Что же, от злосчастного дня «икс», когда у сотен людей корабля жизнь буквально перевернулась с ног на голову, прошло немногим больше месяца. В целом, не слишком-то огромный срок. За эти пять недель даже корабль до конца ещё не починили, хотя уже и аккуратно выдвинулись в сторону, куда направляло их юное дарование по имени Чарли.
Однако человеческий мозг — странная штука, охотно способная к мазохизму. А оттого люди зачастую не воспринимали простую информацию о времени в стиле «вот уже месяц прошёл». Чаще они думали, что им предстояло лететь ещё даже не несколько, а десятки месяцев кряду. И это продолжало делать общую атмосферу корабля несколько упаднической.
Даже спустя эти пять недель психологи и психиатр были нарасхват. Многие хотели поделиться тревожностью, депрессивными мыслями. У кого-то на Земле или Кеплере была семья, которых они не увидят вот ещё более двух лет. И этому были подвержены не только простые переселенцы. Не стоило думать, что все военные были настолько сухими в плане эмоций, что не переживали вовсе из-за сложившейся ситуации.
Главу отдела безопасности вот тоже загнали чуть ли не насильно к специалисту его коллеги из старших офицеров. На Кеплере его ждала жена и ещё пока подросток-сын, который встретит его уже почти двадцатилетним юношей, когда отец вернётся.
Не имеющим семьи или тем, чья семья находились на корабле, было, конечно, попроще. Хотя среди первых уже и началась та вакханалия, о которой спорили Уильям и Эшли, постепенно вовлекая в свои ставки и других членов экипажа. Те, между прочим, постепенно разрастались. Ставить на финальную цифру было интересно, но… Больно уж большой срок пройдёт, пока они узнают победителей. Так что ставили ещё и по месяцам. За неимением широкого выбора других развлечений, люди охотно голосовали кто решит развестись, кто поженится, а кто и умудрится забеременеть в космосе.
Эшли просто смеха ради второй месяц подряд ставила на то, что ДиМарко разведутся. Она в это совершенно не верила — те были слишком сладкой парочкой, — но Маркус так забавно реагировал на эту ставку каждый раз, что стажёр не могла отказать себе в удовольствии. Ну или в удовольствии Уильяма, так как его это тоже немало веселило.
— Ты испортил её, — возмущался и в этот раз Маркус, наезжая на старшего пилота. — Ты испортил нашего стажёра!
Работы не уменьшалось и у Николаса с кураторами. Так что и Мэттью за все эти пять недель был не слишком-то продуктивен, предпочитая поддерживать мужа, а не строчить новые песни. Это ещё явно успеется за несколько лет.
Но всё же ситуация стала попроще, особенно после того, как людям разрешили выходить. Всё же даже полугодовой полёт предполагал какие-никакие развлечения. В конце концов, заработал общий бар и мини-кинотеатр, можно было сходить в спортивный зал, да хоть просто погулять по совсем не маленькому кораблю. (У безопасников вот, напротив, с открытием бара работёнки поприбавилось. Хотя и они, знаете ли… А, впрочем, эта история стоит отдельного упоминания, о ней попозже).
Так вот, месяца стало достаточно, чтобы особо «впечатлительные» после злополучной новости тоже начали немного успокаиваться. Так острое стрессовое расстройство Эмиля начинало потихоньку отступать и в истинную депрессию всё же не переросло. Мэттью, который МакКинни, всё бегавший между мальчишкой, Чарли и главным психиатром, а также Николасом, чтобы хоть как-то выровнять эту ситуацию, даже получил сейчас недельный «отпуск». Когда просто мог пожить для себя и выкинуть из головы чужие проблемы. А то за месяц неоднократно уже заговаривал об увольнении с Николасом — тяжело это было, да и совсем не по специальности Мэттью.
Эмиль, тем временем, даже и не догадывался о том, сколько сил было вложено в то, чтобы он хотя бы начал более регулярно выныривать из этой отрешённости. Чарли приходил к нему и поневоле становился эдаким маяком для утопающего в собственном горе. Так, спустя пару недель Эмиль изъявил желание тоже пройтись по кораблю, когда уже всем разрешили. С Чарли. Ничего такого, фигурист вообще по большей части молчал, не проявляя видимого интереса к кораблю, но где-то там за мониторами психологи чуть ли не аплодировали такому прорыву.
А потом, наверное, и вовсе чуть не расплакались, когда Эмиль сам попросил Чарли приходить к нему иногда. С Чарли было почему-то спокойнее. Он не жалел фигуриста, да и вообще до сих пор явно не понимал его боли. Но Эмилю это понимание и не сдалось. Как оказалось, ему как раз было лучше разобраться со всем самому, но когда рядом был просто приятный человек, который рассказывал всякие статистические штуки, которые Эмиль даже не всегда понимал, и даже порою забавно шутил.
Наверное, это было сопливо, но… Он правда заставлял Эмиля улыбаться.
Правда, буквально пару дней назад эта трогательная идиллия сделала какой-то финт ушами, заставивший фигуриста ощутить какую-то растерянность и тревожность. А дело было в том, что Эмиль в какой-то момент осознал, что ему нравится Чарли. Вот прямо нравится-нравится, а не просто как человек. И после одной из совместных прогулок (а выходил Эмиль пока только поздними вечерами, чтобы не сталкиваться с другими людьми), они сидели ещё какое-то время в комнате фигуриста, и тот решил была не была. И поцеловал Чарли.
Тот оказался в каком-то чуть ли не шоке, а потом то ли растеряно, то ли смущённо, то ли вообще по каким-то своим причинам неловко ушёл. И пока с тех пор в комнате Эмиля юный инженер больше не появлялся, заставляя того думать… да всё подряд.
Уинфред этих почти подростковых драм был лишён. У него были уже взрослые (не)здоровые отношения, которые за этот месяц стали только краше. Хотя бы потому, что в этом месяце произошло важное, почти знаковое событие — ему разрешили заниматься сексом. И хоть языком любви, в отличие от Майки, у Джеймса был не секс, всё же играть в детские отношения на протяжении нескольких недель было крайне тяжело, когда тебе почти сорокет.
Так вот о безопасниках и барах, ведь Джеймс и Майки тоже были в этом замешаны. Точнее, как, они, можно сказать, стали всему виной.
А дело было вот в чём — Майки решил организовать посиделки в баре. Обычное ж дело, особенно когда всем уже даже после всяких травм можно было пить. И пригласил вот своих друзей, из тех, кто был не на смене. Правда, Уинфред был ещё на смене, так что какое-то время просто наблюдал за этой вакханалией со стороны.
Потом налил стопку, поднял палец, чтобы Дерек, болтавший с ним, приостановился на минутку. И когда часовая стрелка сдвинулась ровно на нужное деление, Джеймс по-простому эту стопку выпил под радостное улюлюканье других ребят. Смена закончилась, и Уинфред получил подзатыльник от сменявшей его Джессики. Но это она так, любя.
— То есть вы, бедолаги, держитесь вместе, потому что ты брат капитана корабля… а, не, ты. Ты брат капитана корабля, а ты брат его первого помощника? — и вот позже уже изрядно повеселевший Джеймс докапывался до бравых безопасников.
И, казалось бы, ну попойка и попойка. Но всё же она привела к парочке знаковых событий. Точнее, к одному знаковому событию и одному протяжному «бля-ядь» от Эрики, которая с одним из безопасников следующим утром проснулась. Но это было не важно! (Ну, для Джеймса точно не важно. Он-то проснулся, как полагается, в докторской каюте).
— Мелкий, — обратился тогда к огромному Дереку Уинфред, который этого здоровяка вообще-то со времён своего прикованного состояния в больничке помнил. — Я буду с тобой дружить. Не без корыстного умысла. Мне нужно встретиться с твоим братом.
Он посмотрел было на младшего Гранта, но как-то передумал. Нет, капитана Джеймс ещё явно хорошо помнил с момента допроса. Ну его к чёрту. С ним нормально не поболтать. У него ж человеколюбия в глазах столько же, сколько на теле Джеймса свободного места без татуировок.

В целом, МакКинни не так чтобы и наслаждался своим мини-отпуском. Никак не мог расслабиться, когда другие ребята продолжали вкалывать. Не то чтобы его выделяли, конечно, выходные, даже добавочные, были у всех. Но каждому психологу нужен был свой психолог, поэтому большинство кураторов через «не могу» продолжали работать по своей воле.
Мэттью вот пересилил трудоголизм и решил дать возможность себе передохнуть, но мозг так и продолжал работать. Не только насчёт Эмиля, у него всё же был не один «клиент». Но вот конкретно сегодня Мэттью вспоминал мальчишек по не его профилю, попивая чай в одиночестве. Кураторы жили попарно, но его сосед сейчас был на попойке у Майки. Кажется, за этот месяц с небольшим полёта все знали не только вундеркинда Чарли, но и Майки.
Так вот, думал-думал, и мысли стали материальны. Раздался стук в дверь, открыв которую, Мэттью обнаружил за ней Янга.
— П-привет, — немного запнувшись, проговорил МакКинни на эту довольно странную форму приветствия от паренька. — Проходи…
Пропустив Чарли внутрь, Мэттью позволил себе тихо вздохнуть. Не потому, что Чарли прервал его отдых, или был неприятен. Просто… Что-что Янг сейчас сказал?
Нет, Мэттью был не только толерантен, но и сам как бы… предпочитал мужчин, скажем так. Просто, будем честны, от Чарли психолог не ожидал вообще никаких романтических интересов. И от кого-то к Чарли, если уж быть до конца откровенным. Возможно, Николас был прав, и МакКинни стоило послушать лекцию про людей с РАС.
— А, эм… — начал было Мэттью, но тут же прикусил себя за язык.
Стандартно хотелось спросить что-то вроде, а что Чарли хотел бы с этим сделать сам. И почему у него сомнения насчёт того или иного варианта. Но Мэттью вовремя вспомнил, что это работало с нормальными, обычными, скучными людьми. Если Чарли пришёл с запросом «я не знаю, что делать», он ничего не хотел. Он просто не знал. Кажется, так работал его мозг.
— Хорошо, — больше сам себе для решимости сказал Мэттью, но обратился к Чарли, параллельно жестом предлагая чай. — А как ты сам к нему относишься? Он тебе нравится? В романтическом плане?
В какой-то момент у Мэттью в голове взвился целый веер мыслей. Во-первых, он подумал, что, наверное, стоило уточнить, как вообще это случилось. Вдруг этот поцелуй не был романтичным. Может, Эмиль там, не знаю, в знак благодарности за их общение Чарли в щёку поцеловал и ничего эдакого в этом не было. Во-вторых, Мэттью спросил себя, зачем он ввязывается в отношения этих людей? Нет, как раз семейные драмы были по части психолога, но… Ну и в-третьих, стало как-то интересно, почему Чарли вообще пришёл именно к нему? Мэттью казалось, что этот парень не слишком-то высокого мнения о психологах в целом и МакКинни в частности.

Попойка тем временем шла полным ходом, и даже немного ширилась. Возвращались люди с вечерних смен и решали присоединиться к громкой компании. Даже если толком никого не знали. Отличный же способ познакомиться, так ведь?
— Да мне бы одно дельце согласовать, — расплывчато ответил Уинфред на резонный вопрос, зачем ему встреча с первым помощником капитана. — А со мной чёт никто не хочет из главненьких разговаривать. Вот как думали, что я корабль взорвал, так каждый первый хотел поболтать... Никакой справедливости.
Но рассказать узком кругу тех, кто сидел рядом, всё же пришлось. Не из-за Дерека. Тот оказался славным малым, смешливым, да и оказался не против помочь во встрече. Но Майки тоже не знал, что творилось в голове у Джеймса, и вот с этим любопытством Уинфред уже не мог бороться. В конце концов, они тут внезапно съехались, можно сказать, жили вместе. Какие уж тут тайны в почти семейной (как пугал Джеймс Майки) жизни?
— Радио хочу, — прямо заявил Уинфред. — Скучно тут, хоть вешайся. Хочу активности, хочу движухи, ё-моё. Вы же в армейке были? У вас там наверняка же была армейская газета или типа того. Забавно же, ну?
Конечно, писать Джеймсу нравилось куда больше. Но всё же он осознавал, что радио давало больше возможностей. Не все любили читать, как минимум. А на радио можно было и музыку по заявкам ставить, и на интервью людей приглашать, и рубрику вопрос-ответ какую-нибудь задвинуть, да даже конкурсы проводить, а не только озвучивать новости дня и предстоящие события.
Последними Джеймс тоже планировал заняться. Наверняка среди местного немалого населения найдётся так же немало талантов. Вот и пусть устраивают концерты, да выставки. Майки вон говорил как-то, что с ними какая-то звезда вообще летит. Уинфред такую музыку не слушал, но если людям нравилось, отлично!
В армии такая газета, на самом деле, очень поднимала дух и настроение. Тоже ведь замкнутое пространство с одними и теми же людьми. Поэтому любой, даже самый дурной креатив прямо радовал глаз. Тут то же самое.
— Анонимные приветы можно будет передавать? — хохотнул Ричард.
— Классная идея, Рико, — искренне одобрил Уинфред, хоть парень и просто пошутил, видимо, представляя, как можно было прикалываться над другими.
Через некоторое время, правда, этот случайный генератор идей «иссяк». Выказав своё одобрение, Ричард поднялся.
— Всё, бойцы, мне нужно до смены протрезветь, — и звонко чмокнул Дерека в лохматую макушку перед уходом, посмеиваясь.
А на его место через некоторое время плюхнулась Эрика, отпахавшая двенадцатичасовую и уходящая на двое суток на выходной.
— Много интересного пропустила? — поинтересовалась она и представилась тому, кого только видела, но не была знакома: — Эрика, ординатор среди местных коновалов.

Какое-то непродолжительное время Мэттью ещё задавался вопросом, какого чёрта он делает, разговаривая чуть ли не про пестики и про тычинки. Но эта мысль быстро покинула его, буквально с ответом Чарли на простой первый вопрос психолога. Внутри включилось что-то профессиональное.
Мэттью работал раньше с проблемами в отношениях. Не семейным психологом, упаси все возможные боги. Но люди приходили к нему и с горем расставания, и с нежелательными влюблённостями. И даже среди простых людей без гениальности и аутичного спектра встречались те, чей эмоциональный диапазон был очень узок.
А уж сколько у него было в памяти тех, кто считал себя «не достойным» кого-то или любви в целом. Обычно, правда, это были девушки, но и парни тоже попадались.
— Почему ты считаешь, что ты не тот, с кем вступают в отношения? — поинтересовался Мэттью, жестом же предлагая парню всё же сесть.
Но прежде, чем Чарли воспользовался этим предложением, он молча развёл руками, демонстрируя себя. Мол, только посмотри, и перестанешь задавать глупых вопросов. Но Мэттью только мягко улыбнулся под нос.
— И на чём же основан такой вывод? — снова поинтересовался психолог, делая глоток чая, ещё не успевшего остыть. — «Люди не хотят вступать со мной в отношения» — это определённо вывод, и он должен быть на чём-то основан. Многие люди прямо говорили тебе, что не хотят с тобой отношений?
Мэттью, конечно, ожидал, что в конце концов, Чарли прервёт его и напомнит об изначальном запросе: что ему делать в такой ситуации. Но уж точно хороший психолог не будет давать никаких советов для чужих отношений. Да и достаточно разумный человек тоже. По крайней мере, потому что Мэттью был без понятия о мотивах самого Эмиля. Ведь была немалая вероятность, что второй мальчишка просто поддался некоей благодарности за то, что Чарли был с ним рядом в самые трудные моменты острого стрессового расстройства.
И тогда Чарли бы просто… воспользовался этим состоянием, за что спасибо бы потом не получил определённо. Да даже если это было бы и не так. Мэттью определённо считал себя не в праве решать, как лучше для других людей. Но что он мог сделать, это помочь покопаться в себе и именно в своём сердце найти ответ на изначальный вопрос: так что же делать.
— Возможно, ты немного поторопился с выводом, — проговорил МакКинни. — «Отличаюсь от большинства людей» и «не могу быть любимым» — совсем не одно и то же.
Парнишке было всего восемнадцать. Да, он уже мог заиметь неприятные попытки завести отношения, но этот опыт всё ещё был крайне скуден.
— Ты бы, в целом, хотел отношений с Эмилем? — поинтересовался снова Мэттью, снова поневоле ожидая, когда его сто и один вопрос начнут подбешивать более прямолинейного Чарли, который совершенно точно не привык к беседам с психологом.

Вот и Джеймс быстро сообразил, как познакомился с этими двумя безопасниками, что старший Хьюстон будет пополезнее старшего Гранта. Имел, так сказать, не слишком приятный опыт общения с последним. Тоже представил, с каким лицом наёмного убийцы капитан корабля бы смотрел на предложение о радиовещании. Ещё и от кого исходила идея! От нелегала, которого Грант явно до сих пор недолюбливал за то, что пролез в его драгоценный охраняемый объект, и ничего с этим уже не поделать.
Парням зато идея пришлась по душе. Так что первых слушателей Уинфред уже нашёл, да и опрос в маленькой фокус-группе успел провести. Появились первые намётки. Джеймс даже вот этот профессиональный зуд ощутил. Это ж как можно было развернуться, если с Хьюстоном всё получится согласовать. Интервью, новостные сводки. Эпистолярный жанр — это прекрасно, но рано или поздно Джеймсу придётся от него отказаться. А может вот он прирождённый радиоведущий, как окажется.
— А классный он парень, — поделился Уинфред с партнёром, когда Ричард подурил с Дереком и ушёл отсыпаться. — Даже и не скажешь, что у него брат такая тощая противная задница.
И вот случилась пересменка, и на место бравого Рико опустилась большеглазая девчонка (и как младший Грант упустил?).
— Мне что, рассказывать свою историю алкоголизма? Или по каким интересам у вас тут кружок образовался? — посмеялась Эрика в ответ на шуточку Майки.
Параллельно вот познакомилась с Дереком, с улыбкой подтверждая, что тоже видела этого здоровяка в больнице.
— Да, я пробегала мимо тебя пару раз к вот этому гангстеру, — кивнула она на Уинфреда, а потом вновь перевела внимание на Майки: — Ааа… Слушай, на твой вкус, я что-то ещё головой на смене, похоже. Спасибо, дорогой.
— У вас там в больнице все «дорогие»? Дешёвых нет? — беззлобно проворчал Джеймс только для Майки, пока тот не сбежал.
Вот если про семейную жизнь Уинфред шутил (просто однажды как-то к слову пришлось с этим переездом в каюту доктора, и очень уж понравилась испуганная реакция Майки), то про свою ревность вообще нет. Прямо, конечно, не заявлял, но… И Мелисса та, с которой Майки вот так запросто начал общаться на одном из обедов, ему до сих пор не нравилась. Да и за Дэвидом, который был явно гетеро, всё равно посматривал нет-нет.
Не то чтобы Джеймс сейчас заревновал к Эрике. Но в ревнивом мозгу всё равно промелькнуло общеизвестное: а между ними что-то было? А то она больно по-дружески с Майки общалась. А в дружбу между мужчиной и женщиной нормальных ориентаций Джеймс не верил.

«Не достоин» — обобщённая формулировка. Все люди, даже нормальные, были разными. Кто-то действительно уничижал самоё себя, кто-то просто отчаялся и искал в себе причину проблемы, у кого-то и вовсе просто было недостаточно внутренних ресурсов на отношения, вот и начинал себя считать не способным к чувствам. Эмоциональная истощённость, к слову, была темой диссертации у Мэттью. Так что он предполагал, что вскоре ему придётся довольно плотно поработать с этой излюбленной темой.
Но не с Чарли, конечно. У него были другие проблемы с эмоциональным диапазоном, связанные непосредственно с РАС.
Мэттью продолжал мягко допытываться, с чего вдруг Чарли решил, что… Хорошо, не недостоин. Скажем, почему ему кажется, что люди не обращают на него внимание таким образом. Опять же, опыта у Чарли явно было недостаточно, чтобы увериться в таком выводе. Скорее, как предполагал психолог, Чарли и сам не особенно обращал внимания на других людей. Крутился в кругах, в которых и без того было мало места для чувств, занимался наукой, а не общался, как нормальные подростки, с ровесниками.
Однако всё это не значило, что этого у него не могло быть. Что и привело Мэттью к последующему вопросу. А сам Чарли хотел бы этого? Но, как оказалось, вопрос показался парню сложным. Мэттью улыбнулся, чуть не сдержавшись:
— А тебе и не нужно понимать меня, — проговорил он.
Но эту фразу мог осознать здоровый ментально человек. Тот, кто точно знал, как работает психолог, и почему он не даёт ответов, а только задаёт эти бесконечные вопросы. Чарли не нужно было понимать, чего хотел Мэттью и что он имел в виду. Ему достаточно было отвечать на эти вопросы и невольно анализировать собственные ответы и собственные же желания.
Хотя с последним, как оказалось, у аутичного паренька тоже были проблемы. Нет, Мэттью всё же возьмёт интереса ради курс по РАС.
— Может быть, — легко согласился психолог на пояснения Чарли, давшиеся, как казалось со стороны, с трудом этому пареньку. — Чарли, никто не знает, чего хотел Эмиль. Никто не знает, чего хотят другие люди, в целом. Порой, даже сами эти люди не знают. Но ты можешь спросить Эмиля об этом.
Мэттью перехватил взгляд Чарли и ободряюще улыбнулся ему, пусть парень и быстро снова прервал зрительный контакт из-за собственного дискомфорта.
— Но, чтобы не бегать от него каждый раз, когда случится что-то непонятное, тебе надо понять, чего хочешь ты сам, — всё же пояснил психолог без наводящих вопросов. — И тогда ты сможешь сказать ему: «Мне понравилось, но я не понимаю, что для тебя это значит». Или, если тебе не хочется ничего такого, просто дай ему знать об этом. Что ты не ищешь отношений, но будешь рад его просто поддержать.
Мэттью улыбался, но вовсе не покровительственно, как к тому мог привыкнуть Чарли. В какой-то момент МакКинни действительно захотелось помочь этому пареньку разобраться в сложных для него штуках вроде человеческих отношений. И при этом постараться уберечь его и Эмиля от чего-то неприятного.
Ну и, кроме того, будем честны, у Чарли было очень здравое оправдание своей неопытности. Тут был и РАС, и возраст. До мысли «спросить словами через рот» додумывался далеко не каждый обычный взрослый.

Уинфреду тоже нравились их посиделки. Несмотря на довольно специфический вид (гангстера), он был общительным и компанейским парнем. Не даром же журналист. Совершенно не лез за словом в карман, да и с разными людьми мог общаться преспокойно. Не со всеми, конечно. Но в случае Гранта-старшего это была простая предвзятость, честно-то говоря.
— А ты что, даже за шторку не заглядывал, кого охранял? Гангстер, он и есть, — рассмеялась первой Эрика, которая тоже была той ещё болтушкой.
И вовсе её не смущали незнакомые безопасники. Это она важных пилотов и навигаторов ещё стеснялась немного. Хотя после общения с Эшли и эта робость сошла на нет.
— Да он быстро просёк, что это только ваши фантазии, — хмыкнул Уинфред. — Не знаю, как. То ли когда я ему дамские романы вслух зачитывал, то ли когда волок меня в сортир.
Тут он повернулся на Майки и убедительно сказал:
— Это было один раз. Сам понимаешь, у меня есть потребности.
Этой шутки никто, кроме Майки не понял, но, в целом, оно и не требовалось. В больших компаниях всегда же так происходит, когда кто-то шутит о чём-то своём. К тому же Эрика в тот момент решила всё же посвятить Дерека в их местячковый больничный юмор насчёт гангстера, с чего всё это началось вообще.
— Да, — честно ответил чуть позже Уинфред на вопрос Майки о ревности, да и отпустил его к барной стойке. Тут недалеко.
Однако, когда Джеймс обернулся (ну, чисто так, проверить, как добрался парень), обнаружил не шибко-то приятную для него и его ревности картину. Какой-то хмырь стоял и нагло приобнимал Майки за талию, как родного.
— Это кто? — поинтересовался сперва Уинфред у Дерека с Эрикой.
Хотя лицо его явно изменилось в не лучшую сторону. Ребята пожали плечами, не сталкивались с парнем раньше.
— Блядь, и на сколько меня в карцер-то за его челюсть упекут, — пробормотал Джеймс, поднимаясь со стула.
Он подошёл к ребятам со спины, пока Дерек, видимо, решал, вмешиваться ему «по работе» или не трогать «по дружбе».
— А чё это у кого-то тут руки лишние? — вежливо поинтересовался Уинфред, заглядывая в эти наглые глазки (не которые извечно наглые, а того, что не Майки).

Мэттью совершенно не отреагировал на очевидно считываемый взгляд. Как немного улыбался, так и продолжил. Придурком он, конечно, не был, да и заранее понимал, что Чарли этой фразы не поймёт. Но, считайте это психологическим юмором. Да-да, над человеком с особенностями ментального здоровья.
Всё остальное время Чарли молчал и, видимо, сделал свой выбор, которым делиться с психологом не стал. Ну и правильно, всё равно это был бесплатный приём. Но всё же Мэттью удивился, когда паренёк просто встал и вышел, как робот какой-то.
— Да пожалуйста, — пробормотал МакКинни, чуть вздыхая и допивая уже всё же остывший, а оттого довольно противный чай.
Немного подумав, Мэттью достал коммуникатор и, поколебавшись всего секунду, набрал текстовое сообщение Николасу. Звонить уже не стал, время было достаточно поздним, чтобы стало совершенно невежливо беспокоить супружескую пару.
«Не хотите заглянуть на вечеринку Майки? Ко мне приходил Чарли, и я осознал, что мой чай недостаточно крепкий для этого», — с лёгким юмором написал он, разумеется, приглашая не только Николаса, но и его мужа, тёзку Мэттью. За этот месяц, честно говоря, они стали неплохими приятелями, плотно сталкиваясь по работе. И уж что сразу принял МакКинни, так это какие Они неразлучные. Работал, конечно, Николас один, но… Вот прямо чувствовалось незримое присутствие Мэттью, который Стрикленд, рядом.

Эмиль же, честно говоря, даже не подозревал, что насчёт него и его лёгкого поцелуя решат обратиться аж к психологу. Притом, к его собственному психологу.
Его немало «пошатнула» такая реакция Чарли. Эмиль просто не ожидал, что парень просто встанет и уйдёт, оставив его с такой горой вопросов. Главным из которых был: что, чёрт возьми, это сейчас такое было? Чарли настолько не приемлил отношений, возможно, однополых, что решил уйти и больше не возвращаться к странному русскому парню? Он был в шоке или смущён? Он решил, что это было чересчур?
В свои двадцать лет Эмиль тоже не был экспертом в отношениях и чужих мотивациях. И тоже судил с высоты собственного опыта, которого было хоть и больше, чем у Чарли, но всё же недостаточно. Вот Эмиль с таким поведением и не сталкивался раньше. Даже те, кто не интересовался парнями, обычно реагировал на внимание иначе. Это ведь был всего лишь лёгкий поцелуй, даже никакой-то там французский!
К счастью (для его психики, и без того изувеченной острым стрессовым расстройством), Эмиль был немного эгоцентричен. И потому он не варился в мыслях вроде «это со мной что-то не так». Но чуть-чуть опасался, что мог спугнуть Чарли. А ведь тот ему и правда понравился. Очень сильно понравился.
Своей этой неловкостью, неумением разговаривать, какой-то нескладностью. Тем не менее, долгое время пребывая в состоянии слушателя, Эмиль заметил, как парень отчаянно старается подбирать слова или делать что-то, чтобы собеседнику, ему, Эмилю, было чуточку комфортнее. И эта неуклюжая забота подкупала ещё больше обычной. Ведь, в отличие от обычных людей, Чарли вся эта социальность явно давалась через силу. Ему приходилось стараться, прикладывать вдвое больше усилий. Как это не оценить?
Когда уже довольно поздно раздался стук, Эмиль не спал. Теперь, спустя месяц, он уже не был столь пассивен, поэтому поднялся с кровати, чтобы открыть дверь. И, наверное, даже не слишком удивился, когда увидел Чарли. Пожалуй, ему очень хотелось, чтобы это был именно он. Да и кто ещё может так спокойно без предупреждения прийти так поздно?
— Это значит, что ты мне понравился, Чарли, — как-то спокойно отозвался Эмиль, не сделав и секундного промедления, как будто ждал и нечто подобного.
Но, кажется, стрессовое расстройство и впрямь отступало семимильными шагами. Эмиль возвращался к своему естественному состоянию. А обычно он, если утрировать, «брал, что хотел». Отступать при первых же сложностях было вовсе не в духе спортсмена, и это распространялось и на романтические отношения.
Он пошёл обратно к кровати, рядом с которой горела небольшая лампа, пока остальная комната утопала в полумраке. Как-то Эмиль полагал, что Чарли зайдёт следом. Он же не пришёл, чтобы сказать одну фразу и снова сбежать?

Эрика тоже невольно напряглась от всей этой сцены, хотя уж она точно не смогла бы разнять двух мужиков. Она, конечно, проходила часть интернатуры в отделении скорой помощи, где приходилось и не такое делать, но как-то всё же на Дерека надежды явно было куда больше. Правда, последний её быстро же и расслабил своим вопросом, на который было просто невозможно не усмехнуться, зная Майки.
— Это точно, совершенно не того, — спокойно подтвердила Эрика.
Для больницы это был вовсе не секрет, как Майки стрелял своими глазками направо и налево. И не ограничивался одним лишь полом. Единственное, что останавливало Казанову в белом халате — как и Эрика, он старался не заводить романов с врачами. С младшим медицинским персоналом запросто, но не с коллегами-коллегами.
А тем временем парень, выглядящий сейчас как красная тряпка для быка по имени Уинфред, оказался какой-то непонятливый.
— То есть у тебя-а, — протянул Джеймс на какой-то глуповатый вопрос.
Ну вот что в его наезде было непонятного? Вроде говорили они на одном языке. Даже техасский акцент у Джеймса был не такой уж и сильный.
— Руку убери, — куда более чётко проговорил журналист, кажется, даже моргать перестав в этом прямом взгляде на парня. — Пожалуйста.
Правда, даже это вежливое слово не смягчило фразы, которая всё равно звучала как приказ, а не как просьба.
— И на шажочек-другой в сторону, ок?

Эмиль вовсе не удивился сказанному Чарли от порога. И уж точно он не был психологом по образованию и призванию, чтобы пытаться намекнуть парню, что для таких выводов ещё как-то рановато. Эмилю и самому было немногим больше Чарли, так что он просто принимал этот факт, да и знал о нём ещё до того, как юный гений проговорил это вслух.
Конечно, у Чарли не могло быть много отношений. Он и сам признавался, что даже с друзьями у него было туговато, что уж говорить о романтической составляющей. Однако Эмиля это не пугало и не отталкивало. Лично ему Чарли нравился. Так что это были проблемы тех других, кто не видел в Чарли того, что видел Эмиль.
— Полёт на этом корабле, в целом, сложно назвать обычным, — пробормотал только фигурист, плюхаясь обратно на кровать и подбирая ноги в позу «лотоса».
Чарли помедлил, но всё же вошёл, и дверь за ним мягко закрылась. Эмиль действительно ничего больше не спрашивал, да и не говорил. Было интересно, что со всей этой информацией будет делать юный гений. Кажется, сбегать снова Чарли не собирался.
Последовало ещё одно признание от парня, которое всё же немного Эмиля удивило. То есть, он думал и о таком варианте, что Чарли, как говорится, ласкал только ветер, но всё же изначально склонялся, что хоть какой-то мизерный опыт у него был. Оказалось, что нет. Впрочем, Эмиля и это не останавливало. У него-то опыт был, так что всё в порядке.
— Тебе понравился именно поцелуй или тебе понравился я? — прямо спросил фигурист, как нравилось Чарли.
Впрочем, Эмиль формулировал так вопрос не чтобы облегчить Чарли жизнь. Он сам был юным, а ещё довольно пылким в эмоциональном плане (по крайней мере, до стрессового расстройства). Ну и, как уже было сказано, Эмиль был достаточно эгоцентричен, так что ему нужен был ответ здесь и сейчас. Ведь могло же быть такое, что парню просто было любопытна физическая составляющая отношений, а тут удобно подвернулся тот, кто не против.
Однако на такие ухищрения, как секс без обязательств, кажется, Чарли способен тоже не был. Видимо, уровень его социализации не включал в себя такие вещи. Так что ответ, признаться, порадовал Эмиля.
— Тогда, что ты скажешь о том, чтобы повторить? — улыбнулся Эмиль. — Только больше не сбегай никуда. Это было довольно обидно…

И пока страсти в маленьком одиночном модуле утихали, в местной столовой рядом с баром только накалялись. Роб оказался совершенно непонятливым парнем. Вот, казалось бы, если тебе ничего особого не нужно, просто уйди. Видишь же, что некоторым гангстерам ты не по душе. Но Роб продолжал стоять и оправдываться, как будто всё же какие-то мысли насчёт Майки имел, и теперь пытался успокоить Уинфреда.
— А, так, видимо, я просто новенький. Не знал, что тут так принято общаться. Ладно, — хмыкнул Джеймс.
Сказал и приобнял Роба за талию так, как он делал это раньше с Майки. Только вот от Джеймса этот жест не казался дружеским вот совсем. Роб заметно напрягся, ему явно не нравилось вот так стоять с заведомо агрессивно настроенным мужиком. Последний хоть и был пониже ростом, но вот чувствовал Роб, что получить он мог нехило от этой тумбочки.
Эрика уже аккуратно прикоснулась к предплечью Дерека, намереваясь попросить огромного безопасника вмешаться. Атмосфера очень уж накалилась на её взгляд. А ещё она прекрасно знала, что, в целом, Майки будет и не против мордобоя. Она уже достаточно хорошо была знакома с голубоглазым доктором. И точно знала, что он вовсе не такой миленький, каким кажется от всех этих улыбочек. Майки был тем ещё засранцем.
Наверное, это преследовало многих докторов. Они ведь напрямую сталкивались и с несправедливостью этого мира, и с последствием невероятной глупости людей. Так что человеколюбие врачей с каждым годом практики обычно угасало, а вот родной цинизм только нарабатывался. Но Майки и сам по себе был знатной занозой, даже если отбросить медицинские качеста.
Однако всё же доктор-засранец включился, перехватывая Уинфреда за свободную руку. Да и Джессика уже грубовато принялась отгонять тестостероновых засранцев от своей вотчины. Вот ещё ей не хватало, чтобы всё тут разбили и разлили. И без того на три года предстоящего полёта не хватит всех этих бутылок.
— Не надо больше трогать Майки, хорошо? — напоследок проговорил Джеймс, как-то нехотя выпуская Роба из полуобъятий. — Мне это не нравится.
Но всё же за Майки последовал. Хотя настроение знатно упало. Даже идея с радио, что всё крутилась в мозгу, уже не так веселила.

Если представить себе классическую систему реакций на неизбежное в виде лестницы, Эмиль сейчас и впрямь находился на самом верху. Первые три он пробежал, едва заметив, даже, пожалуй, перескочил через ту, что отвечала за торги. Выпрашивать было нечего, да и не у кого. И вот спустя месяц колебался, не в силах пока убрать ногу с четвёртой ступени депрессии, но уже уверенно стоя второй ногой на пятой, принятия.
Он ещё не придумал, что будет делать дальше, но уже достаточно смирился с тем, что яркие победы остались позади, и ничего он с этим поделать уже не мог. Что же, у него остались танцы на льду и всякие шоу вроде тех, что устроил на своих концертах Стрикленд. Это всё ещё вызывало боль и обиду, но не заставляло тонуть. По крайней мере, не рядом с Чарли.
Этот парень и впрямь понравился Эмилю. Да, параллельно фигурист всё же использовал Чарли, как эдакий балласт, что позволял держаться на плаву, но чувства при этом возникли самые настоящие, не из-за какого-нибудь отчаяния. Честно говоря, если бы не Чарли и эта первая лёгкая влюблённость в него, скорее всего Эмиль бы не поднимался с четвёртой ступени, а спускался на ту, что отвечала за гнев. И, скорее всего, в этом гневе Эмиль искал бы утешения с кем попало. И настолько часто, насколько это возможно в условиях ограниченной популяции.
— Я знаю, — продолжая улыбаться, ответил фигурист на искреннее извинение Чарли.
Потом стало как-то не до разговоров. Чарли уже не был шокирован, так что вполне охотно отвечал на куда более долгий и глубокий поцелуй. Да и против продолжения, которое стало таким естественным, когда ребятам было всего лишь по двадцать, Чарли ничего не имел. Наверное, в его привычном мире такого ещё никогда не было, но для Эмиля-то было нормальным сразу уж узнать партнёра в постели, а потом можно и узнавать друг друга получше.
Фигурист немного ожидал, что Чарли будет то и дело цепенеть. Всё же, если его не целовали, то значит и вряд ли уж раздевали, и всё последующее. Никто не трогал его во всяких интимных местах. Но зря Эмиль волновался. Чарли, может, и не знал точно, что делать, и как себя вести, но тело восемнадцатилетнего парня прекрасно знало за него, как ему реагировать. Чарли оставалось только этому не сопротивляться. А сопротивляться как-то не хотелось.

Женатая же парочка проводила время довольно скучно и по-пенсионерски, так сказать. Они просто смотрели этим вечером фильм, и даже не в обнимку (да, такое тоже случалось!). Хотя Мэттью всё равно нагловато и по-свойски закинул ногу на мужа, потому что совсем уж не прикасаться друг к другу — это нонсенс.
Фильм был довольно скучноватым, и Мэттью уже начал ощущать лёгкую дрёму под рассеянные поглаживания Николаса. Осознал он, что проваливается в сон, только когда муж спросил «не хочешь сходить?» и показал экран коммуникатора, от чего Мэттью забавно вздрогнул, смаргивая эту сонливость.
— Кажется, фильм очень интересный, — посмеиваясь над собой, проговорил Мэттью, и взял в руки коммуникатор мужа, прочитывая сообщение от МакКинни.
Тёзка Мэттью нравился. Он был интересным парнем, почти ровесником. Да и по юмору они сходились, так что обычно Мэттью был не против провести время с коллегой Николаса. Но сейчас немного задумался.
Было откровенно лениво выбираться из постели, пусть ему и без того это бы пришлось сделать, так как они ещё не принимали душ. И ещё более лениво было посещать вечеринку. Мэттью, в целом, был довольно домашним парнем, но по долгу работы приходилось посещать немало вечеринок, общаться с кучей нужных и ненужных людей, кататься по съёмочным площадкам и давать интервью. Короче, вне корабля Мэттью уже подташнивало от такого времяпровождения. Он действительно отдыхал все полгода полёта, изредка выбираясь из каюты мужа.
С другой стороны, лететь им было теперь не полгода, и, наверное, за три года даже Мэттью успеет насидеться в комнате. Спать без мужа он всё равно не ляжет. Уильям был или на смене, или со своей девчонкой, и явно не променяет это на времяпровождение с братом по закону. Да и послушать про Чарли было интересно… МакКинни преспокойно сплетничал об этом, так как Чарли полноправно его пациентом и не был.
— Там будет только персонал? — уточнил только Мэттью.
Ответ подуспокоил. С большей частью персонала юная звёздочка уже успела столкнуться и среди них навязчивых поклонников выявлено не было. Не удивительно, конечно. Большая часть персонала были военными. Вряд ли они слушали поп-рок-группы, если в них не было симпатичных девиц.
— Пойдём, — решился Мэттью, чуть потягиваясь. — Только ты меня одеваешь.

Уинфреду не очень нравилось ревновать. Он понимал, что зачастую реагировал слишком… слишком. Да и относился Джеймс к тем людям, которые не считают ревность признаком такой уж любви. Скорее, это был признак недоверия, что вроде как было плохо. Не на той стадии отношений, как у них с Майки — всё же не годами вместе жили, конечно, — но всё-таки.
Да и настроение потом неизменно портилось. Уинфред совсем тупым качком же не был. Начинал всё анализировать, понимал вот, что поступил не так чтобы красиво. Наехал на парня ни с того ни с сего. (Жаль, конечно, его не становилось). И успокоиться быстро не мог, к тому же. Так что мурлыканье Майки только подстегнуло ещё не улёгшуюся волну ревности и неприязни от вида этих полуобъятий.
— А мне вот не понравилось, — проговорил негромко Джеймс так, чтобы его в этом гуле голосов слышал только Майки. — И мне бы не хотелось больше видеть, что тебя кто-то обнимает.
Выносить сор из избы Уинфред не собирался, но всё же то, что он говорил Робу, касалось и Майки. Ему тоже не стоило позволять себя трогать так, если он не хотел ссоры. О том Джеймс и намекнул откровенно.
— Парень там так похож на известного вокалиста, забыла как группа называется, — прервала эту недосемейную ссору Эрика, сидевшая с удобным обзором на вход.

Наверное, все спортсмены были такими. Их ведь с детства приучали стремиться к большему и лучшему. Если бы Эмилю было всё равно на то, как он выступает, то и тащился бы где-то внизу списка, и на Олимпиады бы не ездил. Но Эмиль был не из тех, кто для души. Ему нужно было быть лучшим. А теперь этот азарт можно было засунуть себе куда поглубже.
Пожалуй, если за эти три года Эмиль не найдёт нового предназначения, не смирится окончательно с утратой профессионализма, он скатится в новую депрессию по прилёту. Ведь будет по привычке стремиться обойти молодых и тех, кто не пропадал с соревнований на три чёртовых года. А у него ничего не выйдет.
Но оставим пока юных ребят. На то они и были юными, чтобы буквально всю ночь до иллюзорного рассвета в «окнах» заниматься тем, чем начали. Сил и желания хватало. К тому же, с каждым заходом они ещё и так чудесно притирались друг к другу, немного лучше понимая, как вести себя с партнёром.

Стриклендам уже давненько не нужно было притираться друг к другу, ни в сексе, ни в быту. Так что некоторое время Мэттью продолжал лежать с лёгкой улыбкой посматривая на мужа в своей стихии. Николас был очень стильным, и Мэттью находил это в некоторой степени забавным. Стереотипно полагалось быть модненьким ему, человеку публичному, но нет. Без своих стилистов и без личного стилиста в виде супруга Мэттью видели в одной и той же толстовке (что подбешивало папарацци к радости обоих Стриклендов).
Прежде чем надеть то, что Николас для него выбрал, Мэттью обнял мужа со спины, забираясь пальцами под футболку, с удовольствием проводя по коже живота почти до самой груди. Никогда не надоест трогать такого красавчика.
Правда, следом Мэттью похихикал на напоминание о том, что их будут ждать, так что… если вдруг они задержатся, это будет очень даже верно истолковано.
— Люблю тебя бесконечно, — улыбнулся Мэттью и нехотя всё же отошёл от супруга и таящихся в нём опасностей (в виде опозданий).
Зато всякий сон быстро сошёл. И вот Мэттью быстренько оделся, да шёл с мужем в сторону столовой.
— О нет, — внезапно по дороге проговорил Мэттью. — Моя вечеринка по поводу тридцатилетия… Я только сейчас осознал, что мы ещё будем здесь.
Немного подумав, он добавил:
— И твоё тридцати пятилетие… — правда, следом Мэттью улыбнулся: — Что же, зато, если верить обещаниям, мы прилетим прямо к нашему десятилетнему юбилею.
За этими разговорами и встретились с МакКинни, который спокойно ожидал неподалёку от столовой. Что было тоже забавно. Как будто они забронировали столик в ресторане, а не просто шли в общее пространство для работников (и мужей работников).
Вместе они вошли внутрь и заняли высокие барные стулья, решив не присоединяться в уже давно развесёлой компании. Они ведь просто хотели поболтать на троих, да немного выпить, а не влезать в саму вечеринку.
— Да, нам есть что отметить, — посмеялся в ответ МакКинни.
Они сделали свой заказ, и психолог с улыбкой рассказал повестку дня (точнее, ночи):
— В общем, у моего подопечного прогресс явно на лицо, а я теперь чувствую себя больше сводником, чем профессионалом. Чарли пришёл ко мне буквально час назад и с порога заявил, что Эмиль его поцеловал.

Другим же ещё предстоял тот же период притирки, что и молодёжи, правда, в силу возраста, он явно проходил и будет проходить гораздо проще. Уинфред и Майки уже были сформировавшимися во всех смыслах ребятами, прекрасно знали и себя, и чего хотят от жизни в целом, и от отношений в частности. Так что и когда Майки задал свой вопрос, Джеймс совершенно не стал лукавить или кривить душой:
— Да, — просто ответил он на «собственника».
И тут уж просто вопрос в том, что устроят ли партнёра такие открывающиеся без утаек качества или нет. Но Майки, кажется, очень даже всё понравилось. По крайней мере, он так и вился вокруг, как нашкодивший кошак (что Уинфреду тоже, честно говоря, нравилось и немножечко даже льстило его вот этому брутально-мужицкому «я»).
Потихоньку настроение начало подниматься. Джеймс снова принялся участвовать в разговорах компании, шутить. Потом Эрика подметила какого-то пацана.
— Это про него ты рассказывал? — поинтересовался Уинфред, который, как уже было сказано, такую музыку не слушал и, соответственно, такого исполнителя не знал.
— Ах ты зараза, ему ты то есть тут же рассказал, а мне? — шутливо возмутилась Эрика на Майки, потому что, ну, Джеймс вообще-то был не шибко-то похож на ценителя знаменитостей, а она вообще-то была девочкой.
Удивляться тому, что Майки вообще знал кого-то там с кем-то там, никто, разумеется, не стал. Этот проныра в каждой бочке был затычкой.
— Да, надо бы с ним познакомиться, — кивнул Джеймс, но приостановил Майки. — Ну погоди, никуда они не денутся отсюда. Дай людям хоть по коктейлю выпить, только пришли.
Журналистская жилка внутри тоже подталкивала к немедленным действиям. В конце концов, если этого миловидного мальчишку узнавали даже те, кто не был прямо фанатом группы, значит его и впрямь стоило заполучить для радио. Люди порадуются. Но всё же Уинфред понимал к своим годам, что именно поэтому журналистов и терпеть не могут — вечно вот так влезают в чужие дела и разговоры по поводу и без.
— И куда ты ему градус понижать собираешься? — хмыкнула Эрика.
Впрочем, Стриклендов на время спасло ещё одно прибытие группы людей в столовую. Инженеры закончили смену, да пришли. Кто конкретно на вечеринку, а кто банально перекусить перед сном и после долгой смены.
— О, моя мафия идёт, — оживился Джеймс. — Это вон мой бывший сосед, его кузен, а это красавчик с рукой, он бывший сосед моего бывшего соседа. Ты его не видел в больнице? Мы буквально бок о бок лежали, гангстер и мафиози, ну.
Последнее он, конечно, адресовал Дереку, который торчал в больнице во время всех этих основных событий. Но как-то он так торчал. Не слишком инициативно. Эрику не узнал, про гангстера даже не услышал. Может ещё и про красавчика с рукой пропустил? Чего вообще там делал тогда, не понятно.

Мэттью и впрямь стало куда спокойнее, когда у него появился муж, который легко ходил с ним на все мероприятия. Чувствуя его поддержку, даже когда приходилось отходить от Николаса, всё как-то давалось проще и легче.
И, да, обычно дни рождения Мэттью они отмечали так, как рекомендовали продюсеры. Это был отличный повод найти новые полезные связи и пропиариться ещё сильнее. Однако свой скромный юбилей Мэттью всё же собирался отметить только с друзьями и семьёй на Кеплере. Они с Николасом обсуждали это, и последний сам заявил, что будет отбиваться от давления продюсеров на этот счёт.
Так что Мэттью напомнил мужу об этом. Хотя уже и бесполезно. В космосе ни от кого отбиваться не потребуется. Жаль вот было, что все их друзья так и оставались на Кеплере, да и родители с обеих сторон. Но Мэттью обычно был оптимистом, так что и сейчас напомнил самому себе, что всё не так плохо — с ними были Уильям и Джонатан, а ещё они познакомились с приятной супружеской парой ДиМарко и, вот, подружились с МакКинни. Кто знал, с кем ещё удастся близко познакомиться аж к декабрю.
— Всё ещё? — возмутился Мэттью следом, хотя и не перестал улыбаться. — Что значит «всё ещё»? Ты должен любить меня так же до самого конца.
Но Они так и оставались в статусе «Они», так что всё это была ерунда. Уже через половину минуты оба приостановились, чтобы «примирительно» поцеловаться.
А ещё спустя некоторое время оказалось, что не только их тянуло к подобного рода проявлению чувств. Мэттью тоже немало удивился, услышав от МакКинни такую новость. Теперь он точно не жалел, что присоединился к вечеринке.
Комментировать Мэттью пока ничего не стал, пытался переварить эту новость в голове, а заодно послушать более полный рассказ. Чарли-то он не знал, зато работал некоторое время с Эмилем. Они не общались прямо как друзья, всё больше по работе, но Эмиль, честно говоря, показался Мэттью довольно легкомысленным в романтическом плане человеком. Как, наверное, и многие парни в двадцать лет.
— Надеюсь на то, — кивнул тем временем МакКинни. — Не могу совсем отбросить вариант того, что Эмиль может просто хочет… ну, сами понимаете, расслабиться и переключиться на что-то физическое. Но, я уже говорил, они иногда выходят вместе, так что прогресс точно есть.
Он отвлёкся на секунду, поблагодарив бармена за напиток, и, сделав глоток, ответил и на второй вопрос Николаса:
— Слушай, я вот вообще не знаю, — честно посмеялся МакКинни. — Он был растерян, но это потому, что раньше с ним такого не случалось. Люди рядом с ним так себя не вели, в привычную картину мира это не укладывалось, вот он и… Почему, кстати, именно ко мне? Что я ему такого плохого сделал?
Последнее, конечно, психолог тоже сказал в шутку, с улыбкой на лице. Но, честно, он до конца так и не понял мотивацию Чарли. Последнему точно не нужен был психолог, и уж точно Чарли не воспринимал куратора как друга.
— Ты его отправил к Эмилю, сказал, что делать, — встрял немного Мэттью. — Значит и в этой ситуации должен знать, что делать.
— С логикой не поспоришь, — посмеялся тёзка. — В общем, я его поспрашивал, пытаясь выяснить, чего он сам бы хотел. Чуть не сломал паренька, честно говоря. Он-то пришёл с чётким вопросом и хотел чёткого ответа, а что я ему скажу? Я и так уже достаточно сводником поработал. К тому же тут вообще не понятно кто там и что к кому может чувствовать, что с одной, что с другой стороны. Это просто кошмар наяву…
Психолог, пусть и с улыбкой, но покачал головой в довольно-таки непритворном шоке. Только сейчас как-то чётко подумалось о том, что он буквально вот на грани ходил. Эмиль мог поступать так от отчаяния, Чарли мог ничего не хотеть из-за РАС, и куда их даже минимально подталкивать друг к другу? Очень уж много вариантов, заканчивающихся психологической болью.
— Сказал ему в итоге, что он может спросить у Эмиля, что для него всё это значит. И он просто встал и молча ушёл, — снова посмеялся МакКинни. — Не удивлюсь, если он пошёл сразу к Эмилю и моими же словами спросил это у него.

Джонни и впрямь стал инициатором того, чтобы пойти не просто пожрать и баиньки, а присоединиться к Майки. Он уже и так исстрадался из-за того, что Майки назначил посиделки на четверг, а инженеры работали в этот день аж до полуночи. Но, к счастью, завтра и послезавтра у них было целых два выходных, так что можно было прийти и вот так ночью.
Алекс немного сопротивлялся, как подобало женатому человеку, но у Джонни тут был весомый аргумент. Маркусу-то завтра на смену к шести аж утра, так что он явно мужа не ждал и уже пару часов точно, как спал. Вставать-то не позднее пяти утра, если хотел успеть хоть позавтракать. А уж муж Алекса ещё и краситься стал бы полчаса.
Ну а за ними увязался и Марко, хотя Джонни его не звал так-то. Опять будет выступать со своим, что все его бросили и променяли на мужиков.
— Это как раз Майки, — пояснил Джонни, улыбаясь доктору и ведя друзей (друга и Марко, если быть точнее) к нужной части стола, где уже активно передвигались люди, освобождая ещё три местечка.
Итальянцы и не сопротивлялись, легко вливаясь в эту шумную тусовку. Они исторически, так сказать, были подготовлены для такого времяпровождения.
— Знакомы, наперегонки в сортир гоняли, — хохотнул Джонни, пожимая руку Уинфреду и поворачиваясь на Майки: — А ты не сдержался, да? Добегался к нему за шторку.
Фальконе сам был человеком, скажем так, лёгким. Конечно, как Майки направо-налево не флиртовал, но до закостенелого собственника ему было как до Пекина раком. Причём именно от этой точки космоса, где они сейчас находились. Поэтому Джонни не шибко-то удивился тому, что Майки оказался не только по девчонкам, да и вообще захомутал вон местного ганстера-террориста, который оказался вовсе не террористом.
— Это Алекс, это Марко, — представил спутников Джонни.
— Значит это ты увёл моего соседа, — хохотнул Марко, здороваясь с Майки, так как Джеймса-то он тоже знал.
— О, там ваши парные друзья у бара сидят, — обратил внимание Джонни Алексу на Стриклендов, которым осталось недолго общаться только на троих. — Пойдём что ли, поздороваемся, заодно возьмём чего выпить.
В общем, прибыло всего три человека, а шума стало больше, как от тридцати.

МакКинни понимал и сам, что, кажется, это не последний раз, когда Чарли приходит к нему. Он ещё явно будет узнавать об этих двоих немало интересного. Впрочем, психолог, хоть и «жаловался» супругам Стриклендам, но особенно против ничего не имел. Всё же лучше, если в этих отношениях, какими бы они ни были, первое время присутствовал более взрослый человек без психологических особенностей.
Просто всё это было так непривычно. Как уже было неоднократно сказано, МакКинни не работал с аутическим спектром ранее, а потому не менее Чарли пребывал в шоке каждый его визит. Приходилось много импровизировать и пытаться предугадать, как вести себя с человеком, для которого нормальное общение психолога было неприемлемо.
— Боюсь, что эта социальная и эмоциональная ограниченность Чарли делает его только более уязвимым в этой ситуации, — поджал на секунду губы МакКинни. — Не хочется думать об Эмиле так, но… Если стресс и боль подталкивают его искать той же сексуальной разрядки, то Чарли чуть ли не лучший вариант.
Мэттью на этих словах чуть поморщился, хотя поспорить с их приятелем не мог. Эмиль, конечно, не был настолько… лёгким в обычной жизни. Но Мэттью уже понимал, что отчаяние может толкать людей на разного рода поступки. И, да, было немало людей, которые потеряв что-то важное и пытаясь доказать, что они всё ещё хороши, начинали использовать других.
Вот и Николас, видимо, подумал об этом, проговаривая некоторую надежду на то, что Эмиль всё же будет честен с Чарли. Особенно учитывая то, что последний, кажется, прекрасно анализировал научные данные, но совершенно не умел анализировать чужие поступки.
— Ой, спасибо, — посмеялся МакКинни, когда Николас всё же немного выровнял обстановку, пошутив насчёт общего языка с Чарли. — Нет, в целом, лучше пусть приходит, конечно. Но я уже раз сто вспомнил о твоей шутке, что мне стоит взять курсы по РАС. Кажется, не такая это уже и шутка.
— Вернёмся на Кеплер и узнаем потом, что Мэттью ушёл работать с особенными детьми, — посмеялся и второй Стрикленд.
Так-то Николас был прав. Несмотря на внешность «не по возрасту», Мэттью было уже почти тридцать, и его префронтальная кора давно уже сформировалась. Да и отношения у него были давние и стабильные, так что Мэттью тоже воспринимал этих двоих — Чарли и Эмиля, как… ну, кого-то явно помладше и несмышлёнее.
Он знал, что раньше Николас ревновал к Эмилю, хотя Мэттью сразу сказал мужу, что переживать ему не о чем. Фигурист был слишком маленьким для Мэттью. У них были совершенно разные увлечения и взгляды на жизнь, так что Эмиль совершенно не привлекал певца. Но ревность мужа Мэттью понимал — парень бесспорно был очень красивым. (Не красивее его мужа, конечно). Поэтому вовсе не запрещал Николасу присутствовать на всех репетициях, да и общался с Эмилем не так чтобы часто.

Компания за спиной Стриклендов и МакКинни (пока ещё ) ширилась и шумела громче. Итальянцы быстро перезнакомились с теми, кого ещё не знали из тех, кто сидел неподалёку. Покричали приветствие тем, кого знали, из тех, кто сидел подальше. Только расселись, но тут же собрались за напитками. В общем, вели себя, как итальянцы.
— Марко, — внезапно окликнул Уинфред бывшего соседа. — Тебе надо открыть это… как его… агентство знакомств. Ты заметил, что все, кто с тобой пожил, быстро находят себе классные отношения? Ты смотри, можешь на этом нехило поднять.
— Чисто технически, мы с Эриком были вместе ещё до каюты Марко, — посмеявшись над таким замечанием журналиста, добавил Джонни.
— Эт не важно, — отмахнулся Уинфред. — Съехались-то вы уже здесь, на корабле? Во-от…
— Какое-то у меня гейское агентство только получается, — беззлобно посмеялся Марко.
— А потому что обычное, видимо, будет у меня, — усмехнулась Эрика. — Моя соседка тоже почти не появляется в каюте.
Тут Марко заметно оживился, переключая внимание с забавного, но гейского Уинфреда, на молодую красивую девушку. У них же столько было точек соприкосновения. И с этими агентствами, и с уходящими соседями, да и просто. Марко тоже был типичным итальянцем, так что беззаботно флиртовать он, как водится, умел.
Кузену и Джонни на это было всё равно. Сами были бы такими же, если бы были натуралами, но решили вот сходить за напитками. Одними разговорами сыт не будешь.
— Они с ними знакомы, — чуть удивлённо проговорил на шлепок от Майки Уинфред, мол, как ты не видишь разницу между просто докопаться до незнакомых и поздороваться с уже известными людьми.
— Ну, честно говоря, правильно сделал, — без обиняков заявил Джонни на жалобу. — Сам Мэттью очаровательный парень, а вот его муж вряд ли обрадуется, если к ним влезть. В целом, его можно понять. Муж и по совместительству телохранитель звезды, ну.
Он посмеялся, посматривая на Алекса, который, в целом, кивал, подтверждая слова друга. Они с Маркусом встречались со Стриклендами чаще, но всегда как-то проводили время отдельно от других людей.

Постепенно разговоры за барной стойкой перетекли с обсуждения Чарли и Эмиля на более будничные темы. Глубоко разбираться в психологии этих двоих не хотелось даже МакКинни, больше никаких шокирующих новостей у него не было, так что трио просто болтало обо всём на свете. Благо, им и без странненьких пассажиров этого корабля было о чём поговорить. Никто из них не был узко направленным и не могущим придумать темы для беседы.
Николас вот поинтересовался, как проходит мини-отпуск МакКинни, и тот как раз рассказывал, на какую интересную книгу ему удалось наткнуться, когда к ним подошли двое итальянцев. Точнее, они направлялись к бару, делая заказ у Джессики, но заодно и поздоровались с ребятами, большую часть которых знали.
— Привет! — разулыбался Мэттью, вовсе не противясь такой временной компании.
С Алексом и его мужем они уже несколько раз встречались за последний месяц на так называемых двойных свиданиях. Николас быстро спелся с Маркусом, они обсуждали моду и искусство, да и вообще, как шутил Мэттью, стали похожи на парочку стервозных сучек из старшей школы. А вот Мэттью оказалось очень приятно говорить с Алексом, и даже не вынужденно в стиле «потому что наши мужья дружат». Просто парень был очень близок к Мэттью даже по характеру — открытый, добрый, смешливый.
Джонни они тоже уже видели несколько раз, хотя и не проводили вместе прямо совместные обеды и ужины. По крайней мере, пока. Джонни подружился с Уильямом и проводил нередко время с ним, так что Мэттью небезосновательно полагал, что скоро они тоже пересекутся плотнее. Хотя бы потому, что в отсутствии Николаса, Мэттью если и выходил из каюты, то с кем-то из братьев. И чаще это был Уильям, ворчащий от того, что снова стал заменой для тисканья и обнимашек в отсутствии старшего брата.
— Эрик тоже? — поинтересовался и Мэттью следом.
Этих двоих они с Николасом ещё не видели, но конкретно с Эриком внезапно оказались знакомы. Сперва Николас с ним спускался с ещё не отбывшего корабля на Землю, чтобы решить какие-то возникшие проблемы с пассажирами. Потом они вместе сидели с раненым Эриком, когда взорвалась бомба. Ну а потом Алекс и Маркус рассказали, что этот мужчина встречался с Джонни, потому что… ну они много чего друг другу рассказывали, делясь сплетнями.
Впрочем, команда корабля была хоть и достаточно обширной, всё равно представляла собой маленькую деревню. Так что никто почти и не удивлялся, если оказывалось, что кто-то там что-то про тебя знает. Вот и Джонни только хохотнул:
— Погодите, для военной полиции на этой вечеринке ещё рановато.
— Да-а, — немного нагловато влезла Джессика, выставляя новые порции напитков и невольно подслушивая этот разговор. — Пока была только одна попытка мордобоя, и та неудачная.
Она не знала особенно всех этих собравшихся, но информация так и напрашивалась. Да и парни посмеялись над этим всем.
— Не хотите переместиться к нам? — предложил Джонни. — Или вы тут так, немного посидите и пойдёте? Майки там сейчас порвёт от желания с вами познакомиться. Его, кажется, угнетает одна только мысль о том, что он может кого-то не знать на этом корабле.
Мэттью переглянулся с мужем, как всегда обмениваясь мысленными данными, кажется. Прямо вливаться в эту шумную компанию ему, да и Николасу, не очень хотелось, если честно. Они, как выразился Джонни, собирались немного посидеть с МакКинни, поболтать, да разойтись. Психолог тоже, в целом, не был похож на шибко компанейского парня.
— Прости, я ещё, наверное, не отдохнул от всех этих вечеринок, — действительно виновато отказался Мэттью, но тут же улыбнулся: — Но Майки пусть подходит, мы вроде не кусаемся. Если уж речь о жизни и смерти идёт.
— Ладно, ещё увидимся, — беззаботно проговорил Джонни, подхватывая бокалы для себя и для Марко, который даже задницы своей не поднял, всё продолжая окучивать Эрику своим итальянским обаянием.
Он специально сунул напиток прямо под нос Марко, чтобы немного сбросить его наваждение, а потом обратился к Майки:
— Если что, ребята не против познакомиться.
— Вот видишь, — добавил Джеймс партнёру, задрав поучительно палец вверх: — Приличия!

МакКинни тоже пошутил в ответ, что вообще-то он как раз от этих двоих отпуск и брал, но их, видимо, никто не предупредил, что кабинет психолога закрыт на время. Хотя, в целом, шутка содержала в себе очень много правды. Другие подопечные куратора так много сил и энергии не отнимали, честно признаться.
Ну что же, этот Мэттью тоже понимал, что были люди, которым было хуже. Тот же Николас явно тоже был не прочь уйти в отпуск и закрыться ото всех недели на две, как минимум. Но его работу за него другие не сделают, так что продолжал пахать, пока муж, видимо, не вынуждал хоть выходной себе устроить и передохнуть.
Правда, посидеть тихонько втроём не получилось. Хотя пока их особенно не напрягали. Знакомства были вполне себе приятными, хотя бы потому, что мимолётными.
Вот и Мэттью с улыбкой пожал плечами на вопрос мужа о знакомстве с Майки. Почему бы и нет. Судя по словам Джонни этот Майки был просто общительным экстравертом и не фанател по популярному певцу, так что не страшно, если они друг другу представятся.
— Почему бы и нет, — повторил собственные мысли вслух Мэттью. — Если уж он там из штанов выпрыгивает.
— Правильно, а тебе нельзя смотреть на людей без штанов, ты замужем, — пошутил МакКинни, развеселив тёзку.
— Именно!
На вопрос, адресованный ему лично, МакКинни с усмешкой признал, что понятия не имеет, кто такой этот Майки. Просто его сосед по каюте сказал, что Майки устраивает вечеринку, причём сказал так, как будто не знать Майки было чуть ли не преступлением. Вот психолог и повторил за ним, вдруг Стрикленды знают. Оказалось, что тоже нет, что вызвало новый приступ хихиканья. Кажется, этот Майки был интересным человеком. Раз о нём слышали даже те, кто в глаза его никогда не видел.
Через некоторое короткое время обсуждаемый подошёл к ним лично в сопровождении гангстерского вида бугая. Мэттью даже заинтересованно посмотрел на него. Ничего особенного в этом Майки не было на первый взгляд. Глаза разве что по-британски голубые, а так, обычной внешности, невысокого роста, просто парень как парень.
— Да, — признался Мэттью в том, что он Мэттью, и как-то невольно добавил при представлении Николаса: — Мой муж.
Ну, Майки же обозначил, что этот бугай его мужик. Так что как-то с языка тоже слетело. Вдруг Джонни забыл это обозначить.
МакКинни тоже представился этим двоим. И все они немного пообщались на общепринятые темы, вроде того кто и чем занимается и всё такое.
— Слушайте, у меня и немного корыстные цели имеются, — прямо заявил парочке Уинфред, не привыкший ходить вокруг да около. — Хочу организовать здесь радиоэфир. Всё же лететь нам немного подольше запланированного, так что народ надо развлекать, сами понимаете. Так что, если у меня выгорит разговор с помощником капитана на этот счёт, мне бы жуть как не помешал популярный исполнитель.
И снова Мэттью переглянулся с мужем. Вообще-то обычно у него муж такие вопросы и решал. Как они с менеджером Мэттью ещё не поругались, оставалось загадкой для всех. Потому что Николас частенько решал те вопросы, которыми должен, по идее, заниматься именно менеджер. Мэттью даже как-то шутил, что ему, пожалуй, стоит уже уволить этого парня.
— Звучит интересно, — осторожно заметил он всё равно.
Они и раньше устраивали эдакие квартирники во время полётов. Ну а что, от Мэттью не убудет. Он всё равно успевал заскучать по выступлениям за полгода. А ещё он так мог тестировать новые песни на невольной фокус-группе ещё до того, как привозил их на одну из планет и записывался уже профессионально.
— И правда не пафосный, — заметил тем временем Джеймс для Майки, но не особенно-то скрываясь.
Так что Мэттью на секунду отвёл взгляд от мужа, чтобы удивлённо посмотреть на эту парочку. Каждый раз он искренне удивлялся, когда от него ждали какой-то звёздной пафосной реакции, на которую этот конкретный и единственный из Стриклендов не был способен.
— Кстати, хорошая идея, — чуть позже похвалил МакКинни и обратился к Николасу: — Было бы неплохо, когда всё устаканится окончательно, подумать, какие ещё кружки по интересам мы можем предложить людям.
— Так точно, — всё равно немного влез Уинфред. — Полгода на кино и книжках ещё можно проторчать, но за три года люди с ума сойдут от единообразия. Могу, в целом, помочь с организацией, если хотите. Если моя идея выстрелит, всё равно буду искать интересных людей для интервью.

Уинфред остался крайне доволен знакомством со Стриклендами. Вот уж точно, искал медь, а нашёл золото. И популярного певца заполучил на несколько песен, и познакомился с «главненьким», который оказался администратором всего корабля. Джеймс всё равно не собирался перекладывать свою затею на Николаса полностью — что ж он, не договорится с Хьюстоном-старшим или не подготовит программу? Журналист он, в конце концов, или кто? Но было очень удобно, что, к примеру, можно было не бегать по модулям, выискивая полезных и интересных людей по-старинке, а просто посмотреть в планшете личные дела.
— С удовольствием, — искренне согласился Джеймс на предложение пообедать вместе. — У нас с Майки выходные в воскресенье и понедельник, так что можем встретиться в эти дни в любое время, как вам удобно.
Затягивать Уинфред не собирался. И даже не потому, что идея горела, хотя и не без этого. Просто, даже если Джеймс получит согласие от Хьюстона, предстояла огромная подготовка. Как минимум, ему нужен был техник, который организует в каком-то из помещений радиорубку. Подключит внутренние системы корабля и так далее — в этом Уинфред не разбирался совершенно. Самому же ему предстояло подготовить программу на первое время, хотя бы на неделю вперёд, а это был просто огромный пласт материала, даже если учесть, что радио будет вещать не двадцать четыре на семь.
Далее нужно было пустить эдакую рекламу — одного оповещения было мало. Нужно было привлечь чем-то конкретным разные слои собравшегося тут населения. Посмотреть вообще, кто и когда станет слушать эфир.
В общем, чем раньше Джеймс начнёт этим заниматься, тем быстрее воплотит идею в жизнь, а то так и затянется всё на год.
Майки внезапно тоже оценил и идею, и рвение Уинфреда. Последний даже разулыбался гордо и довольно, когда ему сообщили, что он крутой.
— Вот видишь, при-ли-чи-е, — всё равно посмеялся Джеймс, притягивая Майки к себе поближе и целуя его в висок.
Они оставили троицу в покое, уходя на свои места, обновив свои напитки. А двое Мэттью и Николас ещё немного обсудили и это. Пусть это и было немного «по работе», но идея же и впрямь была хорошей. Хотя затрагивали и более неформальные вещи.
— А с виду и не скажешь, что журналист, — посмеялся немного Мэттью, который Стрикленд. — Ему больше хочется дать кошелёк, чем интервью.
Но язык у Уинфреда был явно подвешен, да и хватка деловая имелась, это и за короткое их обсуждение стало ясно. Он вообще общался не так, как… как выглядел, да. Несмотря на некоторый акцент, речь Джеймса была чистой и хорошо поставленной.
Они посидели ещё немного, но вскоре решили уже расходиться. Все новости обсудили, хорошо провели время, что ещё нужно? МакКинни пообещал отписаться, если у него снова что-то появится (а скорее всего, скоро появится).
На обратной дороге Мэттью сплетничал уже только с мужем, как полагалось. Обсуждал все эти парочки, а за обсуждением парочек под горячую руку попался и одинокий МакКинни. За этот месяц как-то многие подсуетились, найдя себе если и не партнёра, то хотя бы человека, который не против скрашивать, скажем так, романтическое одиночество последующие годы полёта. Но психолог как-то в этом замечен не был.
— Я вообще надеялся, когда он только ходил к Эмилю, что Мэттью ему поможет, и у них что-то наклюнется, — похихикал Мэттью. — И будут у них ужасно волосатые и кудрявые дети.
Ну, последнее это он точно не всерьёз, просто к слову пришлось, так как оба парня были с длинными кудрявыми волосами. Но, в целом, про первую свою мысль Мэттью и впрямь подумывал. А то ходили такие красивые и такие одинокие.
Другая же красивая и одинокая в это время оказалась «под прицелом» сразу двух парней. Правда, откровенно говоря, не шибко этого замечала. Впрочем, ладно. Ни Дерек, ни Марко её не окучивали, как можно было подумать. То, что Марко нет-нет, да заигрывал с ней, это просто от души итальянской. Он ровно так же жил по принципу «нет, так нет».
Однако оба парня с Эрикой охотно общались и веселили её, так что та просто отлично проводила время, не думая вообще ни о чём таком. Так уж получилось, что с института её преследовал мужской коллектив — несмотря на год на календаре, женщины-хирурги были в огромном меньшинстве. На корабле и подавно среди врачей она была единственной представительницей так называемого слабого пола. Вот и не смущало её, что и на вечеринке вокруг собрались сплошные мужчины. (Тем более, что здесь половина были заняты другими мужиками, ну).
Заболтавшись с Марко, Эрика и сама не заметила, что её бокал почти опустел, так что немного удивилась вопросу Дерека в первую секунду. А потом улыбнулась.
— Да, пожалуйста, — согласилась она. — Можешь попросить Джессику повторить для меня?
Эрика немного проводила благодарным взглядом Дерека, а затем перевела внимание обратно на Марко, который уже рассказывал другую историю. И со стороны (особо для некоторых геев) казалось, что Марко уже очевидный фаворит. С ним и правда было весело и интересно. Только вот Эрика была вполне себе обычной девушкой, а потому ценила чуточку другое — например, почти незаметные проявления небольшой заботы о её комфорте.

Мэттью был полностью согласен с Николасом: идея с радио звучала действительно интересно. Как работник непосредственно сферы развлечений, Мэттью тоже отлично понимал, как эти самые развлечения были нужны людям. Особенно в тяжёлые времена. Так, Мэттью однажды выступал на небольшом концерте перед военными. Они с мужем думали, что идея плохая. Солдатам бы правнучку Бритни слушать. Однако концерт прошёл на ура, потому что любое развлечение неплохо отвлекало от тяжёлых будней.
Кроме того, спеть одну-две песни на радио было вовсе не трудозатратно. Мэттью и без того почти каждый день что-то исполнял или просто напевал, потому что это была его жизнь, которую он плотно связал с музыкой. Так что он преспокойно мог бы хоть каждую неделю заявляться в эфир между делом, это было совсем не то, что выступать на публику.
Конечно, его голос раз в неделю на протяжении трёх лет определённо приестся слушателям и надоест до чёртиков, но это было образное выражение. Суть была понятна.
Вот с полноценными концертами и квартирниками дела обстояли сложнее. Тут тоже Николас был абсолютно прав, заявляя за них обоих, что они готовы не были. Обычно они устраивали такие мини-выступления месяца через три полёта, а то и ближе к его завершению. Ведь Мэттью и впрямь уставал от концертов, шоу, всей этой публичности, завершая очередной тур. Они месяцами занимались этим без продыху, так что на корабле Мэттью уходил на законный отдых, занимаясь музыкой в своё удовольствие без расписания.
Ну и, как уже было сказано, Мэттью любил в таких условиях тестировать новые песни. А сейчас у него не было ровным счётом ничего, никаких заметок. Весь месяц он посвятил себя поддержке мужа, работавшего без продыху. Но за эту творческую прокрастинацию Мэттью себя не винил. Увы, но у него будет ещё предостаточно времени наверстать упущенное.
Так что, когда Николас поинтересовался его мыслями на этот счёт, его милейший муж с улыбкой ответил:
— Ровно то же, что и ты.
Потом они все разошлись, и МакКинни пал небольшой жертвой сплетен супружеской четы Стриклендов, которые обсуждали вообще всех подряд без зазрения совести.
— Наверное, это совсем не правильно с точки зрения психолога и его подопечного, но, скажи, они очень даже подходят друг другу, — улыбался Мэттью, переплетая пальцы мужа со своими. — Мэттью такой спокойный, рассудительный, чуточку даже занудный. И такая зажигалочка рядом с его сумасшедшей энергетикой.
Последнее замечание мужа заставило немного призадуматься. Конечно, Мэттью помнил МакКинни ещё по прошлому полёту. Он же был с мужем ровно так же, как и сейчас. Как и всегда. Они тогда не так плотно общались, конечно, но всё же пересекались. И, да, психолог и тогда был одиноким одиночкой.
— Может, как раз так попадает, что его приглашают на работу, когда он свободен, — добродушно заметил Мэттью.
На таких дальних полётах, к слову, это было распространено. Либо летели сразу парами, либо без отношений. Очень редко кто оставлял партнёров на полгода-год на планете, это было как-то слишком тяжело, пожалуй. По крайней мере, Мэттью себе такого вообще вообразить не мог. Целый год без мужа?! Легче застрелиться.
Так вот, а для взрослого осознанного человека полгода без отношений — вполне себе адекватный срок, ничего такого.
Так, в целом, оно и было. И почти так же дела обстояли у Эрики. Постоянного партнёра у неё не было благодаря работе с её обожаемыми двенадцатичасовыми сменами. А, будучи ординатором, она упахивалась ещё сильнее, потому что многие вещи давались естественным образом сложнее, чем уже полноценным врачам. Так что, когда появилась возможность продолжить ординаторскую стажировку в космосе, Эрику больше интересовал куда больший оклад и возможности набраться новых навыков в новых условиях.
Да и увеличившийся срок полёта Эрику не подкосил. Да, наверное, было бы неплохо найти хотя бы партнёра без обязательств, но как-то не к спеху. Более забавным она находила то, что, по сути, окончит ординатуру к концу полёта.
Вот и общалась с парнями себе спокойно, не строя никаких планов ни на одного из них, хотя оба были по-своему классными и, да, красивыми.
— Конечно, он же мафиози, — подтвердил Уинфред для Майки тоже тихонько. — Вы там, в больнице, все падки на криминальных элементов.
Джонни тоже с Алексом успели это зрелище тихонько (насколько они могли вообще) обсудить. Но оба только поддержали между собой Марко. Это ведь они были занятыми людьми, а Марко молодой и холостой. Конечно, он должен был найти себе девушку на эти годы. Тем более, вон как судьба распорядилась, так и отводит от него парней-соседей. Чтобы не пришлось носки перед дверью класть (ручек-то на каютных дверях не было).
Посиделки затянулись глубоко за полночь, но всё же люди начали потихоньку расходиться. И как-то так забавно получилось, что уйти решили почти все, кто сидел рядом с Майки, собственно. Вот ведь. А они с Уином не уходили-то как раз из-за сплетен.
Но, увы, поднялись Алекс и Джонни, которые, во-первых, тупо устали после смены, а во-вторых, были людьми семейными. Как вот оставить партнёров одних в пустой кровати и не присоединиться хотя бы на пару часов? Никак.
— Пойду я тоже, пожалуй, а то скоро будут сутки, как я на ногах, — улыбнулась Эрика, поднимаясь следом.
Ну а за ней, конечно, поднялись и Марко с Дереком.
— Нет, ну а чем всё закончится-то? — немного возмутился уже довольно-таки пьяный Джеймс для Майки, когда их вот так вот бросили.
Не узнал, чем всё кончится и Джонни, так как первым свернул в нужное крыло, где, в основном, были каюты для старшего персонала. Помощников капитана там, главы безопасности, ага, ну и для военной полиции, получается.
— А ты с кем живёшь? — поинтересовалась Эрика у Дерека, честно говоря, до сих пор не имея никакого особого умысла. — Или ты счастливчик с каютой на одного, поэтому и не жалуешься на соседа?