Каэл всё ещё испытывал некоторое раздражение на Майки с его отсутствующим чувством самосохранения, а вместе с тем и крайне скудным восприятием страха (а это, между прочим, отличный природный механизм того же самосохранения). Однако, когда лекарь толкнул драконида в бок со своими претензиями, Каэл опустил на него взгляд вполне себе невозмутимый. Мол, ну что с этого взять.
— А когда я говорил, что нас вывели из драконьих яиц, вы думали, что Легат лазал по их пещерам, чтобы наворовать их? — скептично отозвался он.
Сейчас драконид понял некоторую свою оплошность. Ему-то было не больше десятка лет, и он появился в мире, где уже были драконы и их всадники. Так что для Каэла это было очевидной вещью, и он как-то не подумал, что для жителей других стран — нет. И что не весь захваченный Эвандор вообще видел того же главнокомандующего Хальдсена. Большую часть территорий захватывали обычными пешими войсками.
Однако о драконах в целом Каэл говорил. Тому же Майки, между прочим, в первый же день их встречи, когда они шли договариваться с Олафом о мирной сдаче.
Вот Джеймс сейчас это хорошо припомнил. Драконид буквально сказал им, что драконы существуют, более того, они как-то связаны с Морхаймом, иначе, действительно, откуда у Легата их яйца для экспериментов. Сейчас, увидев настоящего дракона, Джеймс, понятное дело, сомневался, что у таких монстров можно было что-то безнаказанно взять без спроса. Тем более, когда речь шла об их потомстве.
Но вместе с тем Джеймс осознавал, что… Ну ни при каких обстоятельствах он и его скептичный мозг не воспринял бы эту информацию тогда за правду. Ну какие драконы? Ну, может, и были какие-то животные с такими головами и крыльями, но уж точно не разумные магические и огромные создания. Вот Джеймс и забыл напрочь о том разговоре, как о чём-то несущественном, переключился на более прозаичные и практичные вещи.
— И штанов запасных не взял, блин, — пробормотал он Дереку, поднявшись на ноги под восторженные вопли Майки.
— Вот же блядство, — более бурно отреагировала Джейн, потирая лицо ладонями, как будто пытаясь проснуться. — В жизни никогда не испытывала такой страх…
Каэл тем временем осмотрелся. Проще всего, конечно, было бы спуститься вниз, но тогда им с Майки пришлось бы сделать немалый крюк, чтобы нагнать своих. Так что надо было всё же карабкаться вверх.
— Цепляйся за шею, — проговорил драконид Майки.
Лекарь оказался потяжелее палатки, которую в силу строения Каэл тоже носил спереди, а не на спине, как люди. Всё же крылья изрядно мешали стандартному заплечному мешку. Но драконид был выносливым парнем. Кроме того, «лишние» конечности изрядно помогали ему забираться почти по отвесной части горы. Четыре когтистые лапы, хвост, так ещё и крылья, которыми Каэл нет-нет, взмахивал, чтобы дать себе толчок наверх ещё и этим потоком воздуха. Взлететь как дракон он даже без ноши не мог — аэродинамика у человеческого строения тела была препаршивой, да и размах крыльев был не столь большим, но планировать или вот так помогать себе забираться драконид очень даже мог.
Это мини-приключение Майки, кажется, тоже понравилось. Хотя больше никто его восторга не разделял, честно говоря, даже муж.
— Может, наоборот, — рассеянно проговорил Джеймс.
А потом они и впрямь набросились на Каэла с вопросами про драконов. Всех (кроме Майки) как-то сильно обеспокоило то, что они увидели. Даже не сам факт существования драконов, а то что какие-то смертные запросто садились верхом на драконов и улетали. Теперь вот, когда магический ужас рассеялся, Джеймс припомнил и специальную сумку, в которую офицер Морхайма складывал одежду дракона, и удила. Парень делал это так автоматически, что одно это давало понять — для него полёты на чёртовом драконе были делом привычным.
— Я не знаю, — в очередной раз честно повторял Каэл. — Драконы презирают нас больше прочих, по понятным причинам. Так что я знаю ненамного больше вас.
Драконид только знал, что существа эти реальные, что они обладают огненным дыханием, и дыхание это — меньшее из бед. Драконы были очень мощными магами. Настолько мощными, что тот ужас, который испытали люди (кроме Майки) — это просто ощущение количества магии в чешуйчатой туше, которую обычно люди и не чувствовали. Дракониды если и унаследовали магические способности, то далеко не в таком объёме.
Знал, что Легат всем приближённым офицерам «даровал» по дракону. Точнее, организовал из них пары: дракон и всадник. (И нет, Майки, не все эти пары являлись парами в романтичном смысле. Ну, насколько Каэлу было известно). Всадники тренировались верхом на драконах, да и сам Легат на таком летал.
— Чёрный, как сама смерть, — фыркнул Каэл, характеризуя «самого главного дракона». — Говорят, это он и решил нас создать…
Но в основном драконид и знал только слухи, о которых частенько трепались человеческие офицеры. Лично он драконов так и видел вот издалека, да пару раз тот самый чёрный легатский засранец заходил, когда дракониды были маленькими. Показывал Легату свои, вероятно, творения. Каэл помнил только ощущение магии в якобы человеческом теле.
— Нам нужно возвращаться, — покачал головой Каэл. — Для дальних полётов Всадники используют специальные сёдла. Они могут вернуться в любой час.
— Да-а, — протянул всё ещё задумчиво Уинфред. — А у меня и так запасных штанов нет.

Шутить и впрямь как-то расхотелось. Если юмор и проскакивал в этих разговорах, то только как защитная реакция, да и не больно-то весёлый. Что было, между прочим, несколько обидно. Джеймс не чувствовал, что исчерпал весь свой потенциал по поводу двух морхаймских педиков. Вот же, взял один и всю лафу испортил своим превращением.
Но Майки был прав. Им реально пиздец. И если Легат был, и впрямь, не пальцем деланный, но всё же обычный смертный человек, то что делать с драконом никто не знал. А он по словам Каэла был даже не один.
Драконид не знал наверняка, но предполагал, что приближённых к Легату Всадников было около пяти. А это значило — около пяти драконов. И если один-единственный так бодро деморализовал всех, кроме Майки, то что делать с пятком?
— Этого я тоже не знаю, но выкрасть они их точно не могли, — покачал рогатой головой Каэл тем временем.
— Погоди, — чуть скрипуче вмешался Джеймс. — Морда, ты же знал, получается, что у вас там эти твари крылатые летают. И присоединился к сопротивлению? Против драконов?
Каэл вроде бы не был похож на смертника. Но, зная какие резервы прячет в рукаве Морхайм, выступать против них — чистое самоубийство. Так что Джеймс ткнул пальцем в небо, предполагая, что драконид мог знать что-то действительно полезное. Однако, увы, это оказалось не так, и у Каэла не было ничего против драконов.
— Против одного, — уточнил Каэл в ответ. — В Эвандор направили только Хальдсена. Простите, но местное войско не стоит большего. И даже если сопротивление начнёт отвоёвывать обратно территории, не думаю, что Легат направит сюда всех остальных. Ему нужен был только проход к портам и Дранмору, это очевидно.
На этих словах Брайан естественно забеспокоился. Ему бы явно не хотелось, чтобы родную страну выжгли драконьим огнём.
— В легендах говорится, что Дранмор давным-давно вёл войну с драконами и выгнал их со своих гор. Ну, тех, кого не перебил, — протянул Джеймс. — Знать бы, правда ли это. И если это тоже, блин, правда, то как у них это получилось. Хоть сказки заново перечитывай.
Об этом, увы, Каэл тоже не знал. Он морхаймских-то драконов, как уже было сказано, не видел толком. А о дранморских драконах никто не сплетничал.
В общем, с такими невесёлыми думами отряд двинулся обратно. Смотреть, сколько там было воинов Морхайма, в том городке под горами, было уже как-то не интересно. Какая разница, если в любой момент может прилететь синее нечто и сжечь их всех вместе с городом.
Вечерний привал устроили неподалёку от старой эльфийской дороги. Там всё ещё было ровное место, пусть уже и изрядно засыпанное землёй и заросшее травой. Но всё же не голые камни гор, так что можно было и приютиться на ночь.
Джеймс и Майки не спали, дежурили, разговаривая обо всём увиденном и осмысленном. Остальные уже успели заснуть, прижимаясь друг к другу от холода и исключительно для согреву под джеймсовское: «Эрике всё расскажу». В общем, было уже тихо и темно, когда раздался какой-то уже даже знакомый шорох по ту сторону завала.
Звук был вполне себе естественный, животный, так что Джеймсы быстро о нём забыли. Мало ли какие птицы там на эльфийской стороне по ночам летали. Орлы какие возвращались на вершины гор или вроде того. Но спустя некоторое время раздалась сперва птичья трель, совершенно не орлиная. Затем она повторилась. И Джеймсы бы и на это не обратили внимание, так как орнитологами не были, и знать не знали, какие птицы кричат по ночам, а какие должны уже давно спать. Но следом прямо на каменных завалах дороги послышалось откровенное шуршание, как будто кто-то карабкался.
Джеймс даже меч слегка вытащил, поднимаясь на ноги. Как-то в голову не пришло сразу, что врагов по ту сторону вроде как и нет.
Через секунду в неверном лунном свете показалась большая тень и проклекотала ну очень знакомо, особенно для Майки.
— Это твой приятель там что ли? Который тебя всё убить пытался? — шёпотом поинтересовался Джеймс у мужа. — Или тебя все грифоны ненавидят?
Ещё одна птичья трель, и голова грифона исчезла. Зверь нехотя развернулся, уходя.
— Жопой клянусь, там эльфы, — прошептал Джеймс. — Интересно, если ты туда заберёшься, тебя стрелой прибьёт или клювом?
А ещё через секунду добавил:
— Луки бы нам пригодились, конечно, учитывая обстоятельства…

Дни Мэттью и впрямь стали крайне насыщенными. Да, теперь ему не приходилось спать на голой земле, мыться в ледяных водах морей и есть день ото дня вяленое мясо. Однако эмоционально он всё так же выкладывался по полной. Даже успел пару раз пожалеть, что не выбрал вариант: сохранить свою тайну и жить себе тихонько с Никаэлласом.
Сперва они направились в столицу со вполне себе обыденной целью — познакомиться с принцем, который был хорошим приятелем детям Стриквеллисов. По возрасту тот был ближе к Уиллариэну, но так как Никаэллас — будущий член Совета, с ним принц общался даже чаще, чем со средним братом.
Мэттью сильно волновался, разумеется. Он-то всё ещё был самым простым парнем, бардом, далёким ото всяких королевских семей. Но принц оказался таким же простыми вполне себе дружелюбным, как и все друзья Никаэлласа. Возможно, все они и умели делать пафосное лицо, но с Мэттью очень даже улыбались и располагали к себе.
Принцу Никаэллас рассказал об их желании забрать к себе мать Мэттью, оставшуюся на захваченной территории Эвандора. А также о том, что тут дело было не только в тёплых отношениях с самим полуэльфом. Никаэллас честно признался принцу о том, что они планируют некоторый переворот в Совете.
Мэттью обсуждал это с любимым заранее, и Никаэллас отзывался о принце, как о достойном эльфе, которому можно сказать правду. Так оно и вышло. Кажется, мало кто вообще любил отца Мэттью, даже среди эльфийской знати. Так что был собран Совет.
Тут у Мэттью вообще голова кругом пошла. Почему-то он не представлял себе, что ради его мамы соберутся все важные эльфы при королевском дворе. Конечно, это было логично: нельзя просто было взять и залететь на морхаймские территории, да забрать человека. И нельзя было просто таскать в закрытую эльфийскую страну кого ни попадя. Но всё же Мэттью не представлял, что всё будет вот настолько… масштабно, пожалуй.
На самом Совете, конечно, Мэттью не присутствовал. Но Никаэллас потом подробно всё рассказал, включая то, как знатно занервничал Микарэль. Как он громогласно чуть ли не высмеивал Стриквеллисов и их желание приютить человеческих и полукровных беженцев. И как чуть позже старался не отсвечивать, когда речь зашла о летописце, живущей неподалёку от Иллианора. Микарэль ведь знать не знал, что за полуэльф проживает у Стриквеллисов, а тут ему стало несложно сложить два и два.
Он заёрзал, как уж на сковороде, пытаясь привести массу аргументов против. И кто-то даже вполне поддерживал его — вроде как сейчас совсем не время для экспериментов и даже небольших недомолвок с Морхаймом. Подставят себя, подставят ещё и Файреланн. Эльфы тоже опасались военного конфликта, вот и дули на воду.
Но всё же большинство посчитало разумной идею перевезти в Иллианор летописца, которая занималась как раз ближайшими территориями между Эвандором и Иллианором. Это было бы стратегически выгодно, к тому же, не дать этой информации Морхайму. Пусть эльфы и понимали, что им придётся «повоевать» с Морхаймом на дипломатическом уровне — те дураками не были и тоже не захотят просто взять и отдать летописца.
Мэттью так и не столкнуться со своим отцом, зато познакомился с Брувиэлем, который естественно сопровождал Микарэля, как единственный (якобы) сын. Брувиэль показался очень заносчивым молодым эльфом, но Мэттью его не винил. Наверное, ему было неприятно видеть рядом с Никаэлласом нового партнёра. Честно говоря, и самому полуэльфу не слишком-то нравилось думать о том, что между ним и Никаэлласом что-то было. Всё старался думать о том, что Брувиэль, хоть и не знал об этом, был его братом, но… Так в голове это и не уложилось. Эльф оставался для него чужим, хоть Мэттью теперь и воочию видел внешнее сходство.
Так или иначе, переговорам с Морхаймом решили быть. И Мэттью направился вместе с Никаэлласом, потому что теперь умел летать на грифоне и потому что они с Никаэлласом не хотели расставаться так надолго. К тому же, кто знал, может Мэттью и понадобится лично в этой семейной драме. Мало ли его мама не захочет куда-то отправляться с незнакомыми эльфами, учитывая предыдущий, так сказать, опыт.
Вылетели они уже после обеда, чтобы к ночи остановиться на границе с Эвандором, отдохнуть, а уже с самого утра отправится в захваченную страну. Чтобы не пришлось ночевать где-то на одной территории с морхаймцами. От Тивеля ведь до поместья Стриквеллисов крылом подать, так что планировали сделать вот такой кружок.
Эльфы тихо приземлились в гористой местности на заброшенной дороге, и Никаэллас как раз рассказывал Мэттью про неё истории. Грифоны немного беспокоились, посматривая на завалы на старой дороге, а Гелиас на правах лидера пошёл даже проверить. Никаэллас пытался подозвать его, но тот упрямо полез на камни и на кого-то даже заклекотал, пока воля эльфа-хозяина всё же не пересилила.
Мэттью, кстати, прилетел на Шуршуне. Его самочка, которую подарил ему Никаэллас, была ещё слишком молоденькой и пока только приучалась к хозяину, летать на ней было нельзя. А с грифоном Лиандора полуэльф хорошо сдружился.
— Кто там может быть? — только и успел удивиться Мэттью, как раздался ну очень знакомый голос, который вряд ли с кем-то полуэльф мог перепутать. — Ох, боги…
Полуэльф снова испытал двойственное чувство. С одной стороны, он был безумно рад, что ребята были живы. Они ведь отправились буквально воевать. С другой стороны… Ну вот чего они у эльфийских границ опять трутся? Намазано им что ли тут?
— Соскучился по их шуточкам? — улыбнулся Мэттью Никаэлласу. — Пойдём, узнаем хоть как у них дела… Дадим Гелиасу исполнить свою мечту и клюнуть Майки.
Конечно, было опасно вот так встречаться на границе эльфам с их мирным договором и банде сопротивления. Но сейчас была ночь. Вряд ли за Майки, орущим во всё горло, кто-то следил. Да и при всех их минусах, подставлять специально ребята точно бы не стали. Так что Никаэллас и Мэттью вернулись на спины грифонов, оставив остальных эльфов располагаться на ночь. Им там делать было нечего явно.

От вопля Майки проснулись все. Джейн снова выругалась так, что заставила Брайана покраснеть, а Дерека посмотреть с некоторым уважением: последний явно хотел сказать то же самое про Майки и его желание не давать никому спать. Только потом как-то дошло, что именно кричал этот несносный лекарь.
— Эльфы? — переспросила Джейн у парней.
Но до конца объяснить ей ничего не успели. Снова раздался шорох пернатых крыльев, и завалы перемахнуло сразу две тени.
Грифоны опустились чуть поодаль, норовисто привставая на задние лапы и несколько агрессивно расхаживая туда-сюда, не позволяя всадникам спуститься. И если люди плохо видели, кто именно из эльфов пожаловал к ним в гости, то эльфы в темноте видели очень хорошо.
— Драконид?! — поражённо проговорил Мэттью, даже не пытавшийся как-то успокоить Шуршуна, распереживавшегося следом за лидером.
— Ушастик, это ты что ли? — обрадовался Джеймс первым. — А чё это вы тут вдвоём? Тут уже неподалёку двое лобызались, нам не понравилось…
Мэттью недоумённо кинул взгляд на Никаэлласа. Полуэльф видел, что драконид сидел рядом с Дереком и ещё каким-то парнем и девчонкой, которых Мэттью не знал. Сидел себе преспокойно, сверкал своими жёлтыми глазами. Как монстр из кошмаров.
— А я думал это вы Майки прибить хотите. А морда-то чё вам сделал? — спросил Джеймс у ближайшего грифона.

Конечно, Мэттью не до конца ощущал себя, как дома, в поместье Стриквеллисов. Всё же здесь были совершенно другие условия и устои, другое окружение, а в голове всё равно постоянно вились мысли о том, что происходит за границами, в его действительно родном городке. Наверное, чтобы с чистой совестью назвать это место домом, должно было пройти чуть больше времени. Однако Мэттью определённо было комфортно, и чувствовал себя он свободно, особенно рядом с Никаэлласом.
Он подружился с братьями возлюбленного, да и с родителями довольно быстро нашёл общий язык, хотя и продолжал до сих пор немного стесняться их. Мэттью обзавёлся хорошими приятелями среди эльфов, с которыми дружили сами Стриквеллисы, да и в целом вёл вполне себе эльфийскую жизнь и это ему по-настоящему нравилось.
А ещё Никаэллас. Пожалуй, можно было всё же сказать, что Мэттью чувствовал себя как дома рядом с ним. Потому что совершенно точно забывал обо всём на свете, когда видел уже такие родные голубые глаза.
Никаэллас был первым, кто признался в своих чувствах, перешедших порог простой влюблённости так скоро. Но Мэттью отстал буквально на секунду. Он вовсе не сомневался, когда признавался в любви в ответ, и их отношения действительно стали ещё крепче с тех пор.
— Мне кажется, боги их задумывали ровно с этой самой целью: напрягать, — мелодично посмеялся полуэльф на шутку Никаэлласа, прежде чем вернуться на спину Шуршуна.
И вот опять он вёл себя достаточно наивно. Впрочем, Мэттью всё ещё было не так много лет, особенно учитывая его долголетие, явно подаренное отцом. Полуэльф даже не думал, что может сейчас обнаружить, что кто-то из его знакомых уже погиб, например. И, перелетев через смехотворную для грифонов преграду, задавался только одним вопросом: что рядом с членами сопротивления делал драконид?
Каэл на это удивлённое восклицание промолчал. Да, он был драконидом. А они были эльфами. А вот рядом с ним были люди. Вот такая вот у них забавная компания, и что с того? Но когда слово взял Никаэллас, драконид не смог промолчать:
— А мне казалось эльфы не высовывают носа из лесов после подписания договора с Легатом, — ровно отозвался он.
Просто было как-то… странно и, да, пожалуй, невежливо, что о нём вдруг решили говорить чуть ли не в третьем лице. Понятно, что Джеймс стоял ближе и говорил за всех, но… Считайте, что у Каэла был пунктик на этот счёт. Его больная точка. Достаточно его уже не считали за разумное существо и личность в Морхайме.
— Так, вы мне тут письками не меряйтесь, — вступился Джеймс, а знакомому эльфу сказал: — Он это, предатель родины. Майки его притащил.
— Это многое объясняет, — отреагировал на последнюю фразу Мэттью.
Он всё же спрыгнул со спины грифона, успокаивающе поглаживая Шуршуна по пернатой шее. Кажется, этот ящер действительно решил зачем-то выступать за сопротивление. У Мэттью было много вопросиков к Джеймсу, но одного у этого тролля было не отнять — он точно не подставит спину кому попало. Хотя Каэл продолжал пугать полуэльфа. Больно уж он жуткий был в темноте, особенно при имеющихся воспоминаниях, как они прятались от групп этих чешуйчатых монстров, пробираясь к портам и обратно.
— Никки, — немного укоризненно и взволнованно проговорил Мэттью, когда эльф задал свой последний вопрос.
Как-то это было… слишком безразлично по отношению к человеческим жизням. Тем более, тех, кого Мэттью знал.
— Где все остальные? Всё в порядке? — переспросил полуэльф на свой лад.
Благо, Майки быстро уверил, что у них всё ладно и их изначальный отряд жив-здоров. Мэттью выдохнул, слушая эту историю в кратком изложении, как сопротивление уже отбило несколько деревень и расширила своё число, да оружием разжилось.
— Да-а, хотели вот посмотреть, нет ли тут военнопленных каких в местном лагере, освободить их, так сказать, — добавил Джеймс. — Но чёт планы поменялись. Нам бы теперь луков побольше. Не подсобите, кстати?
— Они нам столько помогали, а вы не хотите им рассказать? — встряла внезапно Джейн, пребывающая в искреннем недоумении.
— Мы их морально готовим, — возразил Джеймс.
— Готовите к чему? — недоумённо переспросил Мэттью.
Он подошёл к Майки, чтобы приобнять его в знак приветствия и простой радости от того, что с ними всеми всё было хорошо.
— Ушастик у нас такой боевой прям стал, ты смотри, — хмыкнул Джеймс. — Верхом на грифоне, весь такой в походной форме модненькой…
— Готовите к чему? — с напором повторил вопрос Мэттью.
— А, дак это, у Легата где-то примерно пять драконов. Вот часа три назад один педиковатый из Альгарда улетел, — проговорил Джеймс. — Морда говорит, что вернётся. Он и сам на дракона похож, так что врать не будет.

Честно говоря, Мэттью тоже сперва подумал, что у сопротивления есть какие-то знания относительно эльфов. Наверное, потому что это бы объяснило, что ребята делали снова у самых границ Иллианора. И для чего вообще нужна какая-то моральная подготовка. Но речь пошла совершенно не об эльфах.
В дальнейшем разговоре Мэттью участия невольно не принимал. Сперва, потому что никак не мог взять в толк, это очередная дурная шутка или что. Затем, потому что как раз очень хорошо осознал, что ребята не шутили. Малознакомые парень и девушка сидели с серьёзными лицами (лицо Джеймса тут не было, конечно, показателем), да и Майки повествовал без привычно беззаботного вида, насколько мог видеть Мэттью. А полуэльф всё же хорошо видел в темноте, слабого света луны ему вполне хватало.
В голове всё это и впрямь укладывалось тяжело, даже несмотря на то, что причин не верить сопротивлению у них не было. И даже невзирая на то, что Мэттью, как и Майки, очень даже верил в драконов. Но всё же представлял их как каких-то обособленных животных, которые летали где-то в горах или даже на других континентах и в жизнь Арантора не влезали. То есть сам факт существования драконов у полуэльфа не вызвал особенного шока (в конце концов, как думал и Майки, если были дракониды, то почему бы и драконам не быть). Но вот новость о том, что морхаймцы преспокойно летали на драконах…
— Каэл? — только тихонько уточнил Мэттью, ибо не слышал этого имени раньше.
— Он, — ткнул Уинфред в драконида пальцем. — В самом деле, ушастик, у него есть имя.
Сказал наёмник с укоризной, как будто это и не он всё время называл чешуйчатого парня «мордой». Но сейчас Мэттью как-то не особенно обратил внимания на фирменный джеймсовский юмор. Как-то не до этого было.
Честно говоря, даже новость о том, что у Морхайма был какой-то офицер, который буквально спал с драконом, судя по рассказу Майки, не вызвало особенной реакции у эльфа и полуэльфа. Возможно, позже они ещё вернутся мыслями к этому необычному факту, но сейчас больше волновали практичные стороны вопроса.
— Помнишь, Уиллариэн рассказывал о том, как у них взбесились грифоны на первой встрече с Легатом и его сопровождением, — напомнил Мэттью Никаэлласу. — Если они так реагируют на дра… Каэла, то… То становится понятно, почему Легат никого и не взял с собой против целой толпы эльфов.
— Сто пудов со своим драконом пришёл, — авторитетно поддакнул Джеймс, как будто резко заделался в эксперты по летающим ящерам.
Мэттью задумчиво посмотрел на любимого, а затем, чуть нахмурившись, вернул взгляд на Майки, от которого в этих новостях даже отойти-то не успел толком.
— Наверное, я сейчас дую на воду, но… Ваш этот парень, кажется, Сэм? Конечно, грифоны его не боялись, но в нём большая магическая сила. Просто странно, что он якобы совершенно не знает о ней, — проговорил Мэттью. — Он всё ещё с вами?
Конечно, мысль была не очень логичной. В том плане, что даже полуэльф понимал, что дракону не было никакого смысла следить за изначально скромной группкой сопротивления. Но чем чёрт не шутит. Если драконы могли превращаться в людей и вот так спокойно ходить между ними, то кто знал, какие ещё тайны хранил этот мир. К тому же, Сэма изначально подобрали в Дранморе. Кто вот мешал какому-то дракону прикинуться беженцем из Эвандора и посмотреть, как оно там, во вражеской стране?
— Каэл… — обратился полуэльф к дракониду, переборов некоторый страх перед ним. — Они могут принимать любой вид?
Драконид ненадолго задумался, чуть пожимая плечами по итогу.
— Не знаю точно. Но дракон Легата появлялся пару раз на глаза в одном и том же облике, если я помню верно.
Почему-то эти слова взволновали Мэттью сильнее. Это же сущий кошмар, если драконы могли выглядеть буквально как угодно. Они могли уже проникнуть в Дранмор, а никто этого и не знал. Они могли быть даже в Иллианоре. Не везде, знаете ли, есть грифоны, что могли бы стать эдакой сигнализацией опасности.
— Melda, нам нужно сообщить об этом в Дранмор, — обратился полуэльф к Никаэлласу, даже как-то не зная, что один из дранморцев сидел неподалёку.
О том, что данную информацию надо донести до Совета, Мэттью даже упоминать не стал, это было совсем уж очевидно.
— Как он его назвал? — шёпотом спросил Джеймс у Майки, как будто это сейчас было самым важным и как будто Майки хоть что-то знал по-эльфийски.

Мэттью думал несколько масштабнее, но из-за волнения изъяснялся не очень понятно, перескакивая с мысли на мысль. Он тоже не делал ставку на то, что дракон прознал о сопротивлении и решил затесаться в их строй. Это попросту было бы глупой тратой ресурсов. Но всё же драконы могли быть где угодно с этим их умением превращаться в другую расу. Они ведь даже не знали, может, драконы могли становиться и эльфами, и чёрт знает кем.
А про Сэма полуэльф вообще вспомнил просто попутно. Он ему, как и Никаэлласу, ещё тогда показался странным. Но тогда они к стыду доброго полуэльфа хотели побыстрее переправить ребят к гномским горам, так что не обратили особого внимания на парня.
— Я не говорю, что он дракон, — поправил всё же Мэттью Майки. — Я говорю, что, скорее всего, это ложь, что он не знает о своей магической силе.
Полуэльф обладал куда меньшими зачатками волшебного характера, тем не менее, уже к своим юным годам открыл их в себе. Никаэллас с детства ощущал в себе магию, как и полагалось чистокровным эльфам. Он пользовался ей только в подростковом буйном возрасте, когда все эльфы баловались так или иначе, но развивать талант не стал. Однако прекрасно знал, что в его крови течёт магия. Аврора тоже с раннего детства понимала, что унаследовала магические способности. Это было не объяснить, как банальное умение видеть — ты просто смотришь и всё. Так вот, продолжая аналогию, как можно было не знать, что ты умеешь видеть?
Но Мэттью, как и сказал в начале, просто перестраховывался, потому что считал это странным, как и его возлюбленный. Вполне возможно, что Сэм был просто… чуточку отсталым умственно и просто не понимал, какой возможностью обладает. В это Мэттью поверил бы даже куда вероятнее, чем в какую-то хитрую подставу со стороны Морхайма.
В общем, он обратил на это внимание ребят из сопротивления, а там уж они сами будут решать, как с этим поступить.
Мэттью же позадавал некоторые вопросы, в основном Каэлу, как существу, которое было ближе всех них к Легату и его замыслам. Но, к сожалению, драконид и эльфам мало что мог прояснить. Он вообще, честно говоря, посматривал на остроухих с любопытством — Каэл впервые видел представителей этой расы. Для него они мало чем отличались от людей, откровенно-то говоря, но всё равно было интересно.
Полуэльф же перескочил на новую мысль и только после её озвучивания понял, что поступил поспешно. Друзья друзьями, но всё же стоило обсуждать вариант про Дранмор наедине с Никаэлласом. Мэттью ведь знал, что Никаэллас сам по себе ничего решить физически не может, а тут ещё оказалось, что среди сопротивления были дранморцы, которым бард невольно дал некоторую надежду. Так что на подколы со стороны Джеймсов (к несчастью старшего) Мэттью даже внимания не обратил.
— Прости, не нужно было мне говорить этого сейчас, я слишком привык делиться с тобой всем и всегда, — проговорил на эльфийском Мэттью.
Да, он понимал, что поступает, как тот самый пафосный остроухий сучонок, коим его начали видеть Джеймсы с момента их с Никаэлласом влюблённости. Собственно, Уинфред не заставил себя и своих комментариев ждать:
— А чё, мы не достойны знать, чего это вы там шепчетесь?
Но и на это Мэттью повёл себя соответственно навешанному на него клейму, так сказать. Просто посмотрел на говорящего и промолчал.
— Мне чёт начинает казаться, что он не самый мой лучший друг, — проговорил Джеймс мужу, не особенно-то сбавляя тон.
— Нам многого не говорили, — внезапно подал голос Каэл. — И, если дела обстоят так, что никто действительно не знает о драконах, мне кажется, это в интересах эльфов передать информацию Дранмору. Судя по всему, только они когда-то имели дело с противостоянием драконам. И лучше для всех мирных рас, если они найдут хоть что-то полезное об этом. Потому что, если падёт Дранмор… ваше перемирие станет пустым звуком для государства такой мощи.
Драконид, будто повторяясь за Брайаном, слегка коснулся его плеча, понимая, как это было важно для рыцаря. Но Каэл рассуждал ещё и с общей точки зрения, не привязываясь к чьей-то родине. Если Легат займёт Дранмор, пополнив свою мощь переметнувшимися рыцарями (а такие несомненно будут) и выжигая дотла города драконами, возможно, он и не перекинется на эльфов затем. Просто… те невольно станут его рабами, будучи окружённые Морхаймом со всех сторон. И тогда Легат мог был крутить их Советом как хотел. Кто бы ему что сделал? Ему и его чёртовым драконам?
— Ой, морда, ты так благородно своих сдаёшь, сплошное загляденье, — пробормотал Уинфред, а в голос уже добавил: — Знаем мы эти Советы, они там решать всё годами будут, я точно уже состарюсь и умру им на радость. А там, случайно, наш кораблик тот обратно не приплывал? Поторговать там от лица Дранмора…
Джеймс, в целом, понимал, что эльфам не с руки лететь в Дранмор. Они же вот только закончили переговоры с людьми и после договора с Легатом быстренько свалили от рыцарей, так ничего им и не пообещав. Мэттью должен был помнить об этом, раз так расстраивался тогда от их, остроухого поведения. Так вот, будет и впрямь странно снова полететь в Дранмор. Да и сопротивление к человеческим портам не пробьётся, а на эльфийском корабле плыть — один хрен Иллианор подставлять. То ли дело, конечно, торговое судно, да ещё и с проверенными людьми… Но надежды было мало, конечно. Джеймс как-то потерялся во времени, но полагал, что торговля с эльфами уже давненько завершилась, а кораблик уплыл в неизвестном направлении.