился и терпел только из-за мужа. Сам Джеймс никакой неприязни не ощущал. Попривык уже за вчерашний день. Майки просто стал дополнительным толчком к принятию. А так толерантнее Джеймсе, между прочим, и не найти. Он и к ящерицам нормально относился, и к черножопым, и к остроухим, да и карлики бородатые его ни капли не смущали.
Гоблинов вот не любил, это правда. Но покажите хоть на одного пальцем, кто любил эту специфическую болотную вонь? Джеймс вот даже представить себе не мог, как они вообще размножались и не дохли во время с… спаривания от этого смрада. У них даже кровь была зеленоватой, что и давало коже такой оттенок.
— Это у тебя просто мозги ещё набекрень после вчерашнего, — откомментировал Джеймс, когда вернулся после гоблинской зачистки. — Я как портянки вчера снял, ты ж сразу одурел. При закрытых-то дверях.
А мужа всё равно обнял, хотел он того или нет. Что поделать, жизнь у них такая, в предгорье даже постираться негде было.
Увы, расслабленному состоянию должен был настать конец, так что разговоры завелись уже про дела. Впрочем, цель парни наметили быстро. Работники местного карьера хорошо знали местность, так что рассказали по очереди какие тут деревушки неподалёку, примерную их численность, и что там вообще есть. Извините, если поселение было домов на пять и даже без таверны, вряд ли там остановится даже часть армии Морхайма.
Так что наметили сразу несколько поселений. Если в одном не повезёт, перебегут на другое. Ведь где-то мог быть и целый лагерь Морхайма, с которым они, наполовину безоружные, ещё бы не справились. А где-то два с половиной калеки, как в том лагере, откуда они выдвигались — и что их вообще освобождать.
И вот новый поход в несколько дней и ночёвки в палатках. Мужики-каменоломы быстро освоились, в отличие от того же Каэла. Сперва ещё шли такие суровые и решительные. Джеймс даже спросил у одной тройки, не решили ли они к вечерку откинуться столь же решительно. Потом как-то осознали, что сопротивление у них было такое… На пошутить всегда время было. Так что делились историями, подкалывали друг друга по пути.
Потом добрались до места назначения, остановившись благоразумно поодаль, едва завидели реющие в слабом ветерке флаги Морхайма. Было мрачно, хотя время не достигло ещё полудня — сгущались осенние тучи. Им невероятно повезло, что поздние холодные осенние дожди настигли их уже на равнине. Половина бы поубивалась в горах, если бы их накрыло ливнем на этих узких самостоятельно придуманных тропах.
— Да ты, блядь, ещё кого-нибудь приволокёшь, — негромко возмутился Уинфред. — Не в обиду морде. О, морда, сгоняешь у бывших дружочков узнаешь, что к чему?
— С меня сняли все знаки отличия, — покачал головой драконид. — Любой поумнее гоблина сразу поймёт, что я беглый.
— Ой, да не ссы, — отмахнулся Джеймс, шарясь по карманам и доставая знак принадлежности морхаймской армии. — Мелкий, наряжайся. Пойдём посмотрим, как они там живут. Морда, ты давай не отлынивай, с нами пойдёшь. Сам хотел в сопротивление.
Нацепив значок на грудь, наёмник посмотрел на трёх подружек.
— Девицу вы нам ещё какую, — очень толерантно заявил Джеймс. — Дерек, какую выбираешь?

Джейн в силу возраста (и немало в силу характера, воспитанного пятью братьями) уже, конечно, неплохо разбиралась в мужчинах. И уж точно давно перестала их стесняться. В отличие от её нынешних подружек, конечно, одна из которых вообще только-только приоткрыла эту дверку во «взрослую жизнь». Да и вторая, честно-то говоря, хоть и успела немного погулять между двумя плюс-минус постоянными отношениями, но опыта не шибко набралась.
Так или иначе, но рыцарям от Джейн доставалось больше всех. А потому что видела она прекрасно, что мальчики были, во-первых, помладше неё, а во-вторых, воспитанными в совершенно другой культуре. Всё это рыцарство и дамы, которых редко когда увидишь в брюках… Они определённо точно оба напрашивались на все её комментарии. И так легко оба смущались! Ну просто загляденье, не правда ли?
Кроме того, Ксандр и Брайан определённо были из тех, кто лучше отрежет себе язык, чем отпустит сальный комментарий или даже как-то намекнёт на что-то эдакое женщине. В общем-то, с ними было куда комфортнее девушке, чем с тем же рыбаком или мужиком с каменоломни.
— Самую малость, — посмеиваясь, ответила Джейн на удивление Авроры, показывая пальцами небольшое расстояние.
Это было не совсем так, конечно. Приставать Джейн ни к кому не приставала. Так. Пофлиртовала немного, да отпустила фривольную шуточку, вновь вгоняя несчастного рыцаря в ступор. Джейн стоило больших усилий не заржать, когда Брайан явно торопливо улёгся, отворачиваясь к стене и, видимо, мечтая, чтобы между их кроватями тоже появилась стена.
Наверняка так повёл бы себя и Ксандр. Они вообще на удивление схоже реагировали на все эти «приставания» от девчонки. Но, повторимся, Джейн была немного постарше и поопытнее. Она хорошо видела разницу в этой робости у Брайана и того же Ксандра. Последний нет-нет, но всё равно посматривал на Джейн, как на женщину. Брайан таких взглядов не отпускал, даже когда девушка при нём снимала часть одежды.
И тут уж благородством это дело не прикрыть. Когда Джейн делилась с подружками этим простым наблюдением, Аврора очень хорошо поняла старшую товарку. Сразу вспомнила Дранмор и её выступления, когда даже брат её партнёра всё равно смотрел на её наряд… ну, оценивающе. А рядом стоял Джеймс с лицом лица. Поставили бы перед ним бревно, он бы и на него смотрел с тем же выражением.
А пока девчонки шушукались о своём, парни тоже обсуждали ту же ситуацию. Правда, куда короче и без подробностей.
— Ага, чтобы она надо мной издевалась? — фыркнул Ксандр. — Ну уж нет. Ты теперь опытный, наученный.
И тоже похлопал друга по плечу, как будто возвращая эстафету обратно.
О том, что Брайан был геем Ксандр не догадывался. Он и ту шуточку про геев от Джеймса не понял, честно-то говоря. Наёмник вот полагал, что ребята в курсе, как оно происходит в стране, где полно запретов, пусть и чисто моральных. Но Ксандр реально в курсе не был. Как-то не было у него друзей такой ориентации (ну или он в упор не видел, как они скрываются).
А ещё Ксандр не знал, что Брайан зато прекрасно видел его симпатию к Джейн. Блондину казалось, что он хорошо это скрывает.
В конце концов, ни к чему хорошему эта симпатия не приведёт. Заводить полевой роман было не в духе рыцарства. Да и Ксандр понимал, что он моложе Джейн, и, следовательно, сделал вывод, что к чёрту он не сдался такой девушке. Она же вон и издевалась над ними с Брайаном, явно подтрунивая над их, так сказать, неопытностью.
К несчастью для Брайана его «мучения» и впрямь не закончились той ночью. На равнине гуляли холодные ветры, становящиеся совсем невыносимыми с заходом солнца. Зима была уже очень близко. А это значило, что спать по одиночке в палатках стало совершенно неуютно. Кроме того, количество людей их увеличилось вдвое, а палаток осталось старое количество. Так что снова и снова им пришлось разбиваться на пары. И Ксандр, пусть и шутливо, но наотрез отказывался участвовать в этом жребии.
— Да брось, я же вижу, что я тебя ни капли не интересую, — хмыкнула в одну из ночей Джейн, по-простому похлопав ладонью по широкой груди Брайана. — Или ты не хочешь меня тут видеть, потому что хотел бы греть кого-то другого, а?
Но, несмотря на подколки, Джейн всё равно делала это беззлобно, и парни это видели. Даже буквально признаваясь в своём знании великой тайны Брайана, девушка явно не испытывала какого-то негатива на этот счёт.
Но переключимся на текущие события. Где Джеймс в очередной раз доказывал, что если он и был лидером, то крайне паршивым, и как бы ребята, похоже, связались с той дурной компанией, о которой их мамка в детстве предупреждала.
— Да хуй знает, — отозвался почти честно Уинфред, когда Дерек резонно спросил его, какой у «лидера» был план. — Импровизация, мелкий.
Плана у него и впрямь не было. Но были кое-какие мыслишки. Во-первых, наёмники продолжали работать на Морхайм. Это не вызывало никаких удивлений. Так что появлению в городе двух наёмников никто не удивится. Во-вторых, наличие драконида усилит лояльность местных морхаймцев. Ну, потому что вряд ли кто-то мог вообразить (даже они сами пару дней назад), что дракониды могут связаться с кем-то не преданным Морхайму.
Что же касается девицы… Так как плана у Джеймса не было, он предполагал, что их визит в деревушку может затянуться. А кому-то нужно было передать полученные сведения остальной группе. И на кого меньше всего смотрят бравые вояки? Правильно, на женщин. Не потому что пидары поголовно, конечно, просто женщин за людей не считают. Ну вот что она может сделать, одна, такая маленькая и немощная?
Дерек сделал правильный выбор. К тому моменту, как он его озвучил, Джеймс тоже подумал, что стоит привлечь Джейн. Правда, не потому, что об остальных двух девчонках пеклись Хьюстоны. Просто, кто в теории мог вот так вот прийти в деревню с грязными наёмниками? Правильно, шалава из другой деревни. И по авторитетному (и благо беззвучному) мнению Джеймса, Джейн была больше всего на оную похожа.
— Джейн, значит, — зато отозвалась Эрика, сверкая глазами на Дерека. — Ясно-ясно…
Она, конечно, улыбалась, хотя и пыталась делать соответствующий ситуации голос. Ишь, променял её на девушку постарше.
Но Эрика тоже сразу подумала о том, что Дерек не захотел брать её, просто заботясь о её безопасности. Это было даже мило, честно говоря…
Джейн только тихо посмеялась над этой сценой, с удивлённой гримасой пожала плечами на взгляд Авроры, мол, сама не знаю, чего от меня надо, но как-то легко пошла с двумя мужиками, да драконидом. И ни она, ни кто другой даже не подозревали, что немногим позже за ними двинулись две неуловимые тени, ведь, конечно, Сэм тут же согласился с Майки. Только уточнил, не унюхает ли их Каэл. А то вдруг ругаться будет.
— Так, Джефф, если мы до ночи не вернёмся, — наказал перед уходом Джеймс, — возьми свою девицу и подберитесь поближе к деревне. Поймаете Джейн и отведёте её обратно, лады?
На том и порешали.
— Ну мою роль ты явно уже определил в этом театре, — хмыкнула Джейн по дороге. — И какая же она?
— Шалавой будешь, — прямо отозвался Уинфред, заставив даже девушку постарше несколько поперхнуться.
— Надеюсь, только образно, — по итогу пробормотала она. — Как-то я не готова спать с морхаймцами за информацию.
— Это по желанию, — кивнул Джеймс. — Но, в общем-то, если всё затянется, и мы не сможем все слинять, пропажу одной девицы никто и не заметит. Так что ты смотри в оба, и если что, всё расскажешь ребятам. Сколько их там, где живут, где нас разместили, чтобы свои же не порубали, и всё в таком духе…

Конечно, Джейн не думала, что Брайан тут же расколется, признается и поболтает с ней, как с лучшей подружкой. Тем не менее, в силу эвандорского характера и не ожидала, что рыцарь настолько ощетинится колючками на простую шуточку, пусть и с изрядной долей правды. Тут уж и гадать не пришлось, что Джейн невольно царапнула по больному.
Продолжать тогда разговор девушка не стала. Брайан чётко дал понять этим коротким вопросом, что не хочет об этом. А Джейн хоть и была созданием шебутным, но не злобливым. Только и сказала в стиле: «Да-а, точно-о, Дранмор», как будто на время позабыла, откуда были родом их бравые ребята-рыцари.
Забыть-то, конечно, она не забыла, но внутри немало поразилась. Как и многие, Джейн слышала о более консервативных нравах Дранмора, но чтобы вот так закрывать людей в себе, заставлять их жить не своей буквально жизнью? Это было даже печально. Джейн уверилась, что сделала верный выбор, присоединившись к сопротивлению. Она любила их куда более свободный Эвандор. Он был не идеальным, но здесь на тебя хотя бы не смотрели косо, если ты был мужчиной и жил с мужчиной, или если ты банально носил брюки, будучи женщиной.
Забавно было, кстати, что именно в плане женщин Морхайм был более прогрессивной страной, чем благородный Дранмор. Да, судя по рассказам ранее встреченного Кая и по фразам того же Каэла было ясно, что однополые отношения там тоже не приемлют. Там, в отличие от Дранмора, они были запрещены на законодательном уровне. Зато женщины в войсках очень даже встречались. И не только рядовыми пехотинцами, но и вполне себе занимали офицерские должности (и да, ходили в брюках — в юбке оно как-то не повоюешь).
Конечно, возможно, это было всего лишь последствием того, что кроме как пойти воевать, некуда было податься вообще всему населению любого пола, но… Сейчас вот возможности активно появлялись с приходом нового Легата, а женщины в войсках всё равно встречались, пусть и, наверное, пореже, чем раньше, в голодные годы.
Ну да Моргаст с ними, с морхаймцами. (Впрочем, он и так явно был с ними и благоволил Легату, но это уже другая история).
В общем, Джейн натурой своей навела немало шороха среди несчастных рыцарей. Ксандр теперь тоже был немало смущён, не только от того, как девушка с ними себя вела, но и оттого, что Брайан догадался о его крамольной симпатии к этой «отвязной» (на их дранморский взгляд) эвандорке. Впрочем, из трёх девушек здесь ни одна не вела себя «достойно», но Эрика и Аврора хотя бы не флиртовали с другими мужчинами и смотрели только на своих.
Так что, когда Брайан вслух проговорил об этой симпатии, его товарищ отреагировал почти так же, как и сам Брайан в палатке позднее: «Не говори глупостей».
А ещё Ксандру казалось, что Джейн больше нравится именно Брайан. Как-то она к нему вроде как побольше внимания уделяла, да и вон ночевала регулярно с ним.
В общем-то, эти истории за несколько дней пути ни к чему дельному не привели, но и не закончились, разумеется. А пока рыцари могли немного выдохнуть, когда Джеймс и Дерек забрали их персональную занозу с собой. И ящерицу прихватили, чтобы глаза не мозолила, хотя дранморцы всё же, действительно, относились к дракониду куда проще остальных. Потому что не видели и не знали, и оставалось только примириться с чешуёй и зубастой мордой.
Работягам с карьера вот, кстати, было чутка посложнее. Они-то к морде привыкли, но для них Каэл всё ещё оставался эдаким комендантом, который держал их в плену вместе с остальными морхаймцами.
Короче, квартет удалился, не замечая ещё одного нежданного дуэта, следящего за ними. Да и когда было заметить, если по дороге пытались хоть что-то спланировать и буквально мстили Джейн за рыцарей, заставляя несколько ступориться уже её.
Маленькая деревенька напоминала родной Тивель (или Торвен), разве что все дома здесь располагались на земле. Не было таких мощных деревьев, как близ Иллианора, что могли бы выдержать хоть какую-то постройку. Однако привычной бурной деревенской жизни здесь уже не было. Работоспособных мужчин вывезли, да и женщины со стариками старались держаться по домам, да детей на улицу не пускали. Только и бродили эта скудная на первый взгляд часть армии Морхайма.
— Э, — свистнул Джеймс, первым обращая на себя внимания (они же тут, знаете ли, не шпионить пришли, а по делам). — Тут пожрать нормально можно?
Местный морхаймский воин окинул странный квартет нечитаемым взглядом. В общем-то, пара наёмников со значками Морхайма не вызвали у него особенного удивления. Да и драконид, пока воин не обратил внимание на отсутствие знаков отличия и принадлежности к тем или иным родам войск. Но вот вкупе четвёрка вошедших в город была странной.
Впрочем, воин подсказал, куда идти за едой, но и офицеру пошёл докладываться. У них тут на отшибе тоже, знаете ли, не шибко много чего происходило.
С приходом офицера вот началось импровизационное веселье. Жаль, конечно, рядом был Дерек, который и без того уже прекрасно знал Джеймса, да Каэл, который Джеймса как раз, напротив, совершенно ещё не знал. А ведь как хорошо вписалась традиционно каменная морда лица Уинфреда в эти разговоры.
— Да отправили на карьер, туда к горам который, мол бунт у них, — махнул рукой Джеймс на резонный вопрос откуда они припёрлись вообще. — Но мы пока доскакали, там уж половина мужиков разбежалась. Не видали, кстати? Вот и мы нихера никого не нашли, в горы, наверное, ушли со своими кирками…
Майки бы жуть как гордился своим мужиком вот. Он ведь пользовался нагло системой Майки — больше правды во лжи, и ложь становится неразличимой.
— У них там воинов-то дай бог десяток, вообще эту дурынду Олафа обделили, — хмыкнул Джеймс, не дожидаясь вопросов, как будто так и жаждал поделиться своими мыслями с «товарищами», на которых работал. — Вам тут ещё повезло, нормально так ребят. Хотя, казалось бы, да, кого вам тут сдерживать… А там гоблинов этих сраных порешали, да ушли буквально.
— А лошади ваши где? — поинтересовался один из морхаймцев.
— Так это… — хохотнул Джеймс. — Ну… пропили, получается. Зато вон, морду выиграли в карты. Не знаю, мелкий недоволен, а мне он больше всякой лошади нравится.
— За что наказан? — немного перебивая эту вакханалию, спросил у Каэла офицер.
— За пьянство, — поколебавшись, отозвался драконид, чуть опуская морду, ни дать, ни взять раскаивался в пагубном пристрастии.
— Хорош воин, сослали за пьянку, так он там пьянствовать продолжил…
— Так, ты на морду не наезжай, — по-свойски «наехал» на морхаймца Джеймс. — А то вы тут сидите трезвыми, ага. Просто под проверку не попадались…
В общем-то, так разговор и вёлся. Джеймс оказался неожиданно хорош в импровизации. Не подвела и Джейн, на которую тоже обратили внимание, разумеется, пусть она и очень убедительно хихикала, приклеившись к боку Дерека, «честно отрабатывая свои гроши».
— А бабу-то вы где нашли?
— Так потаскушка же, — удивился Джеймс. — Заплатили, она и пошла.
— Эй! — возмутилась Джейн. — Полегче, мальчик.
— Ну а как тебя ещё назвать, куртизанкой что ли? — хмыкнул Джеймс.
— Например, — хмыкнула в ответ Джейн.
А тем временем, пока квартет веселился в душе, параллельно выясняя за почти дружескими беседами важную информацию, дуэт испытывал вселенскую несправедливость. Они хорошенько спрятались, переговариваясь шёпотом о том, кто там и на кого будет ругаться. Сэм признался, что опасается мужа Майки. Тот, наверное, и ругается страшнее, чем драконид. Да и Сэма он как-то недолюбливал… С чего бы вот это?
Но на улице разговоров толком и не было. Ребята быстро направились в таверну якобы пожрать с дороги. А таверна, разумеется, находилась почти в центре городка. Так что, перешептавшись ещё немного, было принято отчаянное решение пробираться поближе. Но даже с такими сорвиголовами это было делом не быстрым. Всё же вокруг было полно морхаймцев. Ну не так чтобы прямо полно, но достаточно, чтобы уловить взглядом двух незнакомцев.
Так что парни многое пропустили, когда-таки добрались (а они добрались!) до таверны и засели в кустах подле неё. Зато слышимость тут была шикарная. Из-за работающей печи, готовящей еду, окна были распахнуты даже столь поздней осенью. Так что нет-нет, в окнах возникала то одна, то вторая голова: ведь слушать — это хорошо, но видеть-то ещё интереснее!