Что же, от злосчастного дня «икс», когда у сотен людей корабля жизнь буквально перевернулась с ног на голову, прошло немногим больше месяца. В целом, не слишком-то огромный срок. За эти пять недель даже корабль до конца ещё не починили, хотя уже и аккуратно выдвинулись в сторону, куда направляло их юное дарование по имени Чарли.
Однако человеческий мозг — странная штука, охотно способная к мазохизму. А оттого люди зачастую не воспринимали простую информацию о времени в стиле «вот уже месяц прошёл». Чаще они думали, что им предстояло лететь ещё даже не несколько, а десятки месяцев кряду. И это продолжало делать общую атмосферу корабля несколько упаднической.
Даже спустя эти пять недель психологи и психиатр были нарасхват. Многие хотели поделиться тревожностью, депрессивными мыслями. У кого-то на Земле или Кеплере была семья, которых они не увидят вот ещё более двух лет. И этому были подвержены не только простые переселенцы. Не стоило думать, что все военные были настолько сухими в плане эмоций, что не переживали вовсе из-за сложившейся ситуации.
Главу отдела безопасности вот тоже загнали чуть ли не насильно к специалисту его коллеги из старших офицеров. На Кеплере его ждала жена и ещё пока подросток-сын, который встретит его уже почти двадцатилетним юношей, когда отец вернётся.
Не имеющим семьи или тем, чья семья находились на корабле, было, конечно, попроще. Хотя среди первых уже и началась та вакханалия, о которой спорили Уильям и Эшли, постепенно вовлекая в свои ставки и других членов экипажа. Те, между прочим, постепенно разрастались. Ставить на финальную цифру было интересно, но… Больно уж большой срок пройдёт, пока они узнают победителей. Так что ставили ещё и по месяцам. За неимением широкого выбора других развлечений, люди охотно голосовали кто решит развестись, кто поженится, а кто и умудрится забеременеть в космосе.
Эшли просто смеха ради второй месяц подряд ставила на то, что ДиМарко разведутся. Она в это совершенно не верила — те были слишком сладкой парочкой, — но Маркус так забавно реагировал на эту ставку каждый раз, что стажёр не могла отказать себе в удовольствии. Ну или в удовольствии Уильяма, так как его это тоже немало веселило.
— Ты испортил её, — возмущался и в этот раз Маркус, наезжая на старшего пилота. — Ты испортил нашего стажёра!
Работы не уменьшалось и у Николаса с кураторами. Так что и Мэттью за все эти пять недель был не слишком-то продуктивен, предпочитая поддерживать мужа, а не строчить новые песни. Это ещё явно успеется за несколько лет.
Но всё же ситуация стала попроще, особенно после того, как людям разрешили выходить. Всё же даже полугодовой полёт предполагал какие-никакие развлечения. В конце концов, заработал общий бар и мини-кинотеатр, можно было сходить в спортивный зал, да хоть просто погулять по совсем не маленькому кораблю. (У безопасников вот, напротив, с открытием бара работёнки поприбавилось. Хотя и они, знаете ли… А, впрочем, эта история стоит отдельного упоминания, о ней попозже).
Так вот, месяца стало достаточно, чтобы особо «впечатлительные» после злополучной новости тоже начали немного успокаиваться. Так острое стрессовое расстройство Эмиля начинало потихоньку отступать и в истинную депрессию всё же не переросло. Мэттью, который МакКинни, всё бегавший между мальчишкой, Чарли и главным психиатром, а также Николасом, чтобы хоть как-то выровнять эту ситуацию, даже получил сейчас недельный «отпуск». Когда просто мог пожить для себя и выкинуть из головы чужие проблемы. А то за месяц неоднократно уже заговаривал об увольнении с Николасом — тяжело это было, да и совсем не по специальности Мэттью.
Эмиль, тем временем, даже и не догадывался о том, сколько сил было вложено в то, чтобы он хотя бы начал более регулярно выныривать из этой отрешённости. Чарли приходил к нему и поневоле становился эдаким маяком для утопающего в собственном горе. Так, спустя пару недель Эмиль изъявил желание тоже пройтись по кораблю, когда уже всем разрешили. С Чарли. Ничего такого, фигурист вообще по большей части молчал, не проявляя видимого интереса к кораблю, но где-то там за мониторами психологи чуть ли не аплодировали такому прорыву.
А потом, наверное, и вовсе чуть не расплакались, когда Эмиль сам попросил Чарли приходить к нему иногда. С Чарли было почему-то спокойнее. Он не жалел фигуриста, да и вообще до сих пор явно не понимал его боли. Но Эмилю это понимание и не сдалось. Как оказалось, ему как раз было лучше разобраться со всем самому, но когда рядом был просто приятный человек, который рассказывал всякие статистические штуки, которые Эмиль даже не всегда понимал, и даже порою забавно шутил.
Наверное, это было сопливо, но… Он правда заставлял Эмиля улыбаться.
Правда, буквально пару дней назад эта трогательная идиллия сделала какой-то финт ушами, заставивший фигуриста ощутить какую-то растерянность и тревожность. А дело было в том, что Эмиль в какой-то момент осознал, что ему нравится Чарли. Вот прямо нравится-нравится, а не просто как человек. И после одной из совместных прогулок (а выходил Эмиль пока только поздними вечерами, чтобы не сталкиваться с другими людьми), они сидели ещё какое-то время в комнате фигуриста, и тот решил была не была. И поцеловал Чарли.
Тот оказался в каком-то чуть ли не шоке, а потом то ли растеряно, то ли смущённо, то ли вообще по каким-то своим причинам неловко ушёл. И пока с тех пор в комнате Эмиля юный инженер больше не появлялся, заставляя того думать… да всё подряд.
Уинфред этих почти подростковых драм был лишён. У него были уже взрослые (не)здоровые отношения, которые за этот месяц стали только краше. Хотя бы потому, что в этом месяце произошло важное, почти знаковое событие — ему разрешили заниматься сексом. И хоть языком любви, в отличие от Майки, у Джеймса был не секс, всё же играть в детские отношения на протяжении нескольких недель было крайне тяжело, когда тебе почти сорокет.
Так вот о безопасниках и барах, ведь Джеймс и Майки тоже были в этом замешаны. Точнее, как, они, можно сказать, стали всему виной.
А дело было вот в чём — Майки решил организовать посиделки в баре. Обычное ж дело, особенно когда всем уже даже после всяких травм можно было пить. И пригласил вот своих друзей, из тех, кто был не на смене. Правда, Уинфред был ещё на смене, так что какое-то время просто наблюдал за этой вакханалией со стороны.
Потом налил стопку, поднял палец, чтобы Дерек, болтавший с ним, приостановился на минутку. И когда часовая стрелка сдвинулась ровно на нужное деление, Джеймс по-простому эту стопку выпил под радостное улюлюканье других ребят. Смена закончилась, и Уинфред получил подзатыльник от сменявшей его Джессики. Но это она так, любя.
— То есть вы, бедолаги, держитесь вместе, потому что ты брат капитана корабля… а, не, ты. Ты брат капитана корабля, а ты брат его первого помощника? — и вот позже уже изрядно повеселевший Джеймс докапывался до бравых безопасников.
И, казалось бы, ну попойка и попойка. Но всё же она привела к парочке знаковых событий. Точнее, к одному знаковому событию и одному протяжному «бля-ядь» от Эрики, которая с одним из безопасников следующим утром проснулась. Но это было не важно! (Ну, для Джеймса точно не важно. Он-то проснулся, как полагается, в докторской каюте).
— Мелкий, — обратился тогда к огромному Дереку Уинфред, который этого здоровяка вообще-то со времён своего прикованного состояния в больничке помнил. — Я буду с тобой дружить. Не без корыстного умысла. Мне нужно встретиться с твоим братом.
Он посмотрел было на младшего Гранта, но как-то передумал. Нет, капитана Джеймс ещё явно хорошо помнил с момента допроса. Ну его к чёрту. С ним нормально не поболтать. У него ж человеколюбия в глазах столько же, сколько на теле Джеймса свободного места без татуировок.

В целом, МакКинни не так чтобы и наслаждался своим мини-отпуском. Никак не мог расслабиться, когда другие ребята продолжали вкалывать. Не то чтобы его выделяли, конечно, выходные, даже добавочные, были у всех. Но каждому психологу нужен был свой психолог, поэтому большинство кураторов через «не могу» продолжали работать по своей воле.
Мэттью вот пересилил трудоголизм и решил дать возможность себе передохнуть, но мозг так и продолжал работать. Не только насчёт Эмиля, у него всё же был не один «клиент». Но вот конкретно сегодня Мэттью вспоминал мальчишек по не его профилю, попивая чай в одиночестве. Кураторы жили попарно, но его сосед сейчас был на попойке у Майки. Кажется, за этот месяц с небольшим полёта все знали не только вундеркинда Чарли, но и Майки.
Так вот, думал-думал, и мысли стали материальны. Раздался стук в дверь, открыв которую, Мэттью обнаружил за ней Янга.
— П-привет, — немного запнувшись, проговорил МакКинни на эту довольно странную форму приветствия от паренька. — Проходи…
Пропустив Чарли внутрь, Мэттью позволил себе тихо вздохнуть. Не потому, что Чарли прервал его отдых, или был неприятен. Просто… Что-что Янг сейчас сказал?
Нет, Мэттью был не только толерантен, но и сам как бы… предпочитал мужчин, скажем так. Просто, будем честны, от Чарли психолог не ожидал вообще никаких романтических интересов. И от кого-то к Чарли, если уж быть до конца откровенным. Возможно, Николас был прав, и МакКинни стоило послушать лекцию про людей с РАС.
— А, эм… — начал было Мэттью, но тут же прикусил себя за язык.
Стандартно хотелось спросить что-то вроде, а что Чарли хотел бы с этим сделать сам. И почему у него сомнения насчёт того или иного варианта. Но Мэттью вовремя вспомнил, что это работало с нормальными, обычными, скучными людьми. Если Чарли пришёл с запросом «я не знаю, что делать», он ничего не хотел. Он просто не знал. Кажется, так работал его мозг.
— Хорошо, — больше сам себе для решимости сказал Мэттью, но обратился к Чарли, параллельно жестом предлагая чай. — А как ты сам к нему относишься? Он тебе нравится? В романтическом плане?
В какой-то момент у Мэттью в голове взвился целый веер мыслей. Во-первых, он подумал, что, наверное, стоило уточнить, как вообще это случилось. Вдруг этот поцелуй не был романтичным. Может, Эмиль там, не знаю, в знак благодарности за их общение Чарли в щёку поцеловал и ничего эдакого в этом не было. Во-вторых, Мэттью спросил себя, зачем он ввязывается в отношения этих людей? Нет, как раз семейные драмы были по части психолога, но… Ну и в-третьих, стало как-то интересно, почему Чарли вообще пришёл именно к нему? Мэттью казалось, что этот парень не слишком-то высокого мнения о психологах в целом и МакКинни в частности.

Попойка тем временем шла полным ходом, и даже немного ширилась. Возвращались люди с вечерних смен и решали присоединиться к громкой компании. Даже если толком никого не знали. Отличный же способ познакомиться, так ведь?
— Да мне бы одно дельце согласовать, — расплывчато ответил Уинфред на резонный вопрос, зачем ему встреча с первым помощником капитана. — А со мной чёт никто не хочет из главненьких разговаривать. Вот как думали, что я корабль взорвал, так каждый первый хотел поболтать... Никакой справедливости.
Но рассказать узком кругу тех, кто сидел рядом, всё же пришлось. Не из-за Дерека. Тот оказался славным малым, смешливым, да и оказался не против помочь во встрече. Но Майки тоже не знал, что творилось в голове у Джеймса, и вот с этим любопытством Уинфред уже не мог бороться. В конце концов, они тут внезапно съехались, можно сказать, жили вместе. Какие уж тут тайны в почти семейной (как пугал Джеймс Майки) жизни?
— Радио хочу, — прямо заявил Уинфред. — Скучно тут, хоть вешайся. Хочу активности, хочу движухи, ё-моё. Вы же в армейке были? У вас там наверняка же была армейская газета или типа того. Забавно же, ну?
Конечно, писать Джеймсу нравилось куда больше. Но всё же он осознавал, что радио давало больше возможностей. Не все любили читать, как минимум. А на радио можно было и музыку по заявкам ставить, и на интервью людей приглашать, и рубрику вопрос-ответ какую-нибудь задвинуть, да даже конкурсы проводить, а не только озвучивать новости дня и предстоящие события.
Последними Джеймс тоже планировал заняться. Наверняка среди местного немалого населения найдётся так же немало талантов. Вот и пусть устраивают концерты, да выставки. Майки вон говорил как-то, что с ними какая-то звезда вообще летит. Уинфред такую музыку не слушал, но если людям нравилось, отлично!
В армии такая газета, на самом деле, очень поднимала дух и настроение. Тоже ведь замкнутое пространство с одними и теми же людьми. Поэтому любой, даже самый дурной креатив прямо радовал глаз. Тут то же самое.
— Анонимные приветы можно будет передавать? — хохотнул Ричард.
— Классная идея, Рико, — искренне одобрил Уинфред, хоть парень и просто пошутил, видимо, представляя, как можно было прикалываться над другими.
Через некоторое время, правда, этот случайный генератор идей «иссяк». Выказав своё одобрение, Ричард поднялся.
— Всё, бойцы, мне нужно до смены протрезветь, — и звонко чмокнул Дерека в лохматую макушку перед уходом, посмеиваясь.
А на его место через некоторое время плюхнулась Эрика, отпахавшая двенадцатичасовую и уходящая на двое суток на выходной.
— Много интересного пропустила? — поинтересовалась она и представилась тому, кого только видела, но не была знакома: — Эрика, ординатор среди местных коновалов.

Какое-то непродолжительное время Мэттью ещё задавался вопросом, какого чёрта он делает, разговаривая чуть ли не про пестики и про тычинки. Но эта мысль быстро покинула его, буквально с ответом Чарли на простой первый вопрос психолога. Внутри включилось что-то профессиональное.
Мэттью работал раньше с проблемами в отношениях. Не семейным психологом, упаси все возможные боги. Но люди приходили к нему и с горем расставания, и с нежелательными влюблённостями. И даже среди простых людей без гениальности и аутичного спектра встречались те, чей эмоциональный диапазон был очень узок.
А уж сколько у него было в памяти тех, кто считал себя «не достойным» кого-то или любви в целом. Обычно, правда, это были девушки, но и парни тоже попадались.
— Почему ты считаешь, что ты не тот, с кем вступают в отношения? — поинтересовался Мэттью, жестом же предлагая парню всё же сесть.
Но прежде, чем Чарли воспользовался этим предложением, он молча развёл руками, демонстрируя себя. Мол, только посмотри, и перестанешь задавать глупых вопросов. Но Мэттью только мягко улыбнулся под нос.
— И на чём же основан такой вывод? — снова поинтересовался психолог, делая глоток чая, ещё не успевшего остыть. — «Люди не хотят вступать со мной в отношения» — это определённо вывод, и он должен быть на чём-то основан. Многие люди прямо говорили тебе, что не хотят с тобой отношений?
Мэттью, конечно, ожидал, что в конце концов, Чарли прервёт его и напомнит об изначальном запросе: что ему делать в такой ситуации. Но уж точно хороший психолог не будет давать никаких советов для чужих отношений. Да и достаточно разумный человек тоже. По крайней мере, потому что Мэттью был без понятия о мотивах самого Эмиля. Ведь была немалая вероятность, что второй мальчишка просто поддался некоей благодарности за то, что Чарли был с ним рядом в самые трудные моменты острого стрессового расстройства.
И тогда Чарли бы просто… воспользовался этим состоянием, за что спасибо бы потом не получил определённо. Да даже если это было бы и не так. Мэттью определённо считал себя не в праве решать, как лучше для других людей. Но что он мог сделать, это помочь покопаться в себе и именно в своём сердце найти ответ на изначальный вопрос: так что же делать.
— Возможно, ты немного поторопился с выводом, — проговорил МакКинни. — «Отличаюсь от большинства людей» и «не могу быть любимым» — совсем не одно и то же.
Парнишке было всего восемнадцать. Да, он уже мог заиметь неприятные попытки завести отношения, но этот опыт всё ещё был крайне скуден.
— Ты бы, в целом, хотел отношений с Эмилем? — поинтересовался снова Мэттью, снова поневоле ожидая, когда его сто и один вопрос начнут подбешивать более прямолинейного Чарли, который совершенно точно не привык к беседам с психологом.

Вот и Джеймс быстро сообразил, как познакомился с этими двумя безопасниками, что старший Хьюстон будет пополезнее старшего Гранта. Имел, так сказать, не слишком приятный опыт общения с последним. Тоже представил, с каким лицом наёмного убийцы капитан корабля бы смотрел на предложение о радиовещании. Ещё и от кого исходила идея! От нелегала, которого Грант явно до сих пор недолюбливал за то, что пролез в его драгоценный охраняемый объект, и ничего с этим уже не поделать.
Парням зато идея пришлась по душе. Так что первых слушателей Уинфред уже нашёл, да и опрос в маленькой фокус-группе успел провести. Появились первые намётки. Джеймс даже вот этот профессиональный зуд ощутил. Это ж как можно было развернуться, если с Хьюстоном всё получится согласовать. Интервью, новостные сводки. Эпистолярный жанр — это прекрасно, но рано или поздно Джеймсу придётся от него отказаться. А может вот он прирождённый радиоведущий, как окажется.
— А классный он парень, — поделился Уинфред с партнёром, когда Ричард подурил с Дереком и ушёл отсыпаться. — Даже и не скажешь, что у него брат такая тощая противная задница.
И вот случилась пересменка, и на место бравого Рико опустилась большеглазая девчонка (и как младший Грант упустил?).
— Мне что, рассказывать свою историю алкоголизма? Или по каким интересам у вас тут кружок образовался? — посмеялась Эрика в ответ на шуточку Майки.
Параллельно вот познакомилась с Дереком, с улыбкой подтверждая, что тоже видела этого здоровяка в больнице.
— Да, я пробегала мимо тебя пару раз к вот этому гангстеру, — кивнула она на Уинфреда, а потом вновь перевела внимание на Майки: — Ааа… Слушай, на твой вкус, я что-то ещё головой на смене, похоже. Спасибо, дорогой.
— У вас там в больнице все «дорогие»? Дешёвых нет? — беззлобно проворчал Джеймс только для Майки, пока тот не сбежал.
Вот если про семейную жизнь Уинфред шутил (просто однажды как-то к слову пришлось с этим переездом в каюту доктора, и очень уж понравилась испуганная реакция Майки), то про свою ревность вообще нет. Прямо, конечно, не заявлял, но… И Мелисса та, с которой Майки вот так запросто начал общаться на одном из обедов, ему до сих пор не нравилась. Да и за Дэвидом, который был явно гетеро, всё равно посматривал нет-нет.
Не то чтобы Джеймс сейчас заревновал к Эрике. Но в ревнивом мозгу всё равно промелькнуло общеизвестное: а между ними что-то было? А то она больно по-дружески с Майки общалась. А в дружбу между мужчиной и женщиной нормальных ориентаций Джеймс не верил.